Изучение особенностей современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве не первый год задает тон и определяет траекторию дискуссии участников международной Ялтинской конференции, проводимой журналом «Международная жизнь». Несмотря на то, что более 30 лет прошло с развала СССР, постсоветское пространство демонстрирует целую палитру точек соприкосновения и направлений, по которым происходит объединение усилий и углубление сотрудничества. В их числе неизменно остается совместное противодействие общим вызовам и угрозам. Ничто не объединяет людей так, как общий враг, общая угроза. Эта истина неоднократно проходила проверку временем. Осознание присутствия общей угрозы, противодействие которой требует коллективных усилий, снимает разногласия, способствует повышению градуса заинтересованности стран в сотрудничестве и объединении.

Традиционно в числе угроз безопасности, противодействие которым дает импульс межгосударственному сотрудничеству, фигурируют международный терроризм и экстремизм. Безусловно, это верно - доказательством тому служит деятельность межгосударственных координационных институтов, таких как АТЦ СНГ, РАТС ШОС, ОДКБ, ЕАГ. Вопросы противодействия терроризму и экстремизму традиционно рассматриваются в рамках отдельной секции международной научно-практической конференции, которую ежегодно организуют МГЛУ и АТЦ СНГ1.

Однако сегодня все чаще в повестке многих международных и национальных площадок по безопасности появляются вопросы противодействия радикализму и борьбы с радикализацией граждан. Почему тема стала животрепещущей, если радикализм как явление не является порождением современности - не первое столетие он сопровождает социально-политическое развитие государств, становясь причиной кардинальных изменений государственного устройства?

Одни из первых упоминаний о радикализме относят еще к концу XVIII века и чаще всего связывают с Великой французской революцией, которая стала своего рода катализатором распространения радикальных идей по всей Европе. Революционеры во Франции, особенно якобинцы, выступали за радикальное переустройство общества, включая свержение монархии, установление республики, всеобщее избирательное право, социальное равенство. В XIX веке радикализм стал более широким понятием, охватывающим различные политические и социальные движения, выступавшие за коренные изменения в обществе. Здесь важно подчеркнуть - с применением насилия. В XX веке радикализмом «болели» социал-демократические, социалистические и другие левые, неолиберальные, а также и современные неоконсервативные партии и движения.

Появление радикализма как альтернативы эволюционному общественному развитию всегда вызывало очевидную реакцию правительств. Так, европейские монархии и консервативные силы видели во Французской революции угрозу для существующего социального и политического порядка и активно подавляли революционные и радикальные идеи. В XIX веке против социалистических и анархистских движений задействовали армию и полицию. Борьба с радикализмом в XX веке велась в том числе путем реализации законодательных мер, а также дискредитацией радикальных идеологий, проведением реформ, направленных на устранение причин, являвшихся первопричиной радикализма.

В XXI веке тема радикализма не потеряла своей актуальности. Это обусловлено целым рядом взаимосвязанных факторов, благодаря которым для большинства стран мира данная проблема приобрела реальную серьезность и даже опасность. К ним относятся в том числе:

- рост терроризма и экстремизма - речь идет о деятельности различных исламистских террористических организаций, таких как запрещенные в России и других странах СНГ - ИГИЛ, «Аль-Каида», а также распространении право- и леворадикальных идеологий;

- социально-экономические факторы, включая экономическое неравенство, рост безработицы и бедность, которые усугубляют маргинализацию и повышают восприимчивость населения к радикальным идеям;

- геополитические факторы, связанные с продолжающимися и вновь возникающими вооруженными конфликтами, создающими условия для гуманитарных кризисов в различных уголках Земли;

- развитие информационно-коммуникационных технологий, расширяющих возможности для мгновенного и анонимного распространения дезинформации и фейков, прекрасно «сдабривающих» почву для формирования радикальных идей.

Все это позволило реанимировать радикалистский дискурс и создать условия, при которых «одной из примет современного мира стало возрождение радикализма в самых разнообразных формах» [1].

Следует добавить, что стремительное развитие информационных технологий, взрывной рост социальных сетей способствовали также появлению такого явления, как саморадикализация, то есть самостоятельное усвоение радикальных идей. В начале 2000-х годов теракты в Европе заставили специалистов обратить на этот феномен пристальное внимание. Наиболее рельефно радикализм показал себя в 2014-2017 годах, когда многие страны мира, в том числе государства СНГ, несколько неожиданно для себя столкнулись с активным выездом граждан в Сирию и Ирак для участия в деятельности ИГИЛ. Вдохновившись радикальной идеологией «всемирного джихада» в киберпространстве (читай: саморадикализовавшись) и предлагаемым ее модераторами утопичным видением мирового порядка, тысячи адептов, в том числе с членами своих семей, устремились на Ближний Восток. Точное количество иностранцев в рядах терорганизаций, которым резолюция Совета Безопасности ООН дала определение «иностранный боевик-террорист» [2], неизвестно. Но по оценкам экспертов, речь шла о 30-40 тыс. иностранных граждан, в том числе порядка 5-6 тыс. человек из стран СНГ.

Правительства стран стали предпринимать усилия, чтобы оградить граждан от деструктивного влияния террористической пропаганды, включая мониторинг и удаление радикального контента из социальных сетей и других онлайн-платформ. Осуществлялась разработка контрнарративов, разоблачающих манипуляции радикальных пропагандистов, проводились информационные кампании (например, конкурсы студенческих инициатив)2, разъясняющие опасность радикальных идеологий. Обеспечивался тщательный контроль за выездом граждан в страны, граничащие с зонами террористической активности. Повсеместно ужесточалось законодательство в части уголовной ответственности за участие и поддержку террористической деятельности. Необходимость принятия совместных мер противодействия придала импульс международному сотрудничеству, предполагающему обмен национальным опытом и информацией о радикальных организациях и их участниках, проведение совместных исследований по тематике терроризма и радикализации, осуществление контртеррористических операций.

После подавления ИГИЛ в контролируемых курдами лагерях для военнопленных, например Аль-Холь и Родж, оказались тысячи членов семей бывших участников «Исламского государства». В ответ на призыв ООН многие страны стали реализовывать мероприятия по возвращению своих граждан, в первую очередь детей и женщин, из этих лагерей. При этом страны СНГ оказались в лидерах: были запущены целевые государственные программы репатриации - «Жусан» (Казахстан), «Мехр» (Узбекистан), «Мээрим» (Кыргызстан). С неменьшим размахом этой деятельностью занимались в России: из Сирии, Ирака, Пакистана, Турции удалось вернуть более 590 детей [3]. В то же время эта гуманитарная миссия определила перед странами новую сложную задачу, с которой в таком масштабе раньше сталкиваться не приходилось. Речь шла о необходимости «перепрограммирования» и возвращения в социум тех, кто подпал под деструктивное воздействие террористических идеологов, иными словами - дерадикализации, то есть процессе обратном радикализации.

Эта деятельность не только поставила перед странами СНГ ряд задач со множеством неизвестных, но и открыла новые возможности для взаимодействия. Давайте попробуем разобраться, о чем идет речь? Взяв на себя обязательства по возвращению граждан, каждая страна стала по-своему выстраивать алгоритм работы с ними, при этом наталкиваясь на «подводные камни» и выявляя пробелы. Только в рамках организованной Казахстаном спецоперации «Жусан», проведенной с 2019 по 2023 год, было возвращено более 700 человек, с каждым из которых необходимо было проводить работу по адаптации. Несомненно, успехи всегда приятно анонсировать. Но не менее важно делиться извлеченным пусть даже негативным опытом: какие методики не сработали, имеются ли случаи рецидива и в чем их причина и т. д.

В целях обмена передовой практикой при координации международных организаций инициировались тематические конференции, семинары и «круглые столы». В этой связи можно вспомнить специализированную международную видеоконференцию, проведенную в сентябре 2020 года Контртеррористическим управлением ООН, в ходе которой была предпринята попытка осветить опыт стран Центральной Азии по работе с репатриантами. Более подробное обсуждение этой тематики прошло на региональном уровне. В апреле 2024 года вопрос реабилитации и ресоциализации возвращенных лиц был включен в повестку организованного Антитеррористическим центром СНГ (АТЦ СНГ) ежегодного мероприятия [4], а месяц спустя в Ташкенте провели первое заседание Регионального экспертного совета стран Центральной Азии по вопросам реабилитации и реинтеграции возвращенных граждан из зон вооруженных конфликтов [5].

Еще раньше, в конце 2020 года в выступлении Президента Республики Узбекистан Ш.М.Мирзиёева на Совете глав государств СНГ (СГГ) прозвучала идея создания межгосударственного программного документа с акцентом на взаимодействии стран Содружества в области дерадикализации. От идеи до воплощения прошло четыре года, проделан путь разработки и согласования, в октябре 2024 года эта Программа была утверждена решением СГГ на период 2025-2027 годов. Она предусматривает реализацию ряда мероприятий и ставит целью не только развить международно-правовую базу сотрудничества в области дерадикализации, но и выстроить взаимодействие при проведении информационно-пропагандистских акций, наработать аналитический потенциал и сформировать соответствующий научно-методический фундамент на данном направлении.

Следует отметить, что этот межгосударственный документ, призванный объединить страны Содружества в противодействии бескомпромиссной приверженности взглядам, ведущим к оправданию терроризма и экстремизма, на сегодняшний день не имеет аналогов. Конечно, усилия по обмену практиками в области дерадикализации предпринимались ранее и другими международными структурами, но именно в СНГ данная работа поставлена на программную основу. Подписав документ, главы государств согласились с идеей задействования широкого круга акторов, охватывающего не сколько правоохранительный блок, но в первую очередь специалистов в области религии, истории, политологии, социологии и психологии. И это неслучайно - дерадикализация не относится к компетенции органов безопасности.

Все новое требует апробации и прощупывания зыбкой почвы неизвестности. Именно поэтому в июне 2025 года АТЦ СНГ расширил повестку своего ежегодного коллегиального мероприятия с участием представителей национальных антитеррористических центров, предложив участникам от компетентных органов, специализированных образовательных и научных организаций обсудить проблемы дерадикализации. Состоявшаяся дискуссия показала, насколько многогранна предстоящая работа. Взять хотя бы терминологический аспект. Требуется оперирование едиными дефинициями и их однозначное понимание всеми участниками процесса.

Очень часто международные отношения страдают отсутствием согласованности терминологического аппарата. Стоит отдать должное разработчикам программы - им удалось еще на этапе ее утверждения согласовать между государствами перечень основных терминов и определений. Радикализация, радикализм, социальная интеграция, дерадикализация - эти и некоторые другие понятия получили не вызывающие противоречий у участников программы определения. Очевидно, что по мере дальнейшей работы в этом направлении перечень терминов будет прирастать.

Организованная АТЦ СНГ дискуссионная площадка представителей практики и науки позволила взглянуть на проблему шире. С одной стороны, выяснилось, что государства сталкиваются с разными видами радикализации - политической, исламистской, нацисткой, уголовной. Соответственно и работа в обратном направлении вроде как должна быть разной. Однако из выступлений экспертов можно сделать вывод, что существует достаточное количество точек приложения совместных усилий.

Во-первых, если говорить об исламистском радикализме, то он проявляется как в странах Центральной Азии, так и в России, что делает возможным кооперацию на межгосударственном уровне при выстраивании работы с теми, кто подвержен этому явлению.

Во-вторых, в современных геополитических реалиях для России характерен рост радикальных проявлений украинского национализма и неонацизма. Но это «головная боль» не только нашей страны. С учетом географической близости к зоне конфликта может ли остаться Беларусь в стороне от этой «заразы»? Совпадающей задачей здесь является необходимость отвращения, в первую очередь молодежи, от нацистских идей.

В-третьих, мероприятие АТЦ СНГ показало, что полем для интеграции усилий стран Содружества является работа по очистке цифрового пространства от «радикального мусора», причем абсолютно разного толка. При этом работа по дерадикализации цифровой среды не может сводиться исключительно к блокированию радикального материала, но и требует, как отметил профессор МГУ член научно-консультативного совета при АТЦ СНГ Сергей Володенков, «разработки и продвижения привлекательного онлайн-контента, дезавуирующего радикальную идеологию и предлагающего конструктивные альтернативы» [6]. Действуя в связке, страны СНГ в значительной степени могут дополнить прилагаемые ими усилия.

В-четвертых, в условиях повсеместного использования технологии искусственного интеллекта (ИИ) для генерации идеологического, в том числе радикального контента и его распространения по каналам коммуникации, новые возможности для интеграции усилий стран Содружества открывает совместная работа по созданию правовых рамок функционирования этой технологии. Определенные шаги на этом направлении сделаны на национальном уровне: так, в Российской Федерации были внесены в 2024 году изменения в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», касающиеся, например, маркировки контента, созданного генеративным ИИ.

На межгосударственном уровне также продемонстрированы определенные успехи: в апреле 2025 года результатом интеграции усилий стран Содружества стало принятие Межпарламентской ассамблеей СНГ модельного закона «О технологиях искусственного интеллекта» [7]. В нем, в том числе, заложены принципы регулирования отношений в сфере технологий ИИ, предусматривающие помимо прочего необходимость принятия мер по противодействию незаконному использованию таких технологий. Теперь задача национальных регуляторов стран СНГ - оперативно имплементировать новеллы, касающиеся регулирования использования ИИ, в свои правовые рамки.

В-пятых, выявление и блокировка цифровых распространителей радикальных идей предъявляет значительные требования к используемым для этой цели технологиям и компетенциям специальных служб. Объединение же технологических потенциалов стран Содружества, особенно в условиях санкционной политики «коллективного Запада», в значительной степени повышает шансы на успех.

Как видится, задача по дерадикализации, с одной стороны, представляется вызовом для обеспечения национальной безопасности, а с другой - открывает странам Содружества новые возможности экспертного взаимодействия, в выигрыше от которого останутся абсолютно все заинтересованные участники, и развития многосторонних связей.

 

 

1Тема МНПК, проведенной 23-26 сентября 2025 г., - «Формирование на евразийском пространстве архитектуры равной и неделимой безопасности: вызовы, перспективы, проекты».

2Так, например, с 2020 г. АТЦ СНГ и МГЛУ проводят конкурс «Студенческий щит» по проблематике противодействия идеологии терроризма.

 

Источники и литература

  1. Емелин В.А., Тхостов А.Ш. Современный радикализм: феноменология, происхождение, механизмы // URL: https://psy.su/feed/9540/ (дата обращения: 09.08.2025).
  2. Резолюция 2178 (2014). Док. ООН S/RES/2178 (2014).
  3. При содействии Львовой-Беловой из Сирии на родину вернули 26 детей // URL: https://rapsinews.ru/human_rights_protection_news/20241122/310435695.html
  4. Главы антитеррористических центров СНГ определили направления сотрудничества // URL: https://tass.ru/bezopasnost/20504847 (дата обращения: 20.08.2025).
  5. В Ташкенте стартовало первое заседание Регионального экспертного совета по реабилитации и реинтеграции возвращенцев // URL: https://yuz.uz/ru/news/v-tashkente-startovalo-pervoe-zasedanie-regionalnogo-ekspertnogo-soveta-po-reabilitatsii-i-reintegratsii-vozvraentsev (дата обращения: 26.08.2025).
  6. Материалы XVIII Совещания начальников головных подразделений компетентных органов государств - участников СНГ, отвечающих за борьбу с терроризмом, и руководителей национальных структур государств - участников СНГ, обеспечивающих координацию деятельности в сфере противодействия терроризму и экстремизму, июнь 2025 г.
  7. Модельный закон «О технология искусственного интеллекта». Принят постановлением МПА СНГ 18.04.2025. №58-8.