ГЛАВНАЯ > Актуальное интервью

Ибероамерика: от победного 1945-го до коронакризиса 2020-го…

10:14 22.06.2020 • Александр Моисеев, обозреватель журнала «Международная жизнь»

Сегодня в мире происходит масса противоречивых событий, которые все больше ввергают нас в состояние информационной неразберихи и неопределенности.  Попытки русофобских кругов переписать историю Великой отечественной войны и роль Советского Союза в победе над фашизмом и в послевоенной истории, послевоенную историю стран Ибероамерики вплоть до сегодняшней вселенской борьбы с коронакризисом, поразившим мир и поставившим под вопрос успешное развитие экономик многих государств. Что ожидает нашу планету и такую ее солидную часть, как Латинская Америка, Испания и Португалия?

Обозреватель «Международной жизни» связался с видным ученым-ибероамериканистом, доктором экономических наук, руководителем Центра иберийских исследований ИЛА РАН, профессором Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова Петром Павловичем Яковлевым и задал ему несколько вопросов на волнующую нас тему.

 

«Международная жизнь»:  Пётр Павлович, на 24 июня по приказу Верховного главнокомандующего Вооруженными силами Российской Федерации, Президента Владимира Путина намечен военный парад в честь 75-летия Великой Победы. Мы продолжаем отмечать этот славный юбилей. Разгром германского фашизма Советским Союзом и его союзниками открыл путь к преобразованию всей структуры международных отношений, позволило создать Организацию Объединенных наций и целую разветвленную систему многосторонних институтов. Что вы думаете об этом важнейшем историческом процессе? 

Пётр Яковлев:  Бесспорно, в мае 1945 года был дан старт глобальным послевоенным преобразованиям. В их ходе ускоренными темпами развивались и трансформировались десятки стран, ранее находившихся на мировой периферии и не участвовавших в «большой политике». Великая Победа коренным образом изменила эту ситуацию, изменила раз и навсегда. В числе бенефициаров коренной послевоенной перестройки и перезагрузки мирохозяйственных и мирополитических связей были и государства Ибероамерики: латиноамериканские страны, Испания и Португалия. 

 

«Международная жизнь»: Каковы были ключевые моменты? Как менялась роль Латинской Америки, иберийских стран на мировой арене, в глобальной экономике и политике, в системе международных отношений?

Пётр Яковлев:  Начну с того, что трудно переоценить вклад латиноамериканских государств в создании новой архитектуры международных отношений на этапе формирования Организации Объединенных Наций. Из 51 страны-учредительницы, 19 – были латиноамериканские (37%). Страны региона самым деятельным образом участвовали и в создании послевоенных международных организаций, таких, как Международный валютный фонд (МВФ), Международный банк реконструкции и развития – МБРР (Всемирный банк), ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН), Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ), Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ)… Эти организации сформировали механизмы мироэкономического регулирования, которые существуют до настоящего времени. В те годы произошел и прорыв в отношениях Латинской Америки с Советским Союзом. И, несмотря на приливы и отливы в этих отношениях, Советский Союз раз и навсегда стал фактором международной жизни

Западного полушария и эта роль перешла затем к Российской Федерации, нравится это кому-то или нет. Безусловно, событием общемирового значения явилась Кубинская революция. Неважно, как кто-то к ней относился в прошлом или относится сейчас. Но факт неоспорим: это был один из поворотных моментов в развитии международных отношений в XX веке. 

 

«Международная жизнь»:  Как развивались исторические события впоследствии? Важнейшим из них, например, стало подписание Договора Тлателолко в 1967 году – создание в Латинской Америке зоны, свободной от ядерного оружия. А дальше?

Пётр Яковлев:  Это, безусловно, сыграло положительную роль в сдерживании гонки вооружений, в том числе, среди развивающихся государств. В первые послевоенные десятилетия главной целью внешнеполитической деятельности большинства латиноамериканских стран было создание механизмов выгодного им торгово-экономического и финансового сотрудничества с США и другими развитыми государствами, изменение их исторически сложившегося уязвимого положения в мировом разделении труда. 

Решению этой архисложной задачи было подчинено и «продавленное» латиноамериканскими странами принятие в ООН в декабре 1974 года Хартии экономических прав и обязанностей государств. С этого момента начался процесс перестройки системы мирохозяйственных связей, в результате чего десятки стран так называемого «третьего мира» смогли укрепить свои позиции в глобальной экономике и торговле. Далеко не всего удалось добиться, но в целом Латинская Америка  значительно продвинулась вперед в укреплении своего экономического суверенитета, на ряде направлений заняла заметное место в глобальной торговле, которую сегодня невозможно представить без бразильских самолетов, мексиканских автомобилей, аргентинских атомных реакторов, чилийской меди и еще многих и многих других товаров стран региона. По имеющимся оценкам, продовольственный потенциал только двух стран – Аргентины и Бразилии – может позволить прокормить порядка полутора миллиардов человек. Все более важное место латиноамериканские государства занимают и на рынках коммерческих услуг, в том числе, медицинских. Я имею ввиду, прежде всего, Кубу. Но и другие ибероамериканские страны – крупные игроки в сфере услуг, в частности, туристических. 

 

«Международная жизнь»:  А что произошло с иберийскими странами? Ведь они довольно долго были во власти профашистских режимов? 

Пётр Яковлев:  Испания и Португалия уверенно шагнули на мировую арену, расставшиеся в середине 1970-х годов с диктаторскими режимами. И своим примером дали старт новой волне демократизации, затронувшей и Латинскую Америку. 

Вполне можно констатировать, что Мадрид и Лиссабон, встав на путь демократического развития, вышли из дипломатической тени и преодолели международную ограниченность времен Франко и Салазара, заняли достойное место в системе европейских и мировых торгово-экономических, финансовых и политических отношений. При этом внешняя политика Испании и Португалии опирается на ощутимо возросшие внутренние ресурсы и материальные возможности, отражает значительное улучшение условий жизни большинства испанцев и португальцев.  

Красноречивый факт, свидетельствующий о крупных социально-экономических достижениях иберийских стран – очень высокая (даже по мировым меркам) ожидаемая продолжительность жизни, которой граждане многих других государств могут только позавидовать. Позитивные изменения, происходившие в Латинской Америке и на Пиренейском полуострове, создали условия для перевода всего комплекса трансатлантических между иберийскими и латиноамериканскими странами связей на более высокий уровень. Важную роль в этом сыграл ибероамериканский проект, в котором наряду с Испанией и Португалией приняли участие 19 латиноамериканских стран. При этом стратегической целью проекта было формирование Ибероамериканского сообщества наций и – в конечном счете – образование единого ибероамериканского экономического, политического и культурного пространства. Первый ибероамериканский саммит (встреча глав государств и правительств) состоялся в мексиканском городе Гвадалахара 18-19 июля 1991 года. Он был созван по инициативе Мексики, активно поддержанной Испанией. С тех пор было проведено 26 саммитов, а 27-й должен состояться в ноябре прошлого года в Андорре, которая в 2004 году присоединилась к ибероамериканскому проекту. 

 

«Международная жизнь»:  Пётр Павлович, известно, что тяжелым испытанием (как и для большинства других государств) для иберийских и латиноамериканских стран стал мировой кризис 2008-2009 годов. Однако, к концу второго десятилетия XXI века с большим трудом и жертвами Ибероамерике удалось в основном преодолеть последствия кризиса 2008-2009 годов. Но что им помешало закрепить первые успехи? 

Пётр Яковлев:  Да, вы правы. Казалось, что ибероамериканские государства готовы выйти на траекторию устойчивого экономического роста. Однако впереди их ждали новые испытания. По сути дела, начиная с кризиса 2008-2009 годов, человечество постоянно сталкивается с бесконечной чередой экономических и политических потрясений и (в силу имеющихся разногласий) не располагает многосторонними учреждениями и механизмами, отвечающими требованиям сегодняшнего дня и способными стать эффективными регулирующими органами. 

Сохранявшаяся беспокойная обстановка рождала настроения неуверенности и тревожного ожидания. Их распространяли в международных политических и деловых кругах и многочисленные аналитические доклады прогностического характера, подготовленные специализированными мозговыми центрами, исследовательскими отделами авторитетных транснациональных банков и компаний, инвестиционных фондов и других бизнес-структур. С начала 2020 года кризисные явления резко усилились, кульминацией чего стало памятное всем нам (как многим казалось, неожиданное) обрушение мировых цен на нефть. 

 

«Международная жизнь»:  Но тут грянула главная беда глобального масштаба, которую действительно никто не ждал, пришла следом и материализовалась пандемией коронавируса COVID-19… 

Пётр Яковлев:  На сегодняшний день (на 18 июня 2020) в мире инфицированы уже 8 356 757 человек, около полумиллиона, а точнее 449 161 скончались. Страшные цифры для мирного времени. Они, кстати сказать, отражают достигнутый уровень глобализации, широкого межстранового взаимодействия, теснейшего переплетения самых разнообразных международных связей. Давайте сравним: в средние века чума из Китая добиралась до Европы по Шелковому пути (не к ночи будь он помянут) 17 лет, а Америка (до Колумба) вообще могла спать спокойно. Теперь вирус COVID-19 распространился по всему миру за считанные недели. 

 

«Международная жизнь»:  Пётр Павлович, ибероамериканские страны тоже оказались охвачены коронакризисом, как стали называть социально-экономические последствия пандемии. Как вы рассматриваете эту ситуацию, скажем, на примере Испании?

Пётр Яковлев: В Испании первый диагностированный пациент на коронавирус был зафиксирован 31 января 2020 года, но только в первых числах марта (с временным лагом больше месяца) количество заболевших начало расти буквально в геометрической прогрессии и по этому печальному показателю страна стала одним из мировых лидеров. Обратил на себя внимание и самый высокий среди крупных государств уровень смертности от коронавируса в расчете на одну тысячу населения. Данное обстоятельство, на наш взгляд, указывает на то, что в известной мере пандемия COVID-19 застала испанские власти врасплох. Интенсивное наступление эпидемии заставило правительство Педро Санчеса с 14 марта ввести на всей территории страны первую из трех предусмотренных национальной конституцией категорий чрезвычайного положения, именуемую estado de alarma, что можно перевести как «состояние тревоги» или «повышенной готовности». (В скобках заметим, что вторая категория – собственно «чрезвычайное положение», а третья – «осадное положение»). 

В соответствии с режимом «состояния тревоги» в Испании, как, впрочем, и во многих других странах, были установлены полные запреты или серьезные ограничения на производственную деятельность, сферу услуг, транспорт и так далее. Введенный карантин лишил общительных испанцев свободы передвижения, обычно многолюдные и шумные городские улицы и площади казались вымершими. К осуществлению контроля за передвижениями граждан и оказанию помощи социально незащищенным людям власти подключили полицию и армию. «Вирус, – писали местные наблюдатели с некоторой долей преувеличения, – парализовал страну». Вместе с тем, в первые недели распространения коронавируса испанская система здравоохранения не вполне справлялась с последствиями эпидемии. В стране ощущался недостаток госпиталей, а в существующих медицинских учреждениях не хватало аппаратов искусственной вентиляции легких, многих лекарств, тестов для определения COVID-19, защитных средств для медицинского персонала. Отсюда – тысячи зараженных среди врачей и медсестер. На хватало средств защиты у полицейских и военных, не говоря уже о населении. Все это государственным органам приходилось исправлять в спешном порядке, так сказать, на ходу, что отрицательно сказалось на динамике смертных случаев от коронавируса. Если 11 марта скончалось 37 человек, то уже на 18 июня в Испании зафиксировали уже 291 763 инфицированных и 28 752 погибших! После этого, благодаря принятым мерам, кривая смертей, к счастью, пошла вниз. Цифры все время меняются, а их онлайн-статистику по странам можно посмотреть в интернете в сводках ВОЗ.

 

«Международная жизнь»:  И что, на ваш взгляд, ждет Испанию?

Пётр Яковлев:  Трудно преувеличить негативное воздействие коронавируса на испанскую экономику. В сложной ситуации оказались практически все ведущие отрасли, являющиеся драйверами хозяйственного роста: автомобилестроение, строительство, туризм, транспорт. Как следствие – на 2020 год все эксперты прогнозируют обвальное снижение испанского ВВП. Конкретные цифры экономического провала разнятся, но все аналитики сходились на том, что глубина падения намного превзойдет показатели кризисных 2009-2013 годов. Правда, высказывалась надежда, что при благоприятном стечении обстоятельств (маловероятном сопряжении внутренних и внешних позитивных факторов) в 2021 году испанскую экономику может ожидать отскок. Но, как говорится, поживем – увидим. 

 

«Международная жизнь»:  А немного позже, чем европейские государства и США, в водоворот коронакризиса попали страны Латинской Америки. Сейчас, по определению Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), регион находится в эпицентре пандемии, в так называемой «красной зоне» распространения коронавируса. Максимальное количество зараженных (по состоянию на 18 июня, по данным ВОЗ) было зафиксировано в Бразилии (960 309, второе место в мире после США), Перу (124 908), Чили (220 628) и Мексике (159 793). Бразилия лидирует и по числе умерших – 46 665 человек, что превышает показатель Испании. Что же происходит в Бразилии?

Пётр Яковлев: Вызванный коронавирусом санитарный кризис в Бразилии очень скоро перерос в политическое столкновение центральной власти с губернаторами большинства штатов. В основе конфликта – различие в оценках степени опасности COVID-19. Президент Жаир Болсонару с самого начала эпидемии называл коронавирус «легким гриппом», а потому противился введению в стране радикальных мер по борьбе с пандемией. В качестве лечебного средства Жаир Болсонару предлагал лекарство от малярии, которое не рекомендует принимать ВОЗ. Со своей стороны, правительства штатов, столкнувшиеся с экспоненциальным ростом заражений, были просто вынуждены в той или иной степени ввезти карантинные ограничения. Более того, власти штата Манаус (из-за бездействия центрального правительства) обратились за помощью к премьер-министру Португалии Антониу Коште. Эксперты уверены, что оппозиция не преминет воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы попытаться отстранить Жаира Болсонару от власти. Первый официальный случай заражения коронавирусом в Мексике был выявлен 28 февраля, а 30 марта правительство объявило «чрезвычайное санитарное положение» и ввело сравнительно строгие ограничительные меры. Особенность положения в этой стране – участие в ряде районов в борьбе с коронавирусом наркобаронов.  Они упрекнули местные власти в том, что недостаточно делается для людей в условиях карантина и занялись раздачей продуктовых наборов бедным семьям. Как бы то ни было, санитарная обстановка в Мексике понемногу нормализуется, что позволило правительству объявить о поэтапном выходе из карантина и переходе к «новой нормальности». Менее благоприятно сложилась ситуация в Чили. Сначала создалось впечатление, что власти взяли распространение эпидемии под контроль благодаря целой батарее мер, включавших «гибкие карантины» и введение комендантского часа с 22.00 до 5 утра. Это успокоило правительство Себастьяна Пиньеры, начавшего снимать ограничения. Видимо, такое решение было несколько поспешным, поскольку с начала мая число зараженных стало быстро расти. В большинстве других стран региона (за исключением Перу) ситуация до настоящего времени оставалась относительно терпимой, что, впрочем, не отменяло необходимости принятия ограничений, рекомендованных ВОЗ. 

 

«Международная жизнь»:  Поясните, в чем ключевые отличия коронакризиса от других кризисных потрясений предшествующих лет?

Пётр Яковлев: Нынешний кризис, если так можно выразиться, многогранен. Прежде всего, это, безусловно, санитарный кризис. В этом смысле он как бы внешний (экстернальный) по отношению к социально-экономической сфере. COVID-19 – не классический кризис, например, перепроизводства или схлопывания раздутых финансовых пузырей (как было в 2008 году). Но, раз начавшись, он стремительно приобрел макроэкономическую коннотацию и стал одновременно кризисом спроса и предложения: спрос упал в связи с сокращением доходов большой части населения, а предложение – в результате временного закрытия тысяч предприятий и остановки многочисленных производств. Вот такая получилась «гремучая смесь». В результате – беспрецедентное падение страновых и глобального ВВП. Эти же факторы, как представляется, будут определять и значительную растянутость во времени процесса выхода из кризиса. Вряд ли стоит ожидать скорого отскока. В частности, некоторые эксперты считают, что Испания экономически восстановится только к 2030 году.  

 

«Международная жизнь»:  Какие еще черты и, главное, последствия коронакризиса угрожают интересам ибероамериканских стран и всего глобального сообщества? Какие новые вызовы встают перед Ибероамерикой и всем миром в посткоронакризисный период? И что необходимо предпринять, чтобы максимально понизить возникающие риски?

Пётр Яковлев: В числе наиболее деструктивных эффектов пандемии COVID-19 – дальнейшее замедление роста мировой экономики и торговли, свертывание интеграционных процессов, усиление конкуренции (повышение ее плотности) на сократившихся рынках, в том числе – на рынках сырья и продовольствия. Это прямая угроза интересам латиноамериканских стран-экспортеров первичной продукции, энергоносителей. Особенно должно быть досадно тем государствам (Бразилия, Гайана), которые ценой больших усилий «залезли на нефтяную иглу» (в расчете на высокие мировые цены) и столкнулись с обвалом котировок «черного золота». С обострением глобальной конкуренции нередко связывают наступление эпохи геостратегического дарвинизма: в новых предельно жестких (даже жестоких) условиях выживет только сильнейший. На мой взгляд, это все равно, как если бы в рестораны стали пускать только тех клиентов, кто пьет за троих. Невозможно допустить, чтобы пандемия коронавируса нокаутирующим ударом победила международное сотрудничество, ликвидировала последние остатки интернациональной солидарности. Но нельзя не видеть и новую геополитическую геометрию. В частности, в условиях коронакризиса обнажились многие глобальные асимметрии, стали особенно заметны слабости многосторонних международных организаций, включая, к сожалению, и систему ООН. Один из последних тому примеров – фактическая пассивность Совета Безопасности. В этой связи очень своевременно прозвучала инициатива президента Владимира Путина о встрече лидеров «пятерки» постоянных членов Совбеза ООН. К сожалению, до настоящего времени такая встреча не состоялась, а время уходит. 

Система ООН требует не просто реформ, а быстрых реформ (разумеется, продуманных и возвещенных). Но откладывать их в дальний ящик, а хуже того – забалтывать, недопустимо. В этом деле ибероамериканские страны (в силу имеющихся у них институтов взаимодействия) вместе с ведущими мировыми державами и другими ответственными государствами могут сыграть заметную положительную роль. Серьезное беспокойство в Ибероамерике вызывает углубление конфликта между США и Китаем, способное спровоцировать своего рода биполярное расстройство мировой системы со всеми вытекающими из этого последствиями.

 

«Международная жизнь»:  Но, как этому противостоять?

Пётр Яковлев: Видимо, повышая роль организаций, обладающих потенциалом оперативного и, подчеркну, эффективного реагирования на международные вызовы. К ним я бы отнес Группу двадцати, БРИКС и расширенный формат Большой семерки. Думаю, что если где-то и могут быть выдвинуты и согласованы критически необходимые прорывные идеи, то именно в рамках этих форумов. И участие в них представителей Ибероамерики может способствовать росту международного влияния иберийских и латиноамериканских государств. 

 

«Международная жизнь»:  В мировых СМИ сегодня звучит много предположений, что для Испании и Португалии тяжелый ущерб могут нанести перебои в функционировании Европейского союза, не случайно отдельные эксперты (горячие головы) задаются вопросом: «Прикончит ли коронавирус Евросоюз?».

Пётр Яковлев: Это серьезный вызов всей Ибероамерике. COVID-19 указал на необходимость значительного наращивания международного медико-биологического сотрудничества с целью, в том числе, укрепления санитарной безопасности на национальном и межнациональном уровне. Все говорит о том, что в результате коронакризиса могут существенно сократиться международные гуманитарные контакты, включая научные, культурные, туристические и студенческие (в широком смысле – образовательные) обмены. Ибероамериканские страны в своем подавляющем большинстве пострадают от такого развития событий. Это должно подтолкнуть их к активизации сотрудничества в рамках Ибероамериканского сообщества наций, то есть там, где у них развязаны руки. 

 

«Международная жизнь»:  И последний вопрос, Пётр Павлович. Какими, на ваш взгляд могут быть последствия пандемии коронавируса и параллельного с ним социально-экономического кризиса. Что скажете об уроках всего этого?

Пётр Яковлев:  Полагаю, что уроки коронакризиса свидетельствуют о наступлении нового этапа в развитии международных отношений, характеризуемого радикальной трансформацией глобальных экономических и политических связей. Есть мнение, что меняется базовое устройство мира. 

В этих условиях многократно возрастает потребность в сплочении ибероамериканских стран, в максимально полном раскрытии ими значительного потенциала, так сказать, внутривидового сотрудничества, взаимодействия между иберийскими и латиноамериканскими государствами. Это, разумеется, не должно означать отказа от более широких совместных международных усилий, направленных на преодоление последствий коронакризиса. И здесь, на мой взгляд, имеется немало возможностей сотрудничества Ибероамерики с нашей страной. Кстати, сказать, власти Испании и Португалии уже заявили, что вновь готовы принимать зарубежных туристов. Если, конечно, не случится вторая волна пандемии коронавируса или ещё что-то.

 

«Международная жизнь»: Спасибо, Пётр Павлович, за интересную беседу. Желаем вам здоровья и успехов.

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Версия для печати