Диалектический взгляд на международные отношения позволяет рассматривать Союзное государство России и Белоруссии, как парадокс. Одновременно - это союз двух суверенных государств и единое государство, пусть и в состоянии строительства. Одновременно Союзное государство решает задачи реинтеграции постсоветского пространства через экономическую интеграцию на евразийском пространстве и функционирует как важнейший фактор постсоветского пространства в контексте европейской безопасности.

В сентябре 2025 года в Великом Новгороде проходил слет операторов боевых беспилотных систем. И хотя на нем прямо не касались военных вызовов на западной границе Союзного государства, люди на фронте убеждены в неизбежности войны с Европой. Кроме того, системный подход при исследовании угрозы вынуждает учитывать факторы активной милитаризации с 2022 года Польши и стран Прибалтики [9, с. 13-16], интенсификацию военных учений восточного фланга стран НАТО, планы подготовки диверсионных операций по захвату белорусских регионов с участием украинских боевиков, которые были в январе 2025 года обнародованы государственным секретарем Совета безопасности Республики Беларусь Александром Вольфовичем [1].

Представители вооруженных сил России на поле боя уже видят реализацию европейского проекта «Стены дронов» (Drone Wall), который должен быть полностью реализован к 2028 году и который должен на протяжении российских границ - от Норвегии и до Украины, включая Финляндию и Прибалтику, - создать комплексную систему наземных сенсоров, датчиков, камер, вышек, дронов, связанную со спутниковой группировкой и увязанную в единый комплекс. Важно понимать, что «стена дронов» - не только оборонительное средство, но и наступательное оружие, которое способно двигаться вперед.

Поэтому очередной залет беспилотников в Польшу в начале сентября 2025 года, предупреждение Варшавы об этом инциденте со стороны А.Г.Лукашенко, а также последующее временное закрытие польско-белорусской границы посылает несколько сигналов.

Первый - безопасность в Европе невозможна без России и Беларуси.

Второй - Союзное государство России и Беларуси может быть ключевым звеном новой европейской архитектуры безопасности.

Третий - тестирование «стены дронов» началось на границах Союзного государства и там будет продолжаться.

И как мы увидим дальше, вся политика европейской интеграции после 1991 года была и остается не только антироссийской, но и нацеленной на дезинтеграцию Союзного государства.

Главное, что необходимо помнить про любые интеграционные проекты Европы для постсоветского пространства, в них никогда не было место России. И в них всегда стремились включить Беларусь.

Европейский союз разработал и запустил ряд интеграционных программ, главные из которых - Европейская политика соседства (ЕПС) и «Восточное партнерство» (ВП) самым активным образом работали с ближайшими партнерами России по СНГ.

В 1991 году ЕС видел в постсоветском пространстве экономически и политически слабую территорию, которую возможно интегрировать в единый регион с европейскими нормами [15, с. 12]. Цели политики Евросоюза на постсоветском пространстве, особенно после второй волны расширения в 2007 году, когда в ЕС вошли Болгария и Румыния, были определены как развитие интеграционных связей с постсоветскими странами - Азербайджаном, Арменией, Беларусью, Грузией, Молдовой, Украиной - с перспективой создания зоны свободной торговли этих стран с ЕС [2, с. 79]. В начале 2000-х в ЕС поняли несостоятельность создания единого постсоветского европейского региона. Это объяснялось дезинтеграционными тенденциями и влиянием внешних факторов. Внимание было сосредоточено на двусторонних форматах сотрудничества [15, с. 13].

Факторы европейской политики

Запущенный в 2004 году проект Европейской политики соседства преследовал цели создания так называемого кольца друзей, пояса стабильности, а по факту - буферной зоны. Цель - отделить Россию от Европы через распространение европейских стандартов, демократии, европейских ценностей, стимулирование в странах экономических и политических реформ, но без перспектив членства в ЕС для постсоветских стран.

Важно, что интеграционный проект ЕС для постсоветских стран был основан не на учете национальных интересов стран, а на их игнорировании [13, с. 12].

В 2005-2008 годах Европейская политика соседства изменилась от добрососедской концепции к стратегии освоения ресурсов стран СНГ и контроля постсоветского пространства при участии ЕС, НАТО и США [10, с. 171]. С точки зрения политического реализма ЕС таким образом стремился усилить свои позиции в регионе через силу и влияние, а доминирование ЕС в двусторонних отношениях со страной-партнером позволяло оказывать максимальное влияние на страну-партнера [15, с. 16].

Учредительный саммит «Восточного партнерства» при инициативе Польши и Швеции прошел в 2009 году в Чехии, второй саммит - в 2011 году в Польше. За участие в «Восточном партнерстве» от постсоветских стран требовалось отказаться от Таможенного союза с Россией. Бюджет ВП в 2010-2013 годах составлял около 600 млн евро. За указанный период его программы получили постсоветские страны: Азербайджан - 82,5 млн, Армения - 186,8 млн, Беларусь - 73,1 млн, Грузия - 239,9 млн, Молдова - 366,6 млн, Украина - 526 млн [6, с. 29].

Первоначально ВП не предполагало участие в проекте России, однако в последующем ЕС предложил такое участие для РФ в контексте рассмотрения вопросов Калининградской области, от чего Москва сразу отказалась.

Интеграционный проект предполагал, что все 27 членов ЕС будут сотрудничать с шестью постсоветскими странами - восточными партнерами, двигаясь от политической ассоциации к экономической интеграции. Руководство России рассматривало такое наполнение интеграционного проекта, как потенциально конфликтогенное и как инструмент противодействия интеграционным проектам с участием России [6, с. 20].

Соглашение об ассоциации предполагало готовность придерживаться согласованной с ЕС внешней политики, а также политики в области безопасности и обороны. Проект ЮГК - прямого конкурента российского коридора «Южный поток» должен был обеспечить энергобезопасность Европы через сеть новых газопроводов «Набукко» в обход России [10, с. 173, 180, 182].

По оценке ряда российских исследователей, европейский проект «Восточное партнерство» является одной из основных причин острого кризиса на Украине 2013 года [6, с. 20].

Беларусь стала единственной постсоветской страной, которая реально так и не начала интеграцию в формате «Восточного партнерства» на уровне перспектив соглашения об ассоциации, зоны свободной торговли, упрощения визового режима, выбрав путь вступления в Таможенный союз с Россией и Казахстаном.

В 2010 году ЕС в одностороннем порядке прервал диалог с Минском после победы на очередных президентских выборах А.Г.Лукашенко, которые Евросоюз не признал.

Таким образом, если рассматривать европейский проект единого постсоветского экономического пространства без России как опасный проект для постсоветской интеграции, как вирус, то фактор Союзного государства на этапе 2008-2010 годов сыграл роль «вакцины» в рамках постсоветского региона.

В 2021 году Беларусь официально приостановила свое членство в проекте ВП в связи с невозможностью выполнения взятых на себя обязательств из-за санкций, введенных ЕС в отношении Беларуси. По настоящее время проект ВП представлен Азербайджаном, Арменией, Грузией, Молдовой, Украиной.

Польский фактор

С момента распада Советского Союза, Беларусь стала объектом активной польской политики, направленной на максимальную переориентацию Беларуси на Польшу без подъема флага. Использовались инструменты «карты поляка», дипломатии, пропаганды, основанной на этнической близости белорусов и поляков [9, с. 33].

Польский проект «Междуморье» уходит корнями в 1926 год, когда будущий глава Польши Ю.Пилсудский предложил проект объединения всех государств Восточной Европы - Польши, Украины, Беларуси, Литвы, Латвии, Эстонии, Молдовы, Венгрии, Румынии, Югославии, Чехословакии, Финляндии - в конфедеративное государство для защиты от российского и германского влияния [14, с. 16]. Проект «Междуморье» Пилсудского привел к появлению в 1946 году польской внешнеполитической доктрины УЛБ (по названию государств, входивших в Речь Посполитую - Украины, Литвы, Беларуси). Доктрина УЛБ продвигала идею создания буферной зоны между Россией и Европой через эффективное взаимодействие примерно равных по экономическому потенциалу государств - Польши, Украины, Литвы, Беларуси, которые должны были развиваться в едином прозападном направлении [5, с. 131].

В 2015 году Президент Польши А.Дуда объявил о реанимации этой интеграционной идеи под названием «Инициатива трех морей» (ИТМ), «Триморье», «Балто-Адриато-Черноморская инициатива» (БАЧИ), в которой уже не было Беларуси, интегрированной с Россией в Союзное государство. Целью ИТМ стало развитие интеграции сначала в европейском векторе, а позже в североатлантическом [5, с. 133]. Проект «Триморье» объединил 13 государств ЕС: Австрию, Болгарию, Венгрию, Грецию, Латвию, Литву, Польшу, Румынию, Словакию, Словению, Хорватию, Чехию, Эстонию. Затем к проекту в качестве стран-партнеров присоединились Украина (2022 г.), Молдова (2023 г.), Черногория, Албания, Испания, Турция (все - в 2025 г.).

Главная идея проекта ИТМ - объединить в единую группировку европейские государства, совокупно имеющие выход к трем морям: Черному, Балтийскому, Адриатическому. Одним из авторов концепции ИТМ стал бывший главнокомандующий силами НАТО в Европе генерал Дж.Дж.Логан [12, с. 371].

В некотором роде ИТМ унаследовал географическую архитектуру другого западного интеграционного проекта - «Содружество демократического выбора» (СДВ), учрежденного в Киеве в 2005 году Украиной и Грузией, как организация государств, в которых победили «цветные революции», и которая должна стать альтернативой СНГ. В СДВ вошли Украина, Молдова, Латвия, Литва, Эстония, Словения, Северная Македония, Румыния, Грузия. Одна из целей объединения - поддержка оппозиционных сил в постсоветских странах.

В учредительных документах СДВ была прямо зафиксирована антироссийская направленность проекта, страны-участницы объявлялись демократической осью, которая должна снизить роль России в регионе [3, с. 25]. Последняя встреча в формате СДВ прошла в 2006 году, после чего организация приостановила деятельность, а страны-участницы сосредоточились на других схожих проекта, как «Триморье» (ИТМ).

После 2020 года проект получает активную поддержку со стороны США, что позволяет рассматривать Польшу как возможного американского сателлита в геополитическом противостоянии с Россией и Союзным государством в регионе [5, с. 134]. В рамках ИТМ Польша активно выдвигает инициативы по сотрудничеству стран - участниц группы в вопросах энергетической безопасности, функционирования и расширения транспортных коридоров в обход России, экономического сотрудничества.

В формате ИТМ Польша намеревалась организовать новый речной транспортный коридор Е-40 для торговли с Беларусью и Украиной, который должен был соединить Гданьск, Брест, Киев, Одессу, Херсон и получить выход в Черное море. Официальный Минск поддерживал проект, несмотря на то что Беларусь не являлась участников ИТМ. Однако после победы А.Г.Лукашенко на президентских выборах в Беларуси Польша отказалась реализовывать проект, а отношения между странами охладели [4, с. 117-118]. Приведенный пример в очередной раз продемонстрировал неизменность европейского подхода в отношениях с Беларусью, в которых ЕС используют экономические рычаги как инструмент давления для внутриполитических изменений в Беларуси.

Один из выводов может быть таковым, что проект ИТМ маскируется под инфраструктурную интеграцию, нацеленную на строительство большого числа новых автомобильных и железных дорог, а также трубопроводов, которые существенно повысят связанность стран группировки. Однако инфраструктурная наполненность ИТМ приведет к геополитическим изменениям как для Польши, так и игроков, чьи интересы сталкиваются в регионе, - России, Беларуси, США, ЕС, Китая [4, с. 118].

Применяя геополитический подход, автор делает вывод, что «Триморье» в перспективе может стать одним из главных вызовов для Союзного государства России и Белоруссии на западном направлении.

Проект «Междуморья» базируется не столько на прямых военных захватах восточных соседей Польши, сколько на политике «мягкой силы». Работая в формате «Восточного партнерства» Польша при любом удобном случае отрицала наличие интересов Москвы в регионе [9, с. 24].

Для целей наполнения политического проекта ИТМ культурным и цивилизационным содержанием в Польше в 2021 году был открыт научный институт Collegium Intermarium, в который набираются на работу ученые из Восточной Европы. С одной стороны, ИТМ отражает геополитические амбиции Польши и интересы США, которые стремятся сохранить атлантическую направленность Европы, а также не заинтересованы в росте влияния России в Евразии.

В июле 2020 года - за месяц до проведения очередных президентских выборов в Беларуси, в Польше была создана региональная интеграционная группировка «Люблинский треугольник» (ЛТ), в которую вошли Литва, Польша, Украина. Первоначально авторы инициативы включали Беларусь в орбиту своих интересов, а официальный Минск смотрел на ЛТ оптимистично как на возможность восстановления отношений с ЕС, которые были одним из приоритетов Беларуси с 1991 года.

На первую встречу глав МИД стран-участниц получил приглашение министр иностранных дел Беларуси В.Макей [8, с. 124].

В свою очередь, заявленные цели интеграции - углубление военного, политического, экономического и социального сотрудничества, а также поддержка интеграции Украины в НАТО и ЕС - только усиливали геополитические угрозы для Союзного государства [11, с. 103]. Фактически, данный многосторонний формат с первых дней был направлен на оказание влияния на внешнюю политику Беларуси [8, с. 122]. В рамках группировки создана совместная литовско-польско-украинская военная бригада. В молодежный формат работы организации вовлекаются представители Беларуси. Страны ЛТ придерживаются единого мнения по вопросам усиления и расширения НАТО в регионе [7, с. 50], что диаметрально противоположно взгляду Союзного государства на архитектуру безопасности и только усиливает первопричины резкой эскалации украинского конфликта.

Победа А.Г.Лукашенко на президентских выборах в августе 2020 года привела к новому охлаждению отношений между странами ЛТ и Беларусью. Польша, которая поддерживала внутриполитическую нестабильность в Беларуси, рассчитывала путем смены власти добиться выхода Беларуси из Союзного государства с Россией [8, с. 125]. Участники ЛТ не скрывают, что проект служит инструментом для укрепления и распространения влияния США в регионе [7, с. 51].

Количество интеграционных проектов, нацеленных против национальных интересов России в постсоветском регионе, в которых приняла участие с 1991 года Украина, позволяет сделать вывод, что Украиной после распада Советского Союза был сделан не европейский, или атлантический выбор, а антироссийский. Диаметрально противоположный пример показала политика Беларуси [13, с. 12].

Выводы. Благодаря ЕПС и ВП в ряде постсоветских стран - Украине, Грузии, Молдове - хотя и не синхронно, был запущен процесс реформ по западному сценарию. Вестернизация Беларуси провалилась сразу из-за неприятия европейского вмешательства во внутреннюю политику. ЕПС и ВП частично институционализировали присутствие ЕС на постсоветском пространстве, что стимулировало создание интеграции в формате ЕАЭС.

Кооперация трех стран - Польши, Украины, Литвы - в формате ЛТ и ВП, создает каркас антироссийской восточноевропейской группировки, вступая в конкуренцию геополитических проектов с Союзным государством.

Европейская интеграция на постсоветском пространстве угрожает Союзному государству геополитической изоляцией, сужением пространства для маневра России и Беларуси. Рост военных угроз с Запада укрепляет восточный фланг НАТО, приводит к повышению нагрузки на бюджеты стран.

Успешность проектов Запада уменьшит возможности России быть центром силы и экономическим полюсом для соседей. Также успех Запада будет означать укрепление трансатлантического единства и снижение ценности Союзного государства, которая для нас носит стратегическое значение. Этого допустить мы не должны.

 

Источники и литература

  1. Актуальный разговор с государственным секретарем Совета безопасности Республики Беларусь // URL: https://www.sb.by/articles/zalog-ukrepleniya-belorusskoy-gosudarstvennosti.html (дата обращения: 29.09.2025).
  2. Андронова И.В. Эволюция интеграционных процессов на постсоветском пространстве // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Экономика 5. 2012. С. 72-81.
  3. Антипов А.А., Щанкина Л.Н., Левчук С.В. Содружество демократического выбора: достоинства и недостатки. Теории и проблемы политических исследований // Аналитика Родис. 2022. С. 22-29.
  4. Афонин А.Д. Польские инициативы регионального форматирования Центрально-Восточной Европы. Конец XX - первая четверть XXI в. // Вишеградская Европа. Центральноевропейский журнал. 2024. С. 22-38.
  5. Ворожеина Я.А., Курганский А.А. Генезис и эволюция польской геополитической концепции Междуморья // Современная Европа. 2023. С. 127-138.
  6. Гаман-Голутвина О.В., Пономарева Е.Г., Шишелина Л.Н. Восточное партнерство: борьба сценариев развития. Полис. Политические исследования. 2014. С. 20-40.
  7. Еремина Н.В. Люблинский треугольник как свидетельство усиления регионального блокового подхода в Восточной Европе // Евразия. Эксперт. 2021. С. 47-53.
  8. Жильцов С.С. «Люблинский треугольник» и политика Белоруссии на современном этапе // Постсоветские исследования. 2023. С. 122-130.
  9. Зверев Ю.М. Милитаризация Польши и возможные ответы Союзного государства в рамках теории региональных комплексов безопасности. Монография / Ю.М.Зверев, Н.М.Межевич. Калининград: Издательство БФУ им. И.Канта. 2024. 126 с. ISBN 978-5-9971-0863-2
  10. Косикова Л.С. Восточное партнерство Евросоюза со странами СНГ и интересы России // Россия и современный мир. 2012. С. 171-190.
  11. Когут В.Г., Нурышев Г.Н. Республика Беларусь в геополитическом измерении. Большая Евразия: развитие, безопасность, сотрудничество. 2021. С. 102-105.
  12. Малышев Д.В. «Междуморье» как виртуальный проект в начале 2020-х гг.: основные реалии // Постсоветские исследования. 2024. С. 370-375.
  13. Хлутков А.Д., Межевич Н.М. Союзное государство на новом этапе экономической и социально-политической интеграции // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. 2025. Т. 19. №1. С. 11-18 // https://doi.org/10.22394/2073-2929-2025-01-11-18. EDN: JJKKHL
  14. Чернова А.В. Восточная политика Польши: от концепции «УЛБ» до «Восточного партнерства» // Вестник МГИМО Университета. 2013. С. 15-24.
  15. Delcour L. Shaping the post-Soviet Space?: EU policies and approaches to region-building. Routledge. 2016. 181 p.