ГЛАВНАЯ > Экспертная аналитика

Новая интрига вокруг ядерной сделки

11:28 04.09.2019 • Владимир Сажин, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук

Дипломатия Исламской Республики Иран (ИРИ) демонстрировала в августе невиданную активность. Министр иностранных дел ИРИ Мохаммад Джавад Зариф во второй половине месяца посетил Финляндию, Швецию, Норвегию, Францию, Китай, Японию, Малайзию. В первых числах сентября – Россию.

Воистину глобальная боевитость Тегерана объясняется сложностью ситуации, в которой оказался Иран из-за санкций США. Напомним, после выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) в мае 2018 г. с 7 августа 2018 года Вашингтон ввел первый пакет ограничительных мер в отношении Ирана, коснувшийся иранского автомобильного сектора, а также торговли золотом и другими драгметаллами. В ноябре того же года США ввели санкции в отношении иранского энергетического сектора. В том же месяце Иран отключили от международной межбанковской системы SWIFT. Правда, с ноября по май 2019 г. Белый дом предоставлял льготы на закупки иранской нефти восьми странам (КНР, Индии, Южной Корее, Японии, Тайваню, Турции, Греции, Италии). Но и этот период закончился.

Если в апреле 2018 г. Иран экспортировал порядка 2.5 млн. баррелей в сутки (б/с),[i] то в июле 2019 г. этот показатель упал до 100 – 120 (если учитывать конденсат и легкую нефть) тыс. б/с[ii], то есть сократился в 25 раз. Соответственно резко сократились и доходы от нефти, которые играют основополагающую роль в формировании иранского бюджета (по разным данным, от 25 до 40%). Вследствие американских санкций социально-экономическое положение в ИРИ ухудшается. При этом перспективы для вывода страны из кризиса очень и очень туманны и призрачны без решения проблем санкций.

Безусловно, Тегеран упорно и целенаправленно ищет выхода из ситуации, принимая во внимание, прежде всего, своё противостояние с США. Сегодня идет серьёзная, жесткая игра, прямо скажем, с непредсказуемыми пока результатами. На кону стоит многое. Главное – безопасность на Ближнем Востоке и, быть может, во всём мире.

Нынешняя интрига заключается в том, насколько готовы Иран и США пойти на компромиссы в своих требованиях и претензиях друг к другу. Где та «красная линия», которую не могут и не смогут перейти противоборствующие стороны? Причем сразу надо подчеркнуть, что ни в Тегеране, ни в Вашингтоне не стремятся к военному решению кризиса, возникшего между двумя столицами.

Обратимся к претензиям Ирана к США. Их много. Но основное сейчас – Америке необходимо снять антииранские санкции и вернуться в лоно СВПД.

США также имеет целый список требований к ИРИ, которые сводятся к пяти основным:

1. Трансформация, ломка ядерной сделки (СВПД) с целью абсолютного, гарантированного недопущения возможности создания ядерного оружия Ираном, в том числе, путем введения неограниченных сроков действия документа.

2. Запрет на создание в ИРИ баллистических ракет.

3. Ограничение активной военной политики Ирана на Ближнем Востоке, в Сирии, Ираке и Йемене.

4. Прекращение поддержки террористических организаций, в первую очередь, «Хезболла» и ХАМАС.

5. Права человека в ИРИ.

Последнее требование явно факультативно, имеет четкий пропагандистский оттенок, поэтому, по всей вероятности, в возможном ирано-американском диалоге - заочном, прямом или с помощью посредников - рассматриваться не будет.

Теперь об игроках, ведущих эту чрезвычайно сложную, временами запутанную и даже иногда противоречивую игру.

Конечно, роль России и Китая, как одних из авторов СВПД, значительная и определяющая. Однако что касается РФ, в сложившихся условиях ее возможности практического влияния на Иран и/или США довольно ограничены и концентрируются на выработке предложений, рекомендаций и оценке процесса решения проблемы СВПД.

В свою очередь для КНР «ирано-американская проблема» - это сегодня инструмент в борьбе с США на глобально широких полях американо-китайской торговой войны. И от ее результатов будет зависеть политика Пекина в отношении Тегерана. Улучшение китайско-американских отношений будет означать охлаждение к Ирану и наоборот.

В складывающейся обстановке важны также позиции скандинавских стран, где проживает большое число иранских эмигрантов, к тому же Скандинавия имеет традиционно хорошие экономические связи с ИРИ. Большая роль в иранской проблеме принадлежит Японии. Пожалуй, исходя их этих соображений, августовский график визитов главы МИД ИРИ Зарифа охватывал эти страны. Главе иранской дипломатии было крайне важно заручиться поддержкой или, во всяком случае, разъяснить руководителям этих государств иранскую позицию и взгляды Тегерана  на решение «ирано-американской проблемы», особенно сейчас, когда политические игры достигают апогея.

Но при всём этом, исходя из объективности, следует признать, что в настоящее время судьбу СВПД да и Ирана решают три игрока – сам Иран, США и Европейский Союз. Необходимо отметить, что Евросоюз с самого начала выступил против антииранской политики президента США Трампа, против выхода Америки из СВПД, против введения санкций. В то же время ЕС, настаивая на сохранении СВПД и отмене (смягчении) санкций, также как и США не приемлет ни ракетную программу ИРИ, ни ее ближневосточную политику, ни поддержку Тегераном Хезболлы и ХАМАС, ни проблемы с правами человека в Иране.

Однако в тактическом плане в позициях между Брюсселем и Вашингтоном наблюдаются значительные расхождения. ЕС не готов решать все иранские проблемы сразу и пытается создать условия для возобновления переговорного процесса в первую очередь между ИРИ и США без давления на Иран, без санкций.

Евросоюз ввел в действие INSTEX - Инструмент поддержки торговых расчётов c Ираном. Правда, пока он малоэффективен, но европейцы (в отличие от иранцев) надеются, что всё наладится.

В настоящее время из трех стран ЕС участниц ядерной сделки 2015 г. (Германия, Франция, Великобритания) Франция берет инициативу по решению иранской проблемы в свои руки. Понятно, что Британия уже в конце октября 2019 г. покидает ЕС, хотя по всем внешнеполитическим вопросам, в том числе и иранским, будет продолжать сотрудничать с Евросоюзом.[iii] Канцлер ФРГ Ангела Меркель – символ Германии и авторитетный, но неофициальный лидер ЕС - скоро уходит в отставку. В этих условиях президент Франции Эммануэль Макрон – молодой, активный, настойчивый, имеющий амбиции не менее как на уровне великого президента Франции генерала Шарля де Голля, имеет шансы стать политическим тяжеловесом Европы № 1.

По сути, в последнее время президент Макрон стал посредником между Ираном и США. Сенсацией стал саммит Большой семерки - G7 во французском городе Биарриц (24 – 26 августа), на котором взаимоотношения с ИРИ стояли на повестке дня, но никто не ожидал особых неожиданностей в этой сфере. Но вдруг 25 августа по инициативе президента Макрона в Биарриц прибыл глава МИД ИРИ Мохаммад Джавад Зариф. То есть глава иранской дипломатии оказался на саммите «семерки», где провел переговоры с несколькими лидерами, и даже запланировал встречу с президентом США. Впрочем, Трамп не принял Зарифа.

Но всё же на пресс-конференции, которая прошла в последний день саммита, Трамп ответил на вопрос по Ирану куда более доброжелательно, чем можно было ожидать. «Если обстоятельства будут правильными, я бы с уверенностью согласился на это [на встречу с президентом Ирана Хасаном Роухани. В.С.]» Кроме того, Трамп назвал Роухани «отличным переговорщиком», а иранцев «отличными людьми», и выразил уверенность, что «Иран может стать великой державой, но у них не должно быть ядерного оружия».[iv]

Буквально на следующий день, 26 августа, иранский президент Хасан Роухани заявил: «Если бы я только знал, что визиты и встречи с каким-то человеком помогут развитию моей страны и решению проблем народа, я бы пошел на это»[v] - по всей видимости, здесь явно прослеживается намек на возможные переговоры с президентом Трампом.

Возможны ли они - эти переговоры? Наблюдатели и политологи расходятся во мнениях. Одни утверждают, что такой вариант маловероятен. Другие считают, а почему бы и нет. Ведь Трамп встречался с Ким Чен Ыном – диктатором Северной Кореи. Именно пресс-конференция Трампа и реакция на речи американского президента Роухани подтолкнула слухи о том, что президентский саммит может состояться в Нью-Йорке в кулуарах Генеральной Ассамблеи ООН, которая начинает свою работу 17сентября.

Конечно, здесь трудно предугадывать. Найти то расстояние, которое должны пройти иранцы и американцы навстречу друг друга отбрасывая свои взаимные фобии, очень трудно, особенно иранцам.

Несмотря на всю свою якобы непредсказуемость, о которой бесконечно говорят аналитики, Трамп в дипломатии постоянно использует свою профессиональную тактику прожженного бизнесмена, когда предлагает контрагенту завышенные, заранее неприемлемые для него условия, заставляя втягиваться в переговоры, в ходе которых идет на некоторые компромиссы.

У иранцев всё сложнее. Необходимость компромиссов в диалогах с США ради снятия или как минимум смягчения санкций, не вызывает сомнений. Но иранские власти при этом никоем образом не могут потерять лицо. Любой компромисс должен выглядеть как победа. В этом вся сложность. Вместе с тем и президент Роухани и глава МИД Зариф в своей внешнеполитической деятельности постоянно должны оглядываться на внутреннюю аудиторию и в первую очередь на своих политических противников из рядов радикалов, который не приемлют ни СВПД, ни любые переговоры с Западом, тем более с США.

Не случайно практически сразу после встреч министра Зарифа на саммите G-7 он еще раз заявил о невозможности каких-либо встреч с официальными лицами США, если Вашингтон не повернется к СВПД, а президент Роухани подтвердил, что необходимым условием для переговоров является снятие санкций.

Привести к общему знаменателю все требования ИРИ и США друг к другу задача практически невыполнимая. Тегеран (во всяком случае, официально) никогда не пойдет на свертывания своей ракетной программы и резкое изменение политики на Ближнем Востоке (хотя возможен постепенный процесс сокращения там военной активности, поскольку и внутри страны ближневосточная политика не пользуется большой популярностью).

Президент Трамп также не готов к резкому, мгновенному снятию санкций, особенно сейчас, когда на пороге начало президентской гонки 2020.

Исходя из данных посылок, можно констатировать, что напрашивается какой-то промежуточный, временный вариант. При этом вопрос официальных ирано-американских переговоров, возможно, на высшем уровне остается вопросом номер один.

Иранские проблемы активно пытается решить президент Франции Эммануэль Макрон. Он разработал план, который на днях был одобрен европейскими дипломатами. Подробного изложения этого документа в СМИ не было. Но по косвенным данным можно сказать, что план предусматривает отказ от санкций для некоторых покупателей иранской нефти и предоставление возможности Ирану экспортировать около 700 тыс. б/с нефти. Это более чем в два – три раза превышает его текущий объем. Кроме того, планируется выделить Ирану кредитную линию на сумму около 15 млрд. долларов, чтобы он мог использовать твердую валюту для обхода введенных против него санкций США.[vi] В ответ Тегеран должен быть готовым к переговорам и вернуться к скрупулезному выполнению СВПД.

В соответствие с планом в перспективе Иран обязуется найти пути снижения напряженности в Персидском заливе на фоне волны захватов танкеров и приступить к структурированным переговорам по ракетам, региональным вопросам и тому, что произойдет после 2025 года, когда истекает срок действия нынешнего соглашения.[vii]

В этой связи министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан отметил, что пока неясно, воздержатся ли США от санкций в отношении дополнительного экспорта иранской нефти. Однако же от Белого Дома не было каких-либо сигналов о том, что американский президент может заблокировать данную инициативу. Ссылаясь на план Франции по сохранению сделки, заместитель министра иностранных дел ИРИ Аббас Аракчи отметил, что американская сторона продемонстрировала гибкость.[viii] Конечно же, замглавы МИД  не мог не добавить, что это результат максимального сопротивления ИРИ перед лицом максимального давления со стороны США. То есть это очередная победа Ирана.

В складывающейся пока не совсем ясной ситуации есть один фактор, который способен разрушить весь тот позитив, который сложился к началу сентября. Имеется в виду шаги Ирана по сокращению своих обязательств по ядерной сделке.

Дело в том, что 5 сентября заканчивается второй шестидесятидневный период постепенного прекращения Тегераном выполнение некоторых требований по ядерному соглашению.[ix]

В этой связи иранский министр иностранных дел Зариф выдвинул Евросоюзу ультиматум: «Если Европа до четверга (5 сентября) не примет необходимые шаги, то согласно принятому решению от 7 мая Иран направит им послание о начале реализации третьего шага по сокращению своих обязательств по СВПД».[x] Как заявил официальный представитель МИД Ирана Аббас Мусави, «третий шаг разработан и готов к реализации. Он более твердый, чем первый и второй. Он создан для достижения баланса между правами и обязательствами ИРИ по СВПД».[xi]

2 сентября в Париж вылетел замглавы МИД Ирана Аббас Аракчи и группа экономистов для обсуждения французского плана Эммануэля Макрона и одновременно для разъяснения особенностей третьего шага ИРИ по направлению к выходу из СВПД.

Иранские дипломаты заявляют, что, если дипломатические усилия ИРИ и ЕС достигнут результата, Тегеран откажется от третьего шага.[xii]

Теперь центром политико-дипломатической ситуации вокруг Ирана, несомненно, становится этот французский план. Вопросов ещё много, но главные из них два. Будет ли он соответствовать интересам ИРИ (то есть, примет ли его Тегеран)? Второй – не помешают ли США выполнению этого плана? Французская дипломатия активно работала с обеими сторонами. Москва поддержала эту инициативу.

Надежда на одобрение плана есть. Залогом тому то, что президенту Трампу ещё больше накалять ситуацию с Ираном на пороге президентской гонки 2020 явно не с руки. Ведь неизвестно, куда заведет продолжающаяся эскалация конфликта. Но, несомненно, эта эскалация резко усилится после провала французского плана.

В свою очередь для ИРИ чрезвычайно важны и экспорт нефти, и 15 млрд. кредита. За это Тегеран должен всего лишь отказаться от процесса сокращения своих обязательств по СВПД. Остальные пункты плана могут долго и нудно обсуждаться с Евросоюзом – вплоть до выборов президента в США. А там – шанс на проигрыш Трампа и победу демократов.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 


[i]     Alex Lawler. Hit by sanctions and rising tensions, Iran's oil exports slide in July. Сайт ИА Reuters, July 30, 2019. [Электронный ресурс] – URL: https://www.reuters.com/article/us-oil-iran-exports/hit-by-sanctions-and-rising-tensions-irans-oil-exports-slide-in-july-idUSKCN1UP1UD

[ii]    Там же

[iii]   Сайт ИА ТАСС [Электронный ресурс] – URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/6823187

[iv]    Сайт издания Московский комсомолец [Электронный ресурс] – URL: https://www.mk.ru/politics/2019/08/27/francuzskaya-khitrost-eksperty-ocenili-vozmozhnost-vstrechi-prezidentov-ssha-i-irana.html

[v]     Сайт Вашингтонского института ближневосточной политики [Электронный ресурс] – URL: https://www.washingtoninstitute.org/policy-analysis/view/is-iran-negotiating-its-way-to-negotiations

[vi]    Сайт издания Уолл стрит джорнэл [Электронный ресурс] – URL: https://www.wsj.com/articles/european-diplomats-swing-behind-french-effort-to-ease-u-s-iran-tensions-11567205525

[vii]   Сайт информационного агентства Блимберг [Электронный ресурс] – URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2019-08-24/trump-unlikely-to-bite-on-macron-s-plan-to-end-iran-standoff

[viii] Сайт информационного агентства Трэнд [Электронный ресурс] – URL: https://www.trend.az/world/other/3112160.html

[ix]    8 мая 2019 года президент Роухани объявил, что Тегеран приостанавливает выполнение части обязательств по СВПД и дает другим участникам 60 дней на то, чтобы вернуться к ее выполнению. Такие шаги по решению Тегерана будут осуществляться каждые 60 дней.

В ходе первого срока (8.05 – 6.07.) Иран начал накапливать уран, обогащенный до 3,67% свыше 300 кг, разрешенных СВПД, и тяжелую воду свыше установленных 130 тонн.

Во втором (7.07. – 5.09.) Тегераном повысил уровень обогащения урана выше допустимых 3,67% и приостановил процесс перестройки тяжеловодного реактора R-40 в г. Арак в состояние, не позволяющее нарабатывать оружейный плутоний.

Версия для печати