Д.Трамп как 45-й президент США: приоритет - разрушать соглашения

В первую легислатуру Д.Трампа (2017-2021 гг.) Белый дом несоизмеримо чаще прекращал или приостанавливал участие в уже существовавших международных соглашениях, чем заключал новые «сделки». Процесс выхода США из формализованных договоренностей стартовал раньше в экономической и экологической сферах. Примерами тому служил отказ от дальнейших переговоров по Трансатлантическому торговому и инвестиционному партнерству (с ЕС) с января 2017 года и решение выйти из Парижского соглашения по климату, озвученное 1 июня 2017 года.

Ближе к середине первого срока Д.Трампа Соединенные Штаты стали отказываться от своих обязательств в договорах в сфере контроля над оружием массового уничтожения (ОМУ). 8 мая 2018 года Белый дом вышел из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) - документа (2015 г.), который должен был урегулировать иранскую ядерную проблему. 20 октября 2018 года администрация 45-го президента США заявила о решении прекратить выполнение Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) (1987 г.). Де-юре ДРСМД прекратил существование 2 августа 2019 года. Как результат, резко обострилась проблема контроля над ОМУ, средствами его доставки на уровнях как региональных подсистем (ближне- и средневосточной, комплекса европейских таковых), так и глобальном.

Свое решение выйти из СВПД Белый дом старался обосновать, выдвигая обвинения в адрес Ирана, по ДРСМД - России. Де-факто важной причиной являлось недовольство со стороны США тем, что свой парк ракетных вооружений постепенно наращивал Китай. Соответственно, указанные шаги администрации Д.Трампа оказались во многом направлены против ИРИ, КНР и РФ. Примечательно, что на уровне Евро-Атлантического сообщества в целом все три данные незападные державы стали воедино обозначаться в качестве оппонентов лишь с июня 2022 года (во вновь принятой Стратегической концепции НАТО)1.

Именно в первое президентство Д.Трампа стала полноценно функционировать система сдерживания КНР. США инициировали с 2017 года перезапуск Четырехстороннего диалога по безопасности (ЧСДБ - QUAD, до того функционировал в 2007-2008 гг.) с участием Индии, а также Австралии и Японии. Формат стал собираться один-два раза в год на уровне глав внешнеполитических ведомств стран-участниц. Одновременно динамичное развитие получило военное измерение деятельности ЧСДБ - ежегодно организуемые учения Malabar [1, с. 114]. В 2018 году Соединенные Штаты переименовали Тихоокеанское командование вооруженных сил в Индо-Тихоокеанское, тем демонстрировали восприятие Индии как контрбалансира по отношению к Китаю [2].

Также в первую легислатуру Д.Трампа заметное функциональное развитие получила система сдерживания России. 45-й президент США оставил без изменений согласованное с его предшественником Б.Обамой решение развернуть сеть наземных многосторонних боевых групп НАТО в странах Балтии и Польше, то есть учредить полноценную основу для сил передового развертывания Альянса вблизи границ России и союзной ей Беларуси [3]. США не только не препятствовали, но, напротив, поддерживали европейских партнеров в разработке и реализации ими планов с целью увеличить и совершенствовать систему группировок блока, которая имела антироссийскую нацеленность. Одновременно с этим Белый дом при Д.Трампе искал пути оптимизировать собственное военное присутствие в Европе, неоднократно озвучивал в 2018-2020 годах идею сократить таковое в Германии (с выводом военнослужащих в другие европейские страны - участницы НАТО и сами Соединенные Штаты) [4]. 

Таким образом, для внешней политики 45-го президента США было характерно совершенствование систем сдерживания РФ и КНР, реализация недружественных по отношению к ним, их значимым партнерам (прежде всего, Ирану), мер в деле расшатывания режима международного контроля над ОМУ и средствами его доставки. Экономически показательно принятие закона CAATSA (август 2017 г.), должного обеспечить ужесточение санкционного давления на ИРИ, КНДР и РФ [5].

И все же уместно утверждать, что в отличие от предшественницы и особенно преемницы - администраций Демократической партии - аппарат Д.Трампа как 45-го президента отличали в целом заметно больший реализм и, напротив, меньшая идеологическая зашоренность. Действиям Белого дома в 2017-2021 годах, в отличие от президентства Дж.Байдена, не было присуще последовательное стремительное движение по лестнице эскалации в конфронтации с РФ. Разрушая существовавшие договоренности, 45-й президент США демонстрировал убежденность, что он расчищал пространство и стимулировал переговоры с целью выработать новые соглашения, в том числе на тех направлениях, где их ранее не было в принципе.

Важнейший тому пример - «сделка» между Соединенными Штатами и афганским движением «Талибан» от 29 февраля 2020 года. Этот документ был согласован в финальной версии и подписан в последний (четвертый) год легислатуры 45-го президента США. Тогда же уже резко уменьшилось число договоров, из которых Соединенные Штаты еще демонстрировали намерение выйти. Данные факты указывали, что Д.Трамп стал считать, что уже выполнил основную часть своей разрушительной нагрузки - по прекращению действия соглашений с избыточными (в представлении данного политика) обязательствами США. Теперь 45-й президент США считал возможным начать полноценно приступить к созидательной переговорной деятельности. Однако она преследовала единую с разрушительной таковой нацеленность - оптимизировать использование ресурсов Соединенных Штатов. В увязке с этим Д.Трамп старался обеспечить максимальную свободу маневра во внешней политике и одновременно сохранить основы влияния США на направлениях, где готовились «сделки». Однако степень полноты достижения каждой из этих целей оказалась весьма различной, что наглядно показал кейс с соглашением 2020 года.

«Сделка» по Афганистану и ее последствия

В 2010-х годах стратегия США по Афганистану - наиболее масштабному с начала XXI века направлению приложения военных усилий самих Соединенных Штатов, их европейских партнеров по НАТО вне зоны ответственности Альянса - последовательно прошла пять психологических стадий принятия неизбежного. Конкретно при администрации Д.Трампа имели место три завершающих стадии - торга (старт переговоров с афганскими талибами), гнева (заявление Д.Трампа в начале сентября 2019 г. о прерывании контактов и усилении военного давления) и финального, самого принятия (возобновление диалога, выработка соглашения) [6; 7, с. 21-26]. Принимаемым неизбежным стало утверждение у власти в Афганистане движения «Талибан» - оппонента «западных демократий». В соответствии с соглашением США свертывали свое военное присутствие в строго оговоренные сроки (14 месяцев). На практике это делало неизбежным не только вывод контингентов других государств - членов НАТО, партнеров, но и обрушение официальных властей, недееспособных без поддержки «западных демократий» [8]. Притом США готовили и подписали соглашение 29 февраля 2020 года без согласования с европейскими партнерами (которые противились переговорному процессу), демонстрируя приверженность рациональному национальному эгоизму. Однако последние были вынуждены принять факт случившегося, не имея возможности без поддержки Соединенных Штатов сохранить собственные военно-политические позиции.

Данное соглашение важно и тем, что оно символизировало «смену вех» в приоритетах Запада в его стратегической активности: цель обеспечивать присутствие в зонах нестабильности на Глобальном Юге переставала быть ключевой. Вместо нее в качестве первоочередного утверждался приоритет, появившийся уже с середины 2010-х годов: сдерживать и отбрасывать системных оппонентов, особенно РФ и КНР. Россия укрепляла свои позиции как незападный центр притяжения на Глобальном Севере и Глобальном Востоке, а Китай - как системообразующий элемент последнего. Соглашение 29 февраля 2020 года во многом задало рамочные условия для будущего резкого усиления систем сдерживания РФ и КНР. Однако настоящим это стало уже при администрации Дж.Байдена, соединившись с крайне опасной готовностью Белого дома при 46-м президенте США стремительно идти по лестнице эскалации при выстраивании конфронтации с Россией.

Финальное решение по соглашению с «Талибаном», а именно полностью реализовать документ, принимал также уже аппарат Дж.Байдена (как объявленного победителем на президентских выборах в ноябре 2020 г.). С одной стороны, США высвободили отборные военно-людские (инструкторов, советников, подразделения спецназа) и финансовые ресурсы, то есть была достигнута задача оптимизировать использование своих возможностей. С другой, - в Афганистане смог полноценно осуществиться сценарий урегулирования вооруженного конфликта с выводом «западных демократий» за скобки процесса. Иными словами, незападный, точнее антизападный, актор в виде «Талибана» взял ответственность за обеспечение мира и безопасности в стране, в том числе борьбу с террористическими группировками (прежде всего одной из дочерних структур «Исламского государства»*2 - ИГИЛ-Хорасан* [9]).

Оставление США в ходе ускоренной эвакуации многочисленной военной техники, которую талибы продемонстрировали на специальном параде, нанесло заметный репутационный ущерб Соединенным Штатам. Соглашение от 29 февраля 2020 года не обеспечило «окно возможностей» для внешнеполитического маневра США. Произошла также утрата ими присутствия в Афганистане, географическое положение которого делало это особенно важным для потенциального совершенствования систем сдерживания КНР, РФ и ИРИ одновременно.

47-й президент США, стремясь целиком переложить на администрацию Дж.Байдена негативные последствия от «сделки» (2020 г.), в сентябре 2025 года поставил вопрос о возвращении Соединенным Штатам авиабазы Баграм в Афганистане. Предварительно Д.Трамп сфокусировал внимание на инциденте с атакой боевиков ИГИЛ* на военных США в аэропорту Кабула в августе 2021 года. По мнению 47-го президента, косвенную ответственность за это несла администрация Дж.Байдена, которая осуществляла неорганизованную эвакуацию из Баграма, где из тюрьмы бежали террористы - будущие организаторы атаки. Критике подвергся и «Талибан», обвиненный в повторном случайном освобождении одного из данных боевиков ИГИЛ*3. Тем самым Белый дом при Д.Трампе пытался приписать афганским талибам попустительство при проецировании неклассических угроз безопасности в отношении граждан США. Создавался информационный фон для постановки вопроса о возвращении военного присутствия Соединенных Штатов. Однако Второй исламский эмират Афганистан категорически отверг требование Д.Трампа. 

«Сделка» с афганским «Талибаном» привела в итоге к тому, что западно- и непосредственно США-центричность международной системы уменьшилась. Государства - члены НАТО, прилагавшие длительные масштабные усилия, были способны лишь регулировать вооруженный конфликт в Афганистане, то есть поддерживать уровень насилия на определенном, отнюдь не нулевом, уровне [10, c. 12-13]. После того, как «западные демократии» во главе США вынужденно вышли из данного процесса, он стал урегулированием, то есть нацеленным на всеобъемлющее прекращение огня и установление мира в Афганистане.

Это явление стало отправным для возникновения полноценной тенденции к середине 2020-х годов. Так, в Мали (в 2020-2021 гг.), Буркина-Фасо (в 2022 г.) и Нигере (в 2023 г.) к власти пришли местные военные, вынудившие Францию и другие «либеральные демократии» вывести к 2024 году свои контингенты, которые лишь регулировали конфликты и не смогли воспрепятствовать укреплению террористических группировок пятого поколения. Три данные африканские страны, образовав Альянс государств Сахеля (2023 г.), смогли заметно продвинуться в деле урегулирования [11], опираясь на поддержку ряда незападных игроков, особенно России. Приход к власти в Афганистане «Талибана» привел к тому, что территория данной страны не могла быть использована для сдерживания Китая и России. Это положение имеет большую практическую ценность для углубления сотрудничества их с Ираном, усилий по обеспечению стабильности в Центральной Азии, а также расширению возможностей ШОС, деятельность которой стала приобретать глобальное измерение.

Д.Трамп как 47-й президент США: «сделок» больше и скорее

Лейтмотив второй легислатуры Д.Трампа, как минимум начальных ее этапов, - достичь как можно большего числа «сделок», в основном межгосударственных. С целью побуждать массово заключать соглашения с США в экономической сфере 47-й президент США уже 1 февраля 2025 года инициировал увеличение ввозных пошлин на товары из Канады, Мексики и КНР, а 2 апреля 2025 года - из большинства стран мира. В ходе попыток урегулировать вооруженные конфликты в сфере безопасности и обороны США изначально старались максимально подчеркнуть свои политико-дипломатические возможности. В случае, если Белому дому не удавалось в форсированном ритме достичь договоренностей, он пытался оказывать давление.

Почему 47-й президент США сосредоточился на заключении многочисленных «сделок»? Будучи 45-м главой государства в Соединенных Штатах, Д.Трамп уже вышел из большинства договоров, обязательства по которым он считал чрезмерно обременительными. Тем самым в первый срок (2017-2021 гг.) была проведена масштабная подготовительная работа для инициатив второго такового. Притом четырехлетний разрыв между легислатурами способствовал тому, чтобы Д.Трамп и его ближайшее окружение могли спокойно обдумать итоги на 2021 год, подобрать более тщательно команду, в целом сделать так, чтобы выросла проактивность действий. Просматривается также желание Д.Трампа изменить свой образ во внешней политике: от разрушителя к созидателю. 

Безусловно, определенное значение имели личностные особенности Президента США. Он пришел в большую политику из крупного бизнеса, а потому стремился скорее добиться наибольшей материальной выгоды и продемонстрировать ее. Притом в свою вторую легислатуру Д.Трамп обращал намного большее внимание на то, чтобы «сделка» оказалась не кратковременной, а давала как минимум среднесрочный эффект, столько же работая на укрепление положительного имиджа главного архитектора договоренности. Это обусловлено рядом причин. Одна из них - стремление получить Нобелевскую премию мира. Ее Б.Обаме, предшественнику Д.Трампа как посту 45-го президента США, присудили уже в первый год пребывания у власти (2009 г.). Это заметно увеличило стремление действующего главы Соединенных Штатов обрести данную награду.

Не менее важно использовать эффект от «сделок», выгодных США, для того чтобы обеспечить для Республиканской партии необходимый уровень электоральной поддержки на промежуточных выборах в Конгресс в ноябре 2026 года. Еще более она нужна самому Д.Трампу с учетом его планов попытаться остаться у власти на третий срок, что неизбежно ставит сложнейший вопрос изменения действующей версии Конституции США. 

Но все же большее значение, чем причины личностного и внутриполитического характера, имело формирование нового миропорядка. В своем развитии данный процесс на 2025 год продвинулся несоизмеримо дальше и масштабнее, чем это было к концу первой легислатуры Д.Трампа. Например, иллюстративны успехи БРИКС - в частности, расширение состава структуры, окончательно согласованное на XVI саммите БРИКС (в Казани) в октябре 2024 года. Формат объединяет в себе «восходящие державы» из различных частей мира. Из числа государств-основательниц это представители Глобального Юга - Бразилия и Индия, Глобального Востока - Китай; Россия, которая является объединительным началом для Глобального Востока и Глобального Севера.

Огромную роль в складывании нового, более совершенного и справедливого, миропорядка играет вынужденная специальная военная операция (СВО) (с 24 февраля 2022 г.). Вооруженные силы РФ последовательно стремятся урегулировать вооруженный конфликт, что в принципе невозможно без разгрома неонацизма на Украине как ультрарадикального, априори деструктивного актора. Именно его «либеральные демократии» настойчиво стремятся использовать для сдерживания России, не осознавая, сколь опасно для них самих «заигрывание» с неонацизмом. Показателен здесь пример политики «умиротворения агрессора» в 1937-1939 годах, за которой последовала агрессия Третьего рейха против самих «западных демократий», с разгромом Франции, стран Бенилюкса (1940 г.) и созданием угрозы существования для Великобритании [12].

Проведением СВО Россия старается решить связанный воедино комплекс задач: дерадикализировать западную часть постсоветского пространства, резко ослабить систему «сдерживания» и «отбрасывания», повысить порог (набор условий для) применения силы. От того, насколько полно РФ сможет достичь каждую из этих целей, во многом зависит то, насколько в действительности безопасным и справедливым станет возникающий миропорядок.

Освобождая территории своих новых «старых» субъектов, создавая буферную зону на территории Украины, российские войска продвигаются географически на запад, опровергают иллюзорную уверенность «западных демократий» в том, что они могут географически неограниченно и хронологически бесконечно распространять свое присутствие и влияние. Неготовность принять реальность и, напротив, приверженность утопии проявилась в сверхсплоченности внутри коллективного Запада при администрации Дж.Байдена.

Как США, так и другие страны - участницы НАТО, увеличивали не только объемы помощи Украине, но ударную мощь, дальность передаваемых для неонацистского режима вооружений. За первый год (до февраля 2023 г.) их линейка расширилась от стрелкового оружия до танков, не говоря уже о БМП, БТР, ствольной и реактивной артиллерии. Спустя еще два года, к февралю 2025 года, ВСУ стали получать самолеты, ракеты с дальностью не менее 250 км, начал прорабатываться вопрос о передаче таковых малых и средних, способных преодолевать расстояние свыше 500 км.

Увеличение объемов и дальности передаваемых Украине вооружений потенциально должно было усиливать в целом потенциал ВСУ, как минимум не давать ему сокращаться. В реальности ситуация была обратной: на протяжении не менее чем год, с осени 2024 года, «военная машина» Украины не могла организовать новых наступлений. Последние фактически демонстрировали возможности коллективного Запада вновь продвигать присутствие на восток.

Вооруженные силы РФ последовательно реализовывали те приоритеты при ведении боевых действий, которые были выработаны в отечественном военном искусстве еще в XVIII веке, при Петре Великом и А.В.Суворове. Первоочередная задача - критически ослабить наиболее боеспособное «ядро» сил противника (кадровый состав ВСУ на февраль 2022 г., идейных адептов неонацистского режима, которые массово влились в его войска весной-осенью 2022 г.). В свою очередь, это устранит основное препятствие для занятия значительных территорий. Именно данная логика действий объясняет темпы продвижения ВС РФ.

Ежедневные сводки Министерства обороны РФ акцентируют внимание не только на освобожденных населенных пунктах, но потерях противника в живой силе и технике. Последовательное выбывание «ядра» ВСУ сопровождается постепенным, но в целом неуклонным увеличением темпов продвижения российских войск. За первые три квартала 2025 года они освободили 4,9 тыс. кв. км территории и 212 населенных пунктов4 (прежде всего в ДНР, где система укреплений ВСУ наиболее мощная).

По сравнению с администрацией Дж.Байдена, Белый дом при 47-м президенте де-факто намного отчетливее осознавал, что вновь возникающий миропорядок утрачивает свою западно- и США-центричность. Само это понимание следует признать рациональным. Так, уже через десять дней после начала новой легислатуры Д.Трампа государственный секретарь М.Рубио публично признал, что мир отнюдь не однополярный, как это представлялось после холодной войны, а стал многополярным5.

Однако, как показала практика внешней политики США в 2025 году, аппарат 47-го президента США стремился замедлить, остановить, повернуть вспять эти самые объективные тенденции, которые ведут к утрате миропорядком западно- и США-центричности, что уже в основе иррационально. В рамках реализации данной стратегии главная тактика - заключение многочисленных «сделок», в основном с конкретными государствами, притом в различных сферах: торгово-хозяйственной, политической, военной. Белый дом считал, что в реалиях 2025 года сделать это было легче и, главное, в принципе более возможно, чем завтра (в 2026 г.) и тем более послезавтра (2027-2028 гг.). Отсюда подчеркиваемое желание 47-го президента США выходить на заключение соглашений именно в форсированном темпе.

Главная их цель в экономической сфере - обеспечить благоприятные рамочные условия для реиндустриализации в США. Двигаясь по этому пути, администрация Д.Трампа старалась решить в комплексе несколько масштабных задач. Одна из них - ослабить возможности Китая как «мировой фабрики», разрушить концепцию «кимерики», при которой КНР выступала основным производителем товаров, а США - их потребителем [2]. Информационно Соединенные Штаты пытались подчеркнуть, что Китай являлся основной территорией для производства искусственного наркотика фентанила, массово распространенного в самих США6. Тем самым Белый дом рассматривал территорию Китая (а, значит, и его самого) как источник для масштабной неклассической угрозы безопасности. Акцентируя на этом внимание, администрация Д.Трампа стремилась использовать ситуацию для повышения эффективности оказываемого на КНР давления в торгово-хозяйственной сфере, обеспечения для себя больших возможностей для маневра в ходе переговорного процесса.

Вводя жесткие протекционистские таможенные барьеры, Белый дом стремился закрыть свой объемный внутренний рынок для китайского экспорта. Вместе с тем едва ли возможно массовое возвращение в США производств, вынесенных в КНР в постбиполярных реалиях. Соответственно, эта составляющая попыток осуществить реиндустриализацию Соединенных Штатов - за счет частичной деиндустриализации системного оппонента - на практике несостоятельна. Притом полноценный торговый конфликт с КНР весной - летом 2025 года стал оказывать заметное негативное влияние на ситуацию внутри США.

Именно это побудило Д.Трампа после серьезных колебаний (озвученная изначально идея не встречаться с Си Цзиньпином) не только организовать встречу с Председателем КНР 30 октября 2025 года, но и пойти на заметные уступки, особенно по таможенным тарифам. Представляется, что в данном случае администрация 47-го президента пришла к выводу, что фактор времени как минимум пока работал против Соединенных Штатов. Логично, что договоренности с Си Цзиньпином, по итогам которых стороны воздержались от совместной пресс-конференции, Д.Трамп старался информационно представить как свой успех, особое внимание уделяя шагам навстречу со стороны КНР, в том числе в деле ужесточения борьбы с производством фентанила7.

Намного большего успеха при реализации своих тактик, в том числе собственной реиндустриализации через деиндустриализацию визави по «сделкам», администрация Д.Трампа достигала в случае с европейскими «либеральными демократиями». Этому весьма способствовало желание последних отказаться от недорогих углеводородов из России, мотивированное политико-идейными причинами, а, по сути, идеологической зашоренностью [13].

В данном случае Белый дом успешно использовал желания истеблишмента европейских «либеральных демократий» ужесточать «сдерживание» России и сохранять возможно большую степень единства внутри Евро-Атлантического сообщества. Обыгрывая эти два стремления, Белый дом сумел добиться от ЕС обязательств по инвестициям в экономику США от большинства европейских государств - членов НАТО - оплаты ими производимых в Соединенных Штатах вооружений и военной техники для ВСУ (программа PURL, Prioritized Ukraine Requirements List, список приоритетных требования по Украине)8.

В политической и военной сферах администрация Д.Трампа в первые месяцы пребывания у власти стремилась через «сделки» добиться двух групп задач. Одна - прекратить как можно большее число военных и вооруженных конфликтов, занять роль модератора (пребывающего над схваткой) и гаранта мира и безопасности, притом в основном - политико-дипломатически, то есть без принятия обременительных военных обязательств. Другая группа задач - повысить со своей стороны управляемость конфронтациями с системными оппонентами - ИРИ, КНР и РФ. Под понятием «управление конфронтацией» автор понимает стремление одной из сторон повысить степень проактивности (и, соответственно, уменьшить реактивность) предпринимаемых шагов по «сдерживанию», эффективность и результативность этого процесса - ограничивать возможности оппонента, истощать, постепенно делать его «хрупким» изнутри. Одновременно США стремились обеспечить обратную ситуацию для себя, а также своих партнеров, особенно если они считались идейно близкими к данной администрации.

Одним из таковых для аппарата Д.Трампа выступал Израиль. После атаки ХАМАС 7 октября 2023 года ЦАХАЛ развернули цикл масштабных наземных операций в Газе, которые привели к поражениям (но не полному разгрому) ХАМАС, большим потерям среди мирного населения, особенно детей, тому, что фактически контроль над большей частью сектора перешел к Израилю. В конце сентября - ноябре 2024 года он нанес сильные, достаточно эффективные удары по движению «Хезболла» в Ливане. Это означало резкое ослабление одного из осевых элементов в «оси сопротивления» Ирана. Сразу же вслед за этим рухнул другой таковой, наиболее ценный, - правительство САР во главе с Президентом Б.Асадом.

В конце ноября - начале декабря 2024 года из провинции Идлиб, турецкой зоны деэскалации в Сирии, группировка «Хайят Тахрир Аш-Шам»* осуществила внезапные глубокие удары, развалила оборону правительственных войск и заняла Дамаск. «Ось сопротивления» представляла собой обширное стратегическое предполье для Ирана, территориально к западу и югу от него, служила системой препятствий на пути сдерживания ИРИ. Исходя из этого, критическое ослабление одного западного отрезка (под контролем движения «Хезболла») и обрушение другого (в САР) Израиль де-факто трактовал как признаки того, что сам Иран стал «хрупким» [10].

Такому восприятию способствовало и то, что ИРИ как объект для сдерживания провозгласил с середины 2022 года массив государств - членов НАТО, обвиняя Тегеран в нарушениях СВПД и попытках разработать ОМУ. Используя порицание за это как обоснование своих действий, Израиль 13 июня 2025 года начал массированные удары с использованием авиации, ракет, БПЛА по территории Ирана. Однако последний осуществил ответные действия по противнику, применив свои ракетные вооружения и ударные беспилотники.

22 июня 2025 года впервые в истории войн, которые вел Израиль (с 1948 г.), и впервые же с начала своего президентства Д.Трамп пошел на боевое применение ВС США для поддержки партнера - ВВС, в том числе самолеты стратегической авиации осуществили удары по ядерным объекта Ирана. Тем самым администрация 47-го президента США резко снизила порог (набор условий) для применения силы на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ).

Белый дом старался подчеркнуть, что это разовый удар (однако не исключал возможности повторить его) с целью значительно отбросить назад «ядерную программу» ИРИ, побудить его начать переговоры по новой «сделке» (более жесткой по условиям, чем СВПД, из которой Д.Трамп вышел), прекратить военный конфликт. В последнем случае Соединенные Штаты предоставили экстренную помощь Израилю как ценному партнеру, осознавая, что он оказался в состоянии истощения. Соответственно, Белый дом не мог позволить ему стать «хрупким», что ослабило бы две переплетенных воедино системы - сдерживания Ирана и присутствия самих США на БСВ.

Представляется, что этот мотив во многом определял решительность действий Белого дома при выдвижении плана по решению палестинской проблемы 29 сентября 2025 года9. При этом администрация Д.Трампа оказывала влияние на правительство Б.Нетаньяху, требуя от него поступиться меньшим - занятыми территориями в Газе, сохранять которые ему становилось все сложнее, ради большего. Таковым выступало не просто прекращение участия израильского государства в цикле военных и вооруженных конфликтов, что все более подрывало его мощь, но само его сохранение как дееспособного актора.

Так, вновь имело место сочетание рационального - понимание того, что партнер начинает критически ослабевать, что весьма опасно для самих Соединенных Штатов - и иррационального. Последнее состояло в уверенности обеспечить США-центричность региональной подсистемы международных отношений на БСВ и попытках через сдерживание лишать субъектности государство-цивилизацию, каковым является Иран. Желание совместить рациональное с иррациональным было отчетливо и в линии США по украинскому вопросу.

Причины двойственности позиции Д.Трампа по украинскому вопросу

Линия администрации Д.Трампа по конфликту на Украине демонстрировала в 2025 году заметную зигзагообразность. Иллюстративно, что двусторонние телефонные консультации с Президентом России В.В.Путиным Д.Трамп инициировал уже в первый месяц своей легислатуры, за чем последовали интенсивные очные двусторонние встречи на высоком уровне. Наиболее показательна дружественная тональность личных и в составе делегаций переговоров двух президентов в Анкоридже 15-16 августа 2025 года. Однако в сентябре-октябре 2025 года позиция Д.Трампа привела к определенной стагнации и даже деградации переговорного процесса. Инициировав в ходе телефонных консультаций с В.В.Путиным идею скорейших очных переговоров в Будапеште10, Д.Трамп затем отменил их, ввел согласованные по времени с ЕС санкции, первые с начала его действующей легислатуры. Это обусловлено соизмеримым влиянием двух противоположных по нацеленности групп причин.

С одной стороны, стратегию предельного ужесточения системы сдерживания России вплоть до состояния балансирования на грани полномасштабной войны сформулировали и последовательно осуществляли «либеральные демократии» - таковые в Европе, администрация Дж.Байдена. Они - идейные оппоненты для Д.Трампа, который в противовес так называемым либеральным ценностям отстаивал принципы протестантского национализма [14; 15; 16]. Союзники администрации Д.Трампа среди властей в странах - участницах ЕС - правительства В.Орбана в Венгрии, Р.Фицо в Словакии. Эти политики отчетливо осознавали необходимость отказаться от избыточной внешнеполитической нагрузки - прежде всего в виде поддержки неонацистского режима на Украине, который сегодня является ближайшим союзником «либеральных демократий».

По сравнению с последними у современных Венгрии и Словакии, а потенциально и у США при Д.Трампе, должен быть более высокий порог применения силы во внешней политике. Иными словами, они стремились не провоцировать эскалации, а, наоборот, снижать напряженность в рамках конфронтации, вернуться к полноценному использованию политико-дипломатических возможностей. Следование данным путем должно создать благоприятный внешний фон, обеспечить мощную поддержку электората внутри страны, столь необходимые для того, чтобы преобладать по влиянию перед адептами либеральных ценностей.

В представлении автора, данную линию изначально, в первые недели и месяцы своего второго президентства, избрал Д.Трамп. Он рассчитывал выйти на благоприятные для США внешнеэкономические и политические «сделки», тем самым обеспечить благоприятный фон для борьбы с оппонентами - сторонниками «либеральной демократии» внутри как самих Соединенных Штатов, так и Евро-Атлантического сообщества в целом. В последнем случае Д.Трамп рассчитывал через форсированное достижение многочисленных «сделок» заметно укрепить положение США в мире и, опираясь на этот результат, резко укрепить положение своей администрации, ее идейных сторонников уже непосредственно в рамках коллективного Запада.

С другой стороны, фактор принадлежности к нему также оказывал заметное влияние на администрацию Д.Трампа, особенно по мере того, как ей не удавалось реализовать форсированный выход на всеобъемлющее соглашение по Украине. Белый дом не препятствовал тому, чтобы сохранить для нее заметную военную поддержку (как минимум до заключения договоренностей), но с переложением нагрузки, особенно финансовой, на партнеров по НАТО. Администрация Д.Трампа стала использовать их, чтобы продемонстрировать готовность продолжать давления на РФ, притом считала его опосредованным, то есть де-юре без своего полноценного вовлечения. Соответственно, осенью 2025 года аппарат 47-го президента США стал реализовывать схему, во многом противоположную той, что была весной 2025 года: показать свой вес в рамках коллективного Запада, его вновь возросшую сплоченность, с данных позиций пытаться вести диалог с Россией.

Однако такой поворот означал, что Д.Трамп вступил как минимум в тактический союз с европейскими «либеральными демократиями», что весьма невыгодно самому действующему Президенту США. Ему стало намного сложнее вести борьбу с адептами либеральных ценностей внутри Соединенных Штатов и в целом Евро-Атлантического сообщества. Уверенность Д.Трампа в том, что он уже сумел подчинить идейных оппонентов себе, иллюзорна: «либеральные демократии» идут навстречу 47-му президенту США лишь там, где они сами в этом заинтересованы (прежде всего в деле роста своих военных расходов), притом оказывая заметное деформирующее влияние на своего идейного оппонента, ослабляя тем самым его электоральную поддержку.

Иллюстративно, что в 2025 году Д.Трамп неоднократно отдавал приказ использовать контингенты Вооруженных сил США для борьбы с незаконной миграцией и оргпреступностью в городах и штатах, где администраторами являлись представители Демократической партии. В конце октября 2025 года военное ведомство США отдало приказ о подготовке в составе Национальной гвардии сил кризисного реагирования, оснащенных и подготовленных для борьбы с беспорядками, численностью 23,5 тыс. человек личного состава (до 500 на каждый штат)11. Эта цифра показывает, сколь остра и масштабна для 47-го президента борьба с адептами либеральных ценностей.

Показательно также, что его администрация не смогла побудить европейские государства - членов НАТО и Украину принять те положения, которые были согласованы на встрече В.В.Путина и Д.Трампа в Анкоридже 15-16 августа 2025 года. Напротив, возрастало влияние на Белый дом партнеров, которых он должен был убеждать. Попытки изменить эту тенденцию, особенно после телефонных консультаций президентов РФ и США 16 октября 2025 года, предприняли идейные союзники Д.Трампа - прежде всего Венгрия.

«Либеральные демократии» как временные союзники, которые становятся постоянными попутчиками, побуждали США подниматься еще выше по лестнице эскалации в конфронтации с Россией - в частности, передать Украине крылатые ракеты «Томагавк» средней дальности действия, способные нести ядерные боезаряды. Однако каждая новая преодоленная ступень сверхопасна, учитывая, сколь большое их число стремительно преодолела администрация Дж.Байдена, тем самым провокационно приближалась к риску полномасштабного военного конфликта с применением ОМУ.

Последовательно стремясь не допустить его, Россия в конце октября 2025 года заявила об успешных испытаниях межконтинентальной крылатой ракеты неограниченной дальности «Буревестник» с ядерной энергетической установкой, оснащенной ею беспилотного подводного аппарата «Посейдон», а также скорой поставке на боевое дежурство межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) «Сармат»12. Данные меры весьма своевременны и безальтернативны как предупреждающие США о тупиковости дальнейшего следования по лестнице эскалации. Стараясь не допустить репутационного урона, Белый дом неизбежно пойдет на ряд формально симметричных шагов, но с высокой долей вероятности в облегченном варианте (испытания ЯО, но субкритические, т.е. без ядерных взрывов; запуск МБР-носителя ОМУ, но без ядерной боеголовки). Притом в целом перечисленные вынужденные шаги России будут побуждать аппарат Д.Трампа ставить в своей политике, особенно в отношении РФ, рациональное над иррациональным.

 

Внешняя политика Д.Трампа глубоко продумана, не представляет собой набор хаотичных, часто случайных решений, как может показаться на первый взгляд. Администрация 47-го президента стремится не допустить, чтобы вновь возникающий миропорядок потерял существенную часть США-центричности, что было характерно для предшественника. Поэтому она использует широкий набор инструментов.

Так, в Западном полушарии Д.Трамп уже в первые дни своего президентства демонстрировал стремление включить территории Канады и о. Гренландия в состав Соединенных Штатов, тем самым пытаться сделать синонимичными понятия «североамериканский» и «принадлежащий США». Прослеживается стремление максимально сблизить содержание последнего эпитета с «американским» в целом: иллюстративно, что осенью 2025 года Белый дом инициировал военно-политический кризис вокруг Венесуэлы, обвиняя ее в производстве наркотиков, то есть искусственно выстраивал образ как источник неклассических угроз безопасности13. Последнюю схему аппарат 47-го президента США неоднократно использовал в отношении тех, от кого стремился добиться серьезных уступок - талибов в Афганистане, Китая.

Наиболее распространенной тактикой являлся ускоренный выход на «сделки», выгодные США, в том числе с целью не допустить критического ослабления их партнеров в различных частях мира. Весьма сложным это оказалось для администрации Д.Трампа на украинском направлении. Рациональное проявилось прежде всего в следующем. Придя к власти, 47-й президент продемонстрировал осознание того, что Россия постепенно, но неуклонно движется к разгрому военной машины Украины, что заметно укрепляет позиции РФ как конституирующего элемента Глобального Севера. Притом Д.Трамп понимал, сколь опасно для самих США оказалось стремительное следование администрации Дж.Байдена по лестнице эскалации, в данной связи - необходимость вернуться к полноценному диалогу с РФ. Иррациональным являлось желание Д.Трампа не допустить критического ослабления Украины14, постановка здесь геостратегических мотивов выше, чем готовность до конца идти в идейной борьбе с «либеральными демократиями», взращенным при их поддержке неонацизмом. 47-й президент США видел именно в форсированных переговорах способ отстоять указанную позицию, то есть ограниченно учесть объективные национальные интересы России. Но только их всеобъемлющий учет позволит «сделке» состояться. С этой реальностью администрация 45-го президента США уже столкнулась на афганском направлении (при выработке соглашения с «Талибаном» в 2020 г.), аппарат 47-го президента США - с КНР при попытках оказать на нее масштабное давление в торгово-хозяйственной сфере. Стадия принятия неизбежного наступит для США и по украинскому вопросу.

 

 

1NATO 2022 strategic concept. Brussels: NATO HQ, 2022. P. 1-5. 

2Здесь и далее * обозначены запрещенные в России организации.

3https://www.whitehouse.gov/presidential-actions/2025/08/fourth-anniversary-of-the-attack-at-abbey-gate-2025/

4http://www.kremlin.ru/events/president/news/78166

5https://www.state.gov/secretary-marco-rubio-with-megyn-kelly-of-the-megyn-kelly-show

6https://www.whitehouse.gov/fact-sheets/2025/04/fact-sheet-president-donald-j-trump-closes-de-minimis-exemptions-to-combat-chinas-role-in-americas-synthetic-opioid-crisis/

7https://www.whitehouse.gov/fact-sheets/2025/11/fact-sheet-president-donald-j-trump-strikes-deal-on-economic-and-trade-relations-with-china/

8См., например: https://www.bundesregierung.de/breg-de/suche/pressebegegnung-kanzler-carney-2381528

9https://www.whitehouse.gov/articles/2025/10/global-support-for-president-trumps-bold-vision-for-peace-in-gaza/

10http://www.kremlin.ru/events/president/news/78237

11https://www.washingtonpost.com/national-security/2025/10/30/pentagon-national-guard-quick-reaction-force/

12http://www.kremlin.ru/events/president/news/78341

13Например: https://www.state.gov/releases/office-of-the-spokesperson/2025/09/presidential-determination-on-major-drug-transit-or-major-illicit-drug-producing-countries-for-fiscal-year-2026

14https://www.whitehouse.gov/articles/2025/03/more-support-for-trump-administrations-pursuit-of-peace-in-ukraine/

 

Источники и литература

  1. Трунов Ф.О. США и система военно-политических форматов антикитайской направленности в ИТР // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 9: Востоковедение и африканистика. 2025. №4. С. 110-134.
  2. Сидоров А.Ю. Отношения США и Китая при администрации Дж.Байдена: новый этап противостояния // Актуальные проблемы Европы. 2024. №4. С. 27-48.
  3. Трунов Ф.О. Эволюция сил передового развертывания НАТО к середине 2022 г. // Россия и современный мир. 2022. №4. С. 100-122.
  4. Трунов Ф.О. Эволюция военного присутствия США в Европе: пример ФРГ // США и Канада: экономика, политика, культура. 2021. №2. С. 38-56.
  5. Белов В.Б. Хозяйственно-политическая роль Германии в Евросоюзе // Актуальные проблемы Европы. 2019. №4. С. 93-113.
  6. Мачитидзе Г.Г. США - «Талибан»: сравнительный анализ этапов переговоров // Сравнительная политика. 2020. №1. С. 65-74.
  7. Трунов Ф.О. Вынужденное принятие неизбежного в стратегии США по урегулированию: от Вьетнама и Афганистана к Украине // Международная жизнь. 2025. №4. С. 20-29.
  8. Мачитидзе Г.Г. США - Афганистан: крах асимметричного альянса // Международные процессы. 2022. №4. С. 23-36.
  9. Степанова Е.А. Терроризм и антитерроризм в талибском Афганистане и фактор ИГИЛ-Хорасан // Пути к миру и безопасности. 2024. №2. С. 11-53.
  10. Трунов Ф.О. Европейские государства и проблемы безопасности на Большом Ближнем Востоке: устремления и военно-политические возможности // Актуальные проблемы Европы. 2025. №4. C. 8-30.
  11. Абрамова Е.А., Дегтерев Д.А. Франция в меняющейся расстановке сил в Сахеле: геометрия влияния // Актуальные проблемы Европы. 2025. №4. С. 154-173.
  12. Трунов Ф.О. Значение победы в Великой Отечественной войне для судеб народов Европы и Северной Америки // Вестник Российской академии наук. 2025. №25. С. 16-25.
  13. Братерский М.В. Экономические перспективы Евро-Атлантического сообщества в период глобальной политической перестройки // Актуальные проблемы Европы. 2025. №2. С. 22-42.
  14. Новикова О.Н. Христианский национализм в США // Россия и современный мир. 2024. №3. С. 180-193.
  15. Петров И.И. Три европейских партийных полюса и начало второго президентского срока Дональда Трампа // Актуальные проблемы Европы. 2025. №2. С. 43-65.
  16. Надточей Ю.И. «Непознанная Венера»: Европейский союз в современном идейном дискурсе Республиканской партии США // Актуальные проблемы Европы. 2025. №2. С. 66-92.