ГЛАВНАЯ > Экспертная аналитика

Укрепление России и Китая в Африке все больше тревожит Запад (Часть 1)

11:37 21.03.2019 • Андрей Кадомцев, политолог, советник Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации по международным вопросам

На днях, в ходе двухдневного мини-турне по бывшим африканским колониям, президент Франции Эмманюэль Макрон высказал озабоченность расширением присутствия на континенте Китая. По мнению Макрона, усиление КНР в долгосрочной перспективе якобы несет угрозу суверенитету и экономическому развитию африканских стран. Аналогичную точку зрения, только в отношении России, высказал недавно и американский Heritage Foundation. В западных СМИ появляется все больше материалов и комментариев о начале нового витка борьбы великих держав за Африку. «Международная жизнь» предлагает вниманию читателей серию из двух аналитических статей, посвященных столкновению интересов на африканском континенте. В первом материале (часть 1) речь пойдет о соперничестве стран Запада с Китаем.

В последние пять - десять лет, Африка привлекает к себе всё больше внимания ведущих государств мира. В условиях трансформации системы международных отношений, сохранение и развитие тесных связей с 54 государствами Африки сулит большие возможности с точки зрения усиления геополитического влияния. А быстрый рост населения Африки в сочетании с увеличением доли работоспособного населения может, при определенных условиях, способствовать экономическому росту, отмечает Republic.ru. Ряд экспертов полагает, что экономика Африки способна на столь же впечатляющий экономический рывок, какой совершила Юго-Восточная Азия во второй половине XX века. Это понимают ведущие державы. По данным британского The Economist, с 2010 по 2016 год в странах Африки было открыто более трехсот новых иностранных дипломатических представительств. Экономическую и военную активность на континенте проявляют США, Великобритания, Франция, Турция, Италия, Япония и целый ряд других стран. В августе 2017 года военную базу в Джибути открыла КНР.

Китай стремительно выходит на одну из главных ролей не только в мировой экономике, но и политике. Этот тревожный лейтмотив наполняет западные СМИ и страницы академических изданий, вызывает растущую озабоченность политиков и военных Запада. Официальный Вашингтон рассматривает Китай как «беспрецедентную» угрозу для мировой торговли, с которой невозможно справиться в рамках существующих соглашений. В Азии и Европе в адрес Пекина всё чаще звучат тенденциозные обвинения в применении методов «политической и информационной войны». В декабре прошлого года помощник президента США по национальной безопасности Джон Болтон назвал Африку местом «новой эры соперничества великих держав». А ряд западных экспертов опасается того, что в этом регионе уже началось необратимое изменение соотношения сил. И называют Китай одним из ключевых, если не главных, движителей перемен.

Нынешний виток конкуренции за влияние на африканском континенте носит комплексный характер. С одной стороны, во многих случаях продолжает иметь место «привычное» столкновение интересов развитых и развивающихся стран. Вместе с тем, утверждают западные критики, Пекин умело и намеренно играет двоякую роль: в зависимости от политической и экономической конъюнктуры, делает ставку то на поддержку сторонников дальнейшей интеграции африканских стран в процесс глобализации, то, напротив, играет на чувствах сторонников сохранения национальной независимости и самобытности. Причем, в первом случае, Пекин нередко действует в рамках механизмов и институтов западно-центричного международного порядка, пытаясь постепенно менять их изнутри в собственных интересах. С другой стороны, утверждают они, начиная уже с 2008-2009 годов, Китай начал использовать свою растущую финансово-экономическую мощь и политическое влияние для «подрыва» ряда основополагающих положений либеральной международной архитектуры. В первую очередь, называют проблемы международной и региональной свободной торговли, а также вопросы предоставления международной помощи развивающимся странам. Сторонники данной точки зрения полагают, что речь идёт о смене внешнеполитической парадигмы Пекина на более «агрессивную» и «своевольную».

Применительно к Африке, Китай выступил инициатором целого ряда геоэкономических инициатив, способных кардинально изменить финансово-экономический ландшафт большей части континента. В первую очередь, речь идет о Форуме китайско-африканского сотрудничества (ФОКАК), созданном в 2000 г. Конференции либо саммиты Форума проводятся раз в три года. В сентябре прошлого года в Пекине прошел третий по счету саммит Форума[i]. Как отметили западные наблюдатели, саммит посетили больше руководителей африканских стран, чем ежегодную сессию Генассамблеи ООН. И это неудивительно: по итогам 2017 года, китайские государственные и частные компании осуществляли в 51 стране Африки порядка 2500 проектов, общей стоимостью без малого 100 млрд. долларов США[ii]. Более миллиона граждан КНР работают или проживают в африканских странах. Уже в ходе Форума, председатель КНР Си Цзиньпин объявил о выделении еще 60 млрд. долларов США в качестве кредитов, помощи и инвестиций в Африке.

Другим стратегическим направлением продвижения китайских интересов в Африке должна стать широко известная инициатива Пояса и Пути, активное подключение африканских стран к которой Пекин начал с 2018 года. Официальные цели стратегии Пекина заявлены как поиск, формирование и продвижение «новой модели международного сотрудничества и развития с помощью укрепления действующих региональных двусторонних и многосторонних механизмов и структур взаимодействий с участием Китая». Такого рода формулировки представляются большинству западных экспертов «слишком расплывчатыми и неопределенными» и порождают подозрения в наличии намеренно не афишируемых геополитических мотивов. Долгосрочные китайские проекты в Африке трактуются большинством американских и европейских наблюдателей как заявка на усиление глобального политического капитала soft power. Пекин, согласно данной точке зрения, уже рассматривает политику США как хаотичную и всё более погруженную во внутренние проблемы. ЕС же слишком аморфен и полон противоречий. В качестве альтернативы, КНР демонстрирует себя миру как хорошо организованного стратега, обладающего долгосрочным видением развития для целого континента, и поэтому наращивающего своё влияние постепенно, но неуклонно.

По данным американского Центра стратегических и международных исследований, к концу 2018 года, среди отдельных стран, Китай вышел на первое место по объемам торговли с государствами Африки, расположенными южнее Сахары. Второе – у Индии, а США, занимавшие первое место в 2006 году, опустились на третье. По совокупным показателям, самый большой объем торговли с африканскими странами сохраняет ЕС. Тем не менее, имеющая наибольший среди европейцев товарооборот Франция индивидуально занимает лишь седьмое место. Кроме того, с 2006 по 2018 год товарооборот ЕС с Африкой южнее Сахары вырос лишь на 41%, в то время как у Китая – на 226%. А показатели США и вовсе упали на 45%. Общий объём прямых китайских инвестиций на континенте в период с 2004 по середину 2017 достиг 78 млрд. долларов[iii]. Государственные компании КНР сыграли решающую роль в создании специальных экономических зон в Эфиопии, Нигерии, Руанде и Джибути. А общее количество компаний и фирм с китайским участием, систематически работающих в Африке, превышает 10 тысяч.

В попытках хотя бы сохранить нынешний уровень влияния, ЕС в сентябре прошлого года объявила о выделении помощи в размере 40 млрд. евро на период с 2021 по 2027 год. Вашингтон, в свою очередь, принял решение об увеличении вдвое, до 60 млрд. долларов, суммы заемных средств, на которые сможет профинансировать африканские проекты американских компаний правительственная Корпорация частных зарубежных инвестиций. Ей также – впервые за 50 лет, будет разрешено инвестировать не только в акции, но и в долговые обязательства. Как поясняет The Economist, в этой сфере Запад пока опережает КНР: по итогам 2018 года США, Великобритании и Франции сохранили три первых места по объему прямых иностранных инвестиций на африканском континенте. Однако Китай буквально наступает им на пятки.

1 августа 2017 года Китай объявил об официальном открытии «пункта материально-технического обеспечения» в Джибути[iv]. Это восточно-африканское государство расположено на побережье стратегически важного Баб-эль-Мандебского пролива - южной «горловины» одного из важнейших мировых судоходных коридоров, соединяющих Средиземное море с Индийским океаном. Не ограничиваясь сигналами о своей готовности занять место ведущего защитника свободы торговли, в случае, если США будут и дальше терять интерес к этому вопросу, Пекин всё настойчивее продвигает своё видение стратегической африканской повестки в целом. По оценкам SIPRI, к концу 2018 года Китай стал крупнейшим поставщиком вооружений в Африке южнее Сахары, поддерживая военно-технические связи с 45 государствами континента. В течение 2013-2017 годов, Африка закупила в Китае 27 процентов всех вооружений и техники. В 2018 году, НОАК проводила учения в Камеруне, Габоне, Гане и Нигерии. Миротворческий контингент из КНР под эгидой ООН превышает совокупную численность миротворцев из остальных четырех стран – постоянных членов Совбеза[v].

Запад пытается не отставать. Ряд стран ЕС усилили военное присутствие и помощь государствам Сахеля, региона, расположенного к югу от пустыни Сахара. Официальной целью называется борьба с исламским терроризмом, а также противодействие нелегальной миграции в Европу. Активные военные операции ведут и США. Развиваются и военно-технические связи Вашингтона в регионе. Усиление Китая беспокоит и ведущие страны Азии, Японию и Индию. Вооруженные силы обоих государств увеличивают свое присутствие в Африке и бассейне Индийского океана. Наконец, по мере обострения геополитического соперничества, ведущие страны Запада наращивают помощь государствам региона. Также активно обсуждаются вопросы реструктуризации долгов стран Африки - с тем, чтобы не допустить «перекупки» влияния Китаем.

По этой линии Запад пытается оказывать информационное и дипломатическое давление на Пекин. В частности, Китай обвиняют в проведении т.н. «ростовщической дипломатии» ("pay-day loan diplomacy"): якобы имеющей место практике покупки геополитического влияния посредством предоставления дорогостоящих краткосрочных кредитов странам, остро нуждающимся в средствах на обслуживание уже имеющихся долгов. Голоса африканских стран играют заметную роль на многих международных форумах, начиная с Организации объединенных наций, где за странами Африки неофициально закреплены три места непостоянных членов Совета безопасности. Китай также обвиняют в приоритетном финансировании сырьевых проектов. А также в возобновлении практики «идеологической обработки» африканских элит против идей западной демократии[vi].

В последнее время, Пекин все более внимательно прислушивается к обвинениям в «неоимпериализме». В ходе Форума ФОКАК осенью 2018 года, КНР объявила, что не будет наращивать объем своих инвестиций по сравнению с уровнем предыдущих лет. Кроме того, по мнению скептиков, обвинения в адрес Китая в попытках загнать страны Африки в долговую ловушку явно преувеличены. В настоящее время, лишь пятая часть внешнего долга государств континента принадлежит Китаю. В то время, как институтам западного влияния, наподобие Всемирного банка, около 35 процентов[vii].

Единственное, пожалуй, в чем, по крайней мере, на словах, согласны и западные, и китайские наблюдатели: африканцам больше не нужно «выбирать сторону». Они могут работать одновременно с разными конкурирующими державами или компаниями. И извлекать синергетическую выгоду из проектов, продвигаемых иностранцами. Кроме того, «ни одна из сторон сегодня не способна предложить объединяющую идею или глобальный план, который был бы привлекателен для подавляющего большинства граждан, не говоря уже о том, чтобы увлечь большинство стран мира»[viii]. В свою очередь, прагматики в руководстве африканских государств также хорошо понимают, что без конкуренции между ведущими державами, они не получали бы такого объема иностранных инвестиций, как в последние годы. Время покажет, насколько удастся африканцам совместить свои национальные интересы и конкурирующие устремления мировых держав и корпораций.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 


[i] Первый состоялся в Пекине в 2006 г., второй – в Йоханнесбурге в 2015 г.

[ii] https://africacenter.org/spotlight/china-dream-five-elements-china-africa-strategy/

[iii] https://www.ft.com/content/0f534aa4-4549-11e7-8519-9f94ee97d996

[iv] Подавляющее большинство западных военных экспертов без обиняков называют «пункт» военной базой.

[v] https://mg.co.za/article/2018-10-24-chinas-expanding-military-footprint-in-africa

[vi] Именно этому вопросу, по мнению критиков, посвящены в первую очередь программы переподготовки африканских политиков и активистов, которые курирует Центральная партийная школа КПК.

[vii] https://www.theafricareport.com/9745/how-to-survive-the-new-world-order/

[viii] https://www.globalaffairs.ru/global-processes/Epokha-neprostogo-mira-19921

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Версия для печати