ГЛАВНАЯ > Экспертная аналитика

Результаты выборов в Японии: ожидания и прогнозы

10:25 03.11.2021 • Олег Парамонов, к.и.н., старший научный сотрудник, Центр исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО МИД России

Выборы в нижнюю палату японского парламента, состоявшиеся в последний день октября, в целом оказались успешными для Либерально-Демократической партии Японии (ЛДП) и её традиционного «младшего» партнёра по правящей коалиции, партии Комэйто. В сумме обе партии получают так называемое «комфортное большинство.[1] 10 ноября действующий премьер-министр Японии Фумио Кисида будет повторно утвержден парламентом в качестве главы кабинета. Дата выборов в текущем году совпала со ставшим за последние десять лет весьма популярным в Японии праздником Хэллоуин. При этом получилось так, что связанный с ними некоторый подъем позитивного настроения  у населения, уставшего от ковидных ограничений, омрачён инцидентом в токийском метро. Виновником трагедии стал 24-летний молодой человек, напавший в воскресенье вечером с ножом на пассажиров поезда и пытавшийся устроить в нём пожар. Число людей, получивших ранения, в том числе, тяжёлые, составляет 17 человек. Нападавший был одет в карнавальный костюм Джокера.

Были и неприятные для Ф. Кисиды сюрпризы политического характера. В частности, генсек ЛДП Акира Амари, в сентябре сменивший Тосихиро Никай на этом формально втором, но, по значимости, более близком к первому посту в партийной иерархии, неудачно выступил в своём округе в префектуре Канагава. Здесь важно то, что А. Амари является активным сторонником реализации идеи «Экономической безопасности Японии», продвигаемой Ф. Кисидой. И хотя политик мог бы сохранить депутатский мандат по системе пропорционального представительства, но для фигуры такого масштаба это выглядело бы неприглядно[2]. Уход А. Амари с поста генсека ЛДП уже является решённым делом.  Известно, что на партийной работе его сменит глава МИДа Тосимицу Мотэги, назначение должно состояться 4 ноября. Соответственно, возникает новая интрига, связанная с открытием «вакансии» главного японского дипломата. В СМИ появились предположения, что МИД возглавит 60-летний Йосимаса Кобаяси, потомственный политик, побывавший в 2008 г. на посту главы минобороны Японии (менее двух месяцев), но имеющий значительный опыт работы в качестве главы «гражданских» министерств во времена второго и последующих кабинетов Синдзо Абэ[3].

Далее Фумио Кисиде придётся решать задачу по обеспечению победы своей партии на выборах в Палату советников (верхняя палата), запланированных на лето 2022 г. Скорее всего, сославшись на необходимость сосредоточиться на антиковидной повестке, премьер «положит под сукно» свои отдающие популизмом предвыборные обещания по глубокому пересмотру текущего экономического курса, выработанного ещё в «эпоху Абэ». Вместе с тем, вызовы для политической устойчивости кабинета Ф. Кисиды могут быть связаны и с внешней политикой. После ухода в отставку премьер-министра Ёсихидэ Суга, стал заметен рост влияния на баланс сил внутри ЛДП так называемого «ястребиного» политического фланга, харизматичным представителем которого является Санаэ Такаити, ставшая «сюрпризом» на сентябрьских выборах лидера ЛДП. Не исключено, что бывший премьер С. Абэ, поддерживавший С. Такаити, разыграл в сентябре хитроумную партию, поддержав кандидатуру Ф. Кисиды на пост премьера в качестве компромиссной фигуры и «вручив ему в руки» через С. Такаити свою внешнеполитическую повестку. Таким образом, С. Абэ заметно усилил и свой политический вес в ЛДП[4],

В этой ситуации Ф. Кисида и его партийные единомышленники, входящие в умеренное крыло ЛДП, вынуждены были заявить о поддержке чувствительной для японского общества идеи увеличения (относительно ВВП) потолка бюджетных ассигнований на оборону, а также рассмотреть возможность наделения Сил самообороны правом атаковать объекты вероятного противника с пусковыми установками ракет. Актуальное самоограничение в один процент ВВП было установлено правительством премьер-министра Такэо Мики ещё в 1970-х гг., быстро превратившись в один из элементов регионального статус-кво. В настоящее время по уровню соотношения расходов на оборону к ВВП Япония находится на 125 месте в мире, при сохранении текущих пропорций Япония может уступить по тратам на оборонные нужды Республике Корее.[5] С. Такаити и её сторонники настаивают на двукратном увеличении верхней планки бюджетных самоограничений. При этом, со стороны очень авторитетных японских политиков, например, Нацуо Ямагути, лидера партии Комэйто, звучат призывы поднимать потолок оборонных расходов в направлении двух процентов как можно более плавно. Возможно, правительство Ф. Кисиды постарается повременить с ясностью в этом вопросе до выборов в верхнюю палату парламента. Однако, в этом случае возможна критика Ф. Кисиды со стороны вышеупомянутого «ястребиного» фланга ЛДП.

Данная тема имеет непосредственное отношение и к японо-американским отношениям в сфере безопасности. Администрация Джо Байдена в целом продолжает начатую Дональдом Трампом политику по оказанию давления на союзников с целью их отказа от экономии на военных расходах, однако делает это более дипломатично. Вместе с тем, и быстрый переход Токио к двум процентам верхней планки бюджетных самоограничений может оказаться недостаточным с точки зрения планов Вашингтона по вовлечению своих союзников в «паутину коалиций» против КНР. Впрочем, и в качестве просто  «символического» жеста, это будет очень неплохим подарком для Пентагона, при условии, если движение от одного к двум процентам будет происходить не вдруг, но хотя бы не слишком медленно.

К слову, авторитетный эксперт Патрик Кронин из Института Хадсона (США), полагает, что недавние выборы продемонстрировали поддержку со стороны японских избирателей как японо-американского альянса, так и концепции Индо-Тихоокеанского региона. По его мнению, причиной более слабого, чем ожидалось, выступления оппозиции стало решение руководства Конституционно-демократической партии Японии договариваться с компартией по вопросам распределения кандидатов в избирательных округах. Сама идея подобной кооперации нанесла вред имиджу социал-демократов, поскольку коммунисты являются последовательными противниками союза безопасности США и Японии, отношение японцев к которому значительно улучшилось[6].

Ещё одной важной инициативой правительства Ф. Кисиды в сфере внешней и оборонной политики стало его намерение пересмотреть Стратегию национальной безопасности Японии. Актуальная версия Стратегии была принята правительством С. Абэ в 2013 г. При этом значительный резонанс вызвало тогда не столько содержание данного документа, сколько сам факт его появления, поскольку Япония традиционно подвергалась критике со стороны экспертного сообщества за отсутствие традиций стратегического планирования, в частности, за отсутствие «политической смелости» указать на конкретные источники вызовов и угроз.

Необходимость разработки новой версии Стратегии национальной безопасности может быть аргументирована необходимостью её сопряжения с реализуемой Quad концепцией Индо-Тихоокеанского региона. В новой стратегии, в частности, планируется уделить внимание вопросам противоракетной обороны, судя по всему, найдут в ней в той или иной степени своё отражение и планы Вашингтона по «интегрированному сдерживанию» Пекина. Новую версию Стратегии национальной безопасности планируется утвердить в конце 2022 г., её разработка будет идти в «пакете» с новыми Основными направлениями национальной обороны, рассчитанными на десять лет, и среднесрочной  (пятилетней) оборонной программой.

Думается, не забудет Ф. Кисида рассказать подробнее в новом документе и про свою идею «Экономической безопасности Японии». Ещё 8 октября он заявил в парламенте, что экономическая безопасность является одним из столпов его внешней политики, подразумевая под этим систему мер по обеспечению безопасности стратегических материалов и предотвращению утечки технологий, построению надёжных производственных цепочек. При этом, по мнению разработчиков данной концепции, экономическая безопасность должна стать инструментом защиты национальных интересов посредством экономических инструментов и при активном участии государства. К базовым идеям новой концепции, Кадзуто Судзуки, работающий в Токийском университете,  относит следующее. Все они в той или иной степени отражают антикитайские опасения.

 Во-первых, в условиях глобализации и расширения производственно-сбытовых цепочек возрастает зависимость Японии от геополитических соперников. Так, Китай является одновременно крупнейшим торговым партнёром Японии и источником серьёзных вызовов для её безопасности, при этом существуют риски использования Китаем торговли в качестве средства давления на Японию. Снижение зависимости от Китая будет способствовать укреплению экономической безопасности Японии.

Во-вторых, правительство рассматривает безопасность японской инфраструктуры в качестве ключевого элемента экономической безопасности. Использование произведённой в Китае продукции в критически важных элементах инфраструктуры Японии может быть использовано Китаем против страны в случае возникновения конфликтных ситуаций.

В-третьих, Япония должна обеспечивать собственные возможности производства критически важных для самого Китая материалов и компонентов. Также, является приоритетной задачей защита передовых японских технологий, например, относящихся к наноматериалам и робототехнике, которые могут быть использованы Китаем в его собственных военных разработках.

Подчёркивается важность соблюдения при всём этом баланса между выгодой и рисками[7]. Отвечает за всё это в правительстве «гарвардский интеллектуал», бывший высокопоставленный чиновник финансового ведомства Кобаяси Такаюки.

Помимо Пекина, за новациями Ф. Кисиды уже внимательно наблюдают из Сеула, помня об убытках, которые понесли крупнейшие национальные производители электроники из-за введённых в 2019 г. Токио ограничений на поставки в эту страну некоторых видов высокотехнологичных материалов.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 


Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs

Версия для печати