Один день из истории: 23 февраля 1981 года, Испания

00:00 01.03.2011 Юрий Немцев, обозреватель журнала «Международная жизнь»

 В Испании 23 февраля 2011 года является  исторически знаковой датой, а именно,  в этот день исполняется 30 лет со дня попытки государственного переворота, именуемого 23-F. Об этом немного подробнее.

 

ИСПАНСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ

 

Испанская демократия начала 80-х была очень хрупкой, а неоднозначное отношение к ней самих испанцев и многочисленные трения внутри правительства, руководителем которого был в то время Адольфо Суарес, только усугубляло ситуацию. Сам Суарес, по мнению влиятельных слоев общества, вел себя неподобающе. Он не мог остановить волну насилия террористов ЭТА, избравших мишенью военных. В армии поднимались недовольство и волнение.

На Суареса нападали со всех сторон, и он уже не знал, к кому обратиться. Военные не простили ему легализации Коммунистической партии. Правые упрекали в том, что он стал первым премьер-министром, принявшим террориста Арафата и публично его обнявшим. Предприниматели вели против него нескончаемую войну на истощение. Банкиры решили больше не поддерживать человека, позволявшего себе хвастаться тем, что деньги для него не имеют значения. Церковь подняла тревогу, узнав о подготовке закона о разводе. Профсоюзы уже не верили обещаниям, поскольку они не выполнялись. В итоге в январе 1981 года Суарес уходит в отставку, и парламенту предстоит решать непростую задачу - выбрать нового премьер-министра.

 

ПЕРЕВОРОТ

 

Cкладывающаяся в то время в Испании ситуация была подходящей почвой для организации государственного переворота. Кризис правительства Суареса был для всех очевидным. Король ничего не мог сделать против нараставшей в обществе враждебности к премьер-министру. Но любая, даже завуалированная его поддержка со стороны монарха могла бы поставить под сомнение саму роль короля как арбитра в обществе. Король пытался дать ясно понять, что ни при каких обстоятельствах никто не может рассчитывать на него в действиях, направленных против конституционного правительства и против монархии[1].

23 февраля 1981 года в шесть часов двадцать минут вечера группа жандармов во главе с подполковником Антонио Техеро ворвалась в зал заседания кортесов (испанский парламент — прим. ред.) как раз в тот момент, когда председатель палаты депутатов Ланделино Лавилья проводил голосование по кандидатуре нового премьер-министра. Техеро, в своей нелепой треуголке, поднялся на ступеньки трибуны и, оказавшись вровень с председателем Лавилья, закричал: «Всем — молчать! На пол! Все — на пол!».

В зале находилось много представителей прессы, в том числе и работники испанского телевидения. Они не выключили свои камеры, и все происходящее транслировалось по телевидению в прямом эфире. Вся Испания прильнула к своим телевизорам и, в страхе затаив дыхание, ждала развязки происходящего.

 

 

«Взобравшись на трибуну, человек в треуголке кричал, не жалея усилий. Усы густые, глаза горят, а жесты далеки от непринужденности[2]», - писали потом о событиях 23-F журналисты, оказавшиеся в тот вечер в зале. «Генерал Мануэль Гутьеррес Мельядо, физически невзрачный, интеллигентного вида человек, тут же вскакивает с места и становится лицом к лицу с мятежниками. Они окружают его и направляют на него автоматы.

—        Кому вы подчиняетесь?!

—        Мы подчинимся только приказу гене...

Не дав договорить смутившемуся подполковнику Техеро, Гутьеррес Мельядо возмущенно заявляет:

—        Единственный генерал здесь — я! И я вам приказываю сдать оружие!

Кто-то из жандармов толкает генерала, а еще пара окружают его и Техеро продолжает.

—        Тихо! Все — на пол!»[3]

Однако его приказу не подчинились три человека. Это уже упомянутый генерал Гутьеррес Мельядо, генсек компартии Испании Сантьяго Каррильо, который, встав со своего места, закурил, и сам Адольфо Суарес.

 

Пытаясь завладеть ситуацией, Техеро заявляет, что подчиняется приказам короля. Спустя некоторое время, сам король узнает о происходящем по радио. Хуан Карлос тут же связывается с генералом Альфонсо Армадой, заместителем начальника Генерального штаба сухопутных войск, чтобы узнать подробности. Армада ответил очень спокойно: «Сейчас возьму документы в кабинете и приеду в Сарсуэлу (королевская резиденция — прим. ред.), чтобы лично доложить Вам, Ваше Величество».

По плану заговорщиков новым президентом должен был стать именно генерал Армада. После захвата кортесов он лично выехал во дворец Сарсуэла, чтобы под предлогом установления в стране монархии склонить короля на свою сторону и от его имени отдать нужные приказы армии. В этом случае успех переворота был гарантирован, так как король со времен Франко являлся бессменным главнокомандующим. Предложение о полноте власти должно было соблазнить монарха. Видимо, никто из заговорщиков не мог даже подумать об ином варианте развития событий, иначе король был бы ликвидирован первым[4].

 

ОБРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ


Когда Хуана Карлоса предупреждают о том, что Армада выехал во дворец, он уже обо всем догадывается. Спокойный, даже несколько безразличный голос Армады только подтверждал, что происходящее в кортесах его не удивило, и он непосредственно с этим связан. Охране было велено не пускать генерала, король звонит в захваченную мятежниками телестудию на улице Прадо-дель-Рей и лично разговаривает с командиром полка, захватившего телецентр. Он требует выслать съемочную группу. Возражать монарху никто не посмел, тем более что расчетливый Армада, готовясь к мятежу, вовсю убеждал сторонников, что действует с ведома и полного одобрения короля. В результате через полчаса телевизионщики уже снимали обращение монарха к народу.

 


«Я обращаюсь ко всем испанцам с кратким словом в чрезвычайных обстоятельствах, которые мы все сейчас переживаем, и прошу всех сохранять спокойствие и уверенность. Сообщаю вам, что всем генералам, командующим округами и войсками, флотом и авиацией в регионах и провинциях я приказал следующее:

В ситуации, созданной случившимся во дворце Конгресса, и во избежание неверного толкования подтверждаю, что приказал гражданским властям и Совету начальников Генерального штаба принять все необходимые меры для сохранения конституционного порядка в рамках существующей законности. Любые действия военного характера должны быть одобрены Советом Генерального штаба.

Монархия, символ единства и стабильности Родины, не может допустить какие-либо действия, направленные на то, чтобы путем насилия прервать демократический процесс, определенный Конституцией, за которую проголосовал испанский народ, одобрив ее в свое время на референдуме»[5].

 


К такому повороту событий мятежники были явно не готовы, что впоследствии и сыграло роковую роль. Король, в отличие от того, что думали многие, свободен при принятии решений на своем командном посту. Государственный переворот осужден. Утром 24 февраля здание парламента покидает войско, а затем, оставшись без поддержки, сдается и сам Антонио Техеро.

Ночь 23 февраля 1981 года принято считать «ночью признания»  Хуана Карлоса как Его Величества Короля Испании.

А на утро весь испанский народ вышел на уличные манифестации в поддержку короля, свободы, демократии и конституции.

 



[2]   Todos al suelo. La conspiracion y el golpe. Ricardo Cid, Bonifacio de la Cuadra, Jose Angel Esteban, Fernando Jauregui, Rosa Lopez, Jose Luis Martinez, Juan van den Eynde. Editorial PUNTO CRITICO, Madrid, 1981. No pasa nada, p. 47

[3]   Todos al suelo. La conspiracion y el golpe. Ricardo Cid, Bonifacio de la Cuadra, Jose Angel Esteban, Fernando Jauregui, Rosa Lopez, Jose Luis Martinez, Juan van den Eynde. Editorial PUNTO CRITICO, Madrid, 1981. No pasa nada, pp. 47-51

[4]   В абзаце использованы материалы сайта: www.spalex.narod.ru

[5]   Todos al suelo. La conspiracion y el golpe. Ricardo Cid, Bonifacio de la Cuadra, Jose Angel Esteban, Fernando Jauregui, Rosa Lopez, Jose Luis Martinez, Juan van den Eynde. Editorial PUNTO CRITICO, Madrid, 1981. Mensaje del Rey al pueblo espanol, pp. 201-202

Версия для печати