Культурно-цивилизационные грани национальной идентичности

22:48 25.02.2014 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»

Понятие национальной идентичности зародилось сравнительно недавно, и не может считаться чем-то, извечно присущим политическому самосознанию.

В прежние эпохи вместо понятия национальной идентичности существовало понятие племенной либо конфессиональной идентичности. Категория племенной или конфессиональной идентичности была более прочной, чем появившаяся затем категория идентичности национальной, и была господствующей на протяжении всей истории человечества, предшествовавшей периоду человеческой истории до Вестфальского мира (1648 г.).

Хронологически племенная идентичность предшествовала конфессиональной, и обе предшествовали национальной идентичности.

В наши дни наблюдается коррозия, и без того, недолговременного фундамента понятия национальной идентичности. История доказала, что опора на принципы национальной идентичности является одной из самых зыбких в деле державостроительства, поскольку теоретически закладывают под государственное здание деструктивные смыслы. Поскольку геополитическое пространство каждой цивилизации превышает территориальные масштабы этнического присутствия главенствующего в ней народа, применение к цивилизационным окраинам принципа национальной идентичности позволяет конструировать новые нации в ущерб государствообразующих народов, что умело используется третьими силами.

Один из самых красноречивых примеров – искусственное конструирование украинской и белорусской нации, как отдельной от русских, хотя еще 100 лет назад украинцы (они же малороссы) и белорусы были частью триединого русского народа. В данном случае, применение принципа национальной идентичности имело для безопасности евразийского пространства серьезные геополитические последствия.

Это стало возможным благодаря размытости границ термина «нация», и производного от нее термина «национальность». Понятие нации обладает «плавающими» очертаниями, позволяющими создавать нации там, где их не существует. Причем создатели новой нации сами определяют начало и конец процесса дробления крупного народа на мелкие (в относительном смысле) нации. Снова сошлюсь на пример Украины и украинской нации. Поставив во главу угла право на дробление массива русского народа на более мелкие национальные группы (одна из которых - украинцы), конструкторы новой украинской нации волюнтаристски пресекают попытки дальнейшего национального дробления  уже в лоне самой украинской политической нации. Пресекаются попытки русинов Закарпатья отказаться от искусственно насаждаемой украинской идентичности, ведется работа по сплочению в единый политико-национальный организм карпатских субэтносов - бойков, лемков, гуцулов.

Наличие управляемых малых национальных государств позволяет крупным державам избегать масштабных столкновений, экономить ресурсы для реализации своих интересов путем дипломатии или мелких подрывных акций. Политические и экономические последствия  такой политики ложатся на малые национальные государства, используемые в качестве буферной зоны между зонами влияния крупных держав.

Империи обладают большей долей суверенитета, чем национальные государства, которые могут обеспечить себе полную безопасность только путем вхождения в блоки и союзы военно-политического характера. Главенство тезиса о неприемлемости имперского пути развития и неоспоримой демократичности идеи государства-нации должно быть поколеблено, поскольку реализация проекта государства-нации подразумевает дальнейшее включение такого государства в наднациональные структуры геополитического характера, появление которых может быть инициировано третьими силами.

Это значит, что можно заранее предвидеть, где на карте мира будет провоцироваться появление новых государств-наций. Достаточно определить основные полюса силы на международной арене, наличие соперничества между ними и глубину расхождения их геополитических интересов. Затем проанализировать уровень силового потенциала этих полюсов, чтобы понять, которые из них обладают большими возможностями (экономическими, военно-политическими, идеологическими) в навязывании своего видения международного порядка.

В итоге, мы получим следующую картину: в лоне евроатлантической цивилизации существует два центра силы – Европейский Союз и Соединенные Штаты Америки; в лоне евразийской цивилизации – один центр силы, каковым является Россия. Их силовой потенциал неравнозначен, плюс наблюдается координация внешнеполитических усилий Брюсселя и Вашингтона. Следовательно, процессы дезинтеграции крупных стран путем создание по их периметру малых национальных государств будут проходить на евразийском континенте.

Иногда возникает вопрос, стоит ли Китай причислять к евразийским государствам (в политико-философском смысле). Географически Китай расположен в границах евразийского материка, но по своей геополитической природе является т.н. «береговой зоной» (rimland) – месте соприкосновения разнонаправленных геополитических энергий континентализма (СССР, Россия) и атлантизма (США). Китай обладает дуальной геополитической природой, и маневрирует между атлантистским и континенталистским политическим лагерем. Внешняя политика Китая определяется контурами сложившейся мировой политики, и Китай не является ни однозначно атлантистским, ни однозначно континенталистским. Он может быть и первым, и вторым, в зависимости от геополитической конъюнктуры. Духовная сила Китая в том, что морально-идеологические постулаты китайской государственности покоятся на тысячелетних принципах конфуцианства, которое сумело вобрать в себя, и переработать марксистские тезисы, приспособив их к восприятию китайской этнической психологией. На протяжении целых эпох Китай пребывал в пространстве своих вечных традиций, и не приносил их в жертву новым идеям, а, напротив, новые идеи подводил под конфуцианство.

Геополитическая сила Китая в том, что его границы, как государства, практически полностью совпадают с его границами, как цивилизации. В этом плане Китай – единственная такая держава на карте мира. Государственные границы России не покрывают всего пространства русско-православного цивилизационного ареала. Государственные границы Сербии тоже объемлют всего культурно-политического ареала, где конституирующим элементом является сербская культура. Это служит предпосылками для дестабилизирующих тенденций в будущем. Отсюда вывод: идеальными являются такие государственные границы, которые покрывают полностью цивилизационное пространство, формируемое государствообразующим народом (в случае с Китаем это – хань, этнические китайцы), но при условии их соответствия геополитической безопасности государства.

Например, в границах Китая есть два региона, интегрированные недостаточно гармонично в китайский политико-государственный организм. Это – Синцьзцян-Уйгурский автономный район и Тибет. Их стратегическое значение велико: контроль над Синьцзяном означает присутствие в сердцевине Евразии и выход к рубежам постсоветской Средней Азии, Тибет – буфер между Китаем и Индией, претендующей на роль регионального лидера. Границы Китая без Тибета и Синьцзяна не соответствовали бы условиям геополитической безопасности китайского государства. Здесь вторгается географический фактор, принуждающий Китай расширить свое политико-государственное пространство на регионы, принадлежащие к иной цивилизации (Синьцзян – к исламской, Тибет – буддистской).

Практика показывает, что конфессиональная идентичность обладает на порядок большей прочностью, чем идентичность национальная. Примеры: Имарат Кавказ, провозглашенный целью северокавказского террористического подполья, как объединение всех мусульманских народов Кавказа; белорусы-католики, тяготеющие к Польше, и т.д.;

Возникает вопрос: как обеспечить геополитическую стабильность крупных и полиэтничных государственных образований, и избежать образования буферных государств-наций по их периметру? Необходимым условием является полное обеспечение культурных запросов малых народов, входящих в состав более крупного государства (полноценная поддержка родного языка и  религии). Необходимо вплетать народы в государственную историческую жизнь вместе с их языковыми и религиозными особенностями, а не ценой их подавления.

Параллельно необходимо избегать юридических ситуаций, при которых народ приравнивался бы к нации. Чем меньше политических коннотаций во внутригосударственном национальном вопросе, тем лучше. Перевод национального вопроса из сферы политики в сферу культуры (т.е. рассматривать взаимодействия народов, не как политических единиц, а как взаимодействие культур) позволит снизить вероятность появления внешне зависимых национальных государств.

В области применения права наций на самоопределение, как предпосылки для строительства государства-нации, наиболее свободно себя чувствуют те страны, которые инициировали сам дискурс создания государства-нации. В данном случае, это страны коллективного Запада. Чем дольше мы остаемся на этом политико-юридическом грунте, тем дольше предоставляется возможность странам Запада использовать данный тезис в политических целях.

Для создания государств-наций используются особые технологии политической и социальной инженерии. Движущими силами, на которые делается ставка, являются средний класс и местные националистические движения. Дискурс государства-нации воспринимается этими социальными слоями населения особенно благосклонно.

Средний класс, как самый многочисленный в структуре населения, обладает бинарной политико-идеологической природой. В государстве, способном обеспечить свою информационную и иную безопасность, средний класс выступает экономическим фундаментом, защищенным от внешних идеологических воздействий, и потому работающий на укрепление государственного строя. При несоблюдении норм информационной безопасности средний класс, открытый внешнему воздействию, превращается в носителя антиправительственных убеждений. Происходит смычка среднего класса с националистическими движениями, они начинают исповедовать общую идеологию,  националистическое движение укрепляется за счет слияния со средним классом, и последний радикализируется. Таким образом, для стабильного существования государства необходимо наличие идеологически стабильного среднего класса при одновременном нивелировании националистических настроений, способных внести раскол в общество или привести к осложнению отношений с соседями. 

Ключевые слова: геополитика национальное государство

Версия для печати