ГЛАВНАЯ > Экспертная аналитика

(Не)возможный польско-российский союз

09:25 31.08.2021 • Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»

Польско-российские отношения характеризуются перманентными "заморозками". Реальных предпосылок для их улучшения не просматривается, но это не значит, что их улучшение само по себе теоритически невозможно. 

Пребывание польско-российских отношений во враждебной фазе обусловлено добровольным выбором польских геополитических элит. Отношение Варшавы и Москвы не потому плохи, что это наилучший для Польши и поляков геополитический выбор из всех возможных, а потому, что в этом заинтересованы польские власти. 

Если бы Россия действительно была такой большой угрозой, как утверждает Варшава, тогда эту угрозу сумели бы рассмотреть политические элиты соседних с Польшей государств - Словакии, Чехии, Венгрии. Но этого нет, если не считать отдельные инциденты. Не может же быть, чтобы т.н. "российская угроза" была актуальна для Польши, а в нескольких десятках километров от её границ уже не «стояла бы во весь рост» и теряла свою актуальность. Это говорит о том, что Польша нуждается в "российской угрозе" как социологической категории, отражающей политическую идентичность польского государства. 

Геополитические мотивы, которыми Польша объясняет невозможность нормализации отношений с Москвой, не кажутся удовлетворительными. Самый главный аргумент, наиболее полно изложенный геополитиком Адольфом Бохеньским (1909-1944) в книге "Между Германией и Россией", это географическое положение Польши, которой всегда грозит оказаться быть задавленной между Берлином и Москвой (1). Это мнение считается аксиомой в польской геополитике, однако для непольского взгляда не кажется столь неоспоримым. 

Если бы само географическое положение как таковое между двумя мощными державами автоматически несло угрозу государству, расположенному между ними, тогда Германия, чтобы не попасть в более широкие франко-российские "клещи", работала бы над ослаблением Франции и России подобно тому, как Польша стремится к ослаблению Германии и России. Но вместо этого Берлин, напротив, развивает отношения и с Парижем, и с Москвой. Позволю себе предположить, Варшава могла бы гармонично встроиться в качестве четвёртого звена в гипотетическую геополитическую ось Париж - Берлин - Москва, превратившись "из Савла в Павла" - из эмоционального противника германо-российского и франко-российского сотрудничества в его посредника. 

Вместо того, чтобы мешать проекту "Северный поток-2", Варшава могла бы стать его сторонником. Зачем и почему? Это уберегло бы её от ухудшения отношений с Германией и было бы шагом к укреплению энергетической безопасности Польши. Варшава потому действовала прямо наоборот, что её отношения с Москвой - это отражение отношений коллективного Запада с Москвой. Но, к сожалению, у Польши нет суверенной восточной политики. Её восточная политика согласована с коллективной политикой ЕС, США и НАТО. Даже если бы Варшава захотела действовать иначе, её зависимость от этих союзов и партнеров слишком велика, чтобы она осмелилась на такой поступок. Нужно признать, враждебность к России приносит Польше определённые финансовые выгоды (денежная помощь США и НАТО), но меняющийся геополитический облик Европы в связи с выходом из ЕС Великобритании и усилением позиций Германии, открывают перед Варшавой шанс на сближение с Берлином, что гепотетически может также способствовать её сближению с Москвой. Германия - экономический двигатель объединённой Европы, дружба с нею не будет Польше в убыток, но на пути такой дружбы стоит обеспокоенность проамериканских элит в Варшаве собственной политической выживаемостью. Без опоры на США удержаться у власти им крайне сложно.

Трезвые мысли о необходимости нормализации отношений с Россией периодически звучат в польской политике и публицистике. Тот же Бохеньский подчёркивал, что партнёрство с Россией необходимо при чрезмерном усилении радикально-экстремистских кругов на Украине. Украинский национализм угрожает и Польше, и России, писал Бохеньский, и обе страны будут заинтересованы в сотрудничестве в этом направлении. 

То же говорил в свое время Ежи Гедройц, которого считают гуру послевоенной польской восточной политики . Поддержку Варшавой независимости Украины, Белоруссии и Литвы он ставил в прямую зависимость от пропольского курса этих государств. В случае чрезмерного роста полонофобии и националистических настроений рекомендовал дружить с Россией, поскольку украинский, белорусский и литовский национализмы одинаково страдают и полонофобией, и русофобией. Нынешний польский политический класс пренебрегает взглядами Бохеньского и Гедройца, хотя воздаёт им почести как творцам обновлённой восточной политики. Пренебрегает, потому что подстраивается под мнение Вашингтона, заинтересованного в росте экстремизма у границ евразийского пространства. Гедройц тоже был за экстремизм, но подконтрольный Польше, а не Вашингтону (2). Состояние польско-украинских отношений в сфере идеологии даёт повод оппозиционным польским политикам говорить, что восточная политика Варшавы не может называться гедройцевской из-за неспособности Варшавы держать под контролем националистические настроения и распространение полонофобской составляющей культа ОУН-УПА на Украине. 

Теоретический базис для развития идеи улучшения польско-российских отношений есть, и он создан польскими интеллектуалами. Знаменитый польский славист проф. Анджей Валицкий в книге "О России иначе" (O Rosji inaczej) объясняет читателю, что поляки вполне могут не быть русофобами, достаточно вспомнить всплеск пророссийских настроений при учреждении Царства Польского, когда философ и государственный деятель Станислав Сташиц (1755-1826) предрекал полякам такую же почётную роль в Российской империи, какую играли образованные греки в Римской империи. Добавим, что среди пожилых поляков, заставших времена ПНР и СССР, русофобия распространена меньше, чем среди постсоветского поколения. 

Русское славянофильство, по Валицкому, не дубликат империализма, а российский вариант модного тогда европейского романтизма; русское антизападничество - отголосок распространённых в Европе разочарований Французской революцией и промышленной революцией в Англии; коммунизм - не проявление российского тоталитаризма, а режим, скроенный по идеологическим лекалам западных философов (Маркс, Энгельс). Книга активно обсуждалась в польской прессе (3).

Валицкий не единственный из польских интеллектуалов, осознавший степень невыгодности для Польши вражды с Россией. Перечислять их всех не будем. В последние годы в Польше растёт популярность идей политика Романа Дмовского (1864-1939), учреждён фонд его имени (4). Его "Украинский вопрос" звучит свинцовым приговором современной киевской национал-клептократии, и в корне противоположен подбадривающим речам западных политиков в адрес киевского режима (5). В Польше есть общественный запрос на идеологию, отличную от стандартной русофобии. Не стоит переоценивать масштабы этого запроса, но, тем не менее, факт его проявления налицо. 

Дмовский своим оппонентам говорил: "Вы больше Россию ненавидите, чем Польшу любите". Его современные последователи также считают, что сближение с Москвой принесло бы Польше пользу. 

Польша, как западная оконечность Востока, имеет больше пространства для манёвра, чем Польша как восточная оконечность Запада. Таково мнение проф. Валицкого, и не только его. Польская культура не может распространяться на запад, её там не очень-то воспринимают. Но она может распространяться на восток, где её любят. В Зеленоградске Калининградской области стоит памятник Адаму Мицкевичу, на Сахалине - Брониславу Пилсудскому, брату Юзефа Пилсудского. Памятники польским деятелям, улицы, географические объекты и населенные пункты, названные в их честь, в России не редкость. 

Геополитические выгоды от нормализации отношений с Москвой для Варшавы тоже есть. Варшава могла бы, в надлежащей ей степени, играть роль посредника между Западом и Россией не в смысле политического вредителя и идеологического диверсанта, а в конструктивном русле, как сторонница снижения градуса противостояния между Западом и Россией. Подчёркнутый нейтралитет Польши способствовал бы повышению дипломатического авторитета Варшавы и её политического статуса в Восточной Европе, открыл бы новые горизонты для трёхсторонних проектов с Россией и Китаем в рамках проекта "Один пояс, один путь". 

На текущий момент это невозможно, но в будущем, в связи с прогрессирующим снижением контроля США над Европой, этого нельзя исключать.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

 

1) Niebezpieczeństwo sojuszu polsko-niemieckiego – USA-UE

2) Гедройц и современная Польша: куда зовут соседей?

3) Paweł Rojek: „O Rosji inaczej" Andrzeja Walickiego

4) https://www.fundacjadmowskiego.pl/

5) https://odnarodyna.org/content/1930-god-roman-dmovskiy-o-nezavisimosti-ukrainy

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs

Версия для печати