В прошлом году в нашей стране не только празднуют 80-летие Великой Победы, но и вспоминают о преддверии холодной войны. Принято считать, что символической датой ее начала стала речь Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 года, а символической датой ее окончания - встреча в верхах Горбачева и Буша-ст. на Мальте 2-3 декабря 1989 года. Однако в XXI веке в США была предложена другая датировка: госсекретарь Хиллари Клинтон в 2007 году предложила учредить медаль «За победу в холодной войне», на которой были бы выбиты слова: «In Recognition of Your Service» («В знак признания Ваших заслуг») и проставлены иные даты: 2 сентября 1945 - 26 декабря 1991 года, то есть со дня окончания Второй мировой войны до распада СССР.

Эта откровенная датировка представляется нам наиболее честной и достоверной. Думается, что важнейшим итогом Второй мировой войны стало ее непосредственное перерастание в войну холодную, хотя поначалу без формального объявления. Паузы не было, одна война сразу же перетекла в другую. Все решения на этот счет были приняты в Вашингтоне и Лондоне не в период между 2 сентября 1945 года (капитуляция Японии) и 5 марта 1946-го (речь У.Черчилля в Фултоне) в ответ на якобы «агрессивное поведение» Москвы, как это любят представлять в западной историографии и пропаганде, а в период между 12 апреля 1945 года (смерть Ф.Рузвельта) и 6 августа 1945-го (первое боевое применение ядерного оружия). Эти месяцы были, так сказать, эмбриональным периодом холодной войны, а ее первым публичным залпом было не выступление отставного британского премьера, а Хиросима. Для Соединенных Штатов атомные бомбардировки Японии в августе 1945 года не только не являлись крайним средством самообороны, но и вообще не были продиктованы какой-либо военной необходимостью. Американцы просто решили продемонстрировать Советскому Союзу и всему миру, что у них появилось оружие Апокалипсиса и у них не дрогнет рука применить его даже против гражданского населения противника (разумеется, в случае отсутствия с его стороны угрозы ответных действий).

Стоит отметить, что Великобритания планировала войну с СССР со времен операции «Немыслимое», окончательная версия которой была утверждена 22 мая 1945 года, а первый эскиз подготовлен еще в 1943 году1. В Соединенных Штатах Комитет начальников штабов в октябре 1945 года утвердил «Стратегическую концепцию разгрома России», в развитие которой тогда же был разработан план стратегических бомбардировок 20 крупнейших советских городов с использованием атомного оружия2. Как видим, осенью 1945 года холодная война уже де-факто начиналась, хотя до поры до времени не объявлялась: в западных обществах еще была сильна инерция союзничества эпохи «большой тройки». Потребовалось время на «поворот руля», на обработку общественного мнения, и в публичной плоскости стратегический выбор США и Великобритании был озвучен в Фултоне У.Черчиллем в присутствии и с благословения Президента Г.Трумэна.

После войны в американской и британской «стратегической парадигме» Советский Союз почти мгновенно превратился из важнейшего и бесценного союзника, которому еще недавно отводилась главная роль по части пролития крови, в нового главного противника, призванного стать «идеальным оправданием» глобального наращивания американской мощи. Столь стремительный разворот не может быть объяснен реакцией на советские действия второй половины 1945 года и начала 1946-го, не дававших для него никаких сколько-нибудь весомых оснований.

В отечественной историографии вопрос об ответственности за начало холодной войны до сих пор не получил однозначного и «консенсусного» ответа. Принято размазывать эту ответственность в разных пропорциях между обеими сверхдержавами или же делить ее примерно пополам, ссылаясь на коммунистическую идеологию и репрессивный характер сталинского режима. В действительности же Советский Союз, потерявший в войне 26,6 млн жизней и треть национального богатства, искренне стремился не допустить скатывания к конфронтации с западными державами. В подтверждение своих миролюбивых намерений он, в частности, в сентябре 1945 - мае 1946 года вывел войска из Чехословакии, Северной Норвегии, Маньчжурии и Северного Ирана, в 1944 году отказался от оккупации Финляндии и в соответствии с неформальной «процентной сделкой», заключенной по инициативе У.Черчилля, отдал на откуп англичанам Грецию.

В мае 1943 года был распущен Коминтерн. Уже во второй половине 1945 года в СССР развернулись массовая демобилизация и перевод промышленности на гражданские рельсы: в четвертом квартале 1945 года выпуск военной промышленности в СССР снизился на 68%. Красная армия, насчитывавшая в мае 1945 года 11,4 млн человек, к концу года сократилась на 3 миллиона, а к концу 1948 года численность армии сократилась до 2,9 млн человек3. И если в американских и британских СМИ уже осенью 1945 года стала разворачиваться грубая антисоветская кампания, то общий тон советской пропаганды и официальной риторики вплоть до весны 1946 года оставался сдержанным и лояльным, в рамках осторожного оптимизма.

С высоты сегодняшнего уровня исторических знаний и исторического опыта следует ясно и недвусмысленно подчеркнуть, что холодную войну начали Соединенные Штаты и Великобритания, а не Советский Союз или же каждая из сторон одновременно. Ее геополитической первопричиной стало превращение США в сверхдержаву, немедленно поставившую перед собой цели неограниченной экспансии, установления контроля и господства над миром, а ее идеологической предпосылкой - мессианство, «вшитое» в генетический код американской государственности с момента ее образования.

США инициировали раскол Германии и Кореи, они же инициировали раскол Европы на военные блоки. Г.Трумэн называл НАТО «главным орудием, с помощью которого США выиграют холодную войну». Советская стратегия, напротив, носила реактивный, оборонительный характер; в процессе эскалации СССР, как правило, был на один или несколько шагов позади Соединенных Штатов. Не будет преувеличением сказать, что послевоенный Советский Союз в целом показал себя ответственным мировым игроком, а его экспансия носила ограниченный характер и была обусловлена его сверхдержавностью и соображениями безопасности.

Сталин, жестко отстаивавший интересы СССР, в свою очередь, ускорил переход к холодной войне. Он отнюдь не собирался играть в поддавки с бывшими союзниками и умасливать их «жестами доброй воли» в надежде не допустить сползания к открытой конфронтации, но в то же время старался избежать неосторожных, авантюрных шагов. 9 декабря 1945 года он писал В.М.Молотову и другим членам Политбюро: «Очевидно, что имея дело с такими партнерами, как США и Англия, мы не можем добиться чего-либо серьезного, если начнем поддаваться запугиваниям, если проявим колебания. Чтобы добиться чего-либо от таких партнеров, нужно вооружиться политикой стойкости и выдержки»4. Как отмечает В.О.Печатнов, «если Сталин и помог холодной войне стать более масштабной и интенсивной, то он же способствовал тому, чтобы она осталась холодной… Неслучайно, столкнувшись впоследствии с импульсивным и непредсказуемым Хрущевым, в Белом доме с ностальгией вспоминали о «шахматном» стратегическом почерке Сталина»5.

Вопрос о начале холодной войны и ответственности за нее, на наш взгляд, представляет интерес не только академический, но и с точки зрения практической политики. Любую войну должен завершить прежде всего тот, кто ее начал, - в данном случае Соединенные Штаты. Советский Союз мог инициативно и в одностороннем порядке прекратить ее только на условиях капитуляции, что и произошло в годы перестройки. Приняв капитуляцию М.С.Горбачева, США, однако, уже в начале 1990-х годов «перезагрузили» и в новых формах продолжили холодную войну, поначалу не объявляя ее открыто и сочетая силовое давление на Россию посредством расширения НАТО на Восток с ее «удушением в объятиях» под лицемерным обличьем «партнерства».

Сердцевиной американской стратегии победы в «классической» холодной войне стало так называемое «сдерживание»: длительная и всеобъемлющая конфронтация с Советским Союзом и массированное давление на него с помощью всех имеющихся средств и инструментов, за исключением лобового военного столкновения, с целью добиться стратегического перенапряжения СССР и его последующего краха. Ввиду появления у Москвы ядерного оружия главный противник решил брать нас измором, полагая, что время работает на него. Каковы были конечные цели Соединенных Штатов в этом беспрецедентном противоборстве? Нарратив их принципиально нового целеполагания был сформулирован еще во второй половине 1940-х годов выдающимся американским аналитиком Дж.Кеннаном и был нацелен в конечном счете на «смену политического режима» в СССР.

«Коммунистическая партия, - отмечал Дж.Кеннан, - перестала быть источником вдохновения. […] США… имеют реальную возможность… помочь тенденциям, которые со временем выльются в развал или постепенное размягчение Советской власти. […] Она… несет в себе семена собственной гибели, и эти семена уже тронулись в рост»6. «У нас есть все основания надеяться на то, что некоторые противоречия их [русских] системы со временем их настигнут, - подчеркивал он, - при условии успеха нашей нынешней политики русские разгромят сами себя»7 . Меморандум СНВ-68, подписанный Г.Трумэном в октябре 1950 года и ставший, по определению Г.М.Корниенко, «главным документом холодной войны», называл конечной стратегической целью США «достижение фундаментального изменения природы советской системы»8.

Американцами особо выделялись три ключевые уязвимости советского строя: во-первых, национально-государственное устройство СССР, в рамках которого все союзные республики, кроме РСФСР, обладали всеми формальными атрибутами суверенитета, а русские перестали быть государствообразующим народом. «Мистическое забвение имени России»9 нашло отражение даже в названии этого уникального наднационального государства. Американцы со своей стороны рассматривали его как искусственное образование, державшееся прежде всего на насилии, а декларируемый суверенитет союзных республик - как «бомбу замедленного действия». Во-вторых, это идеократическая природа Советского государства, вследствие которой «выгорание» коммунистической идеологии исподволь подтачивало государственные устои, а крах правящей партии означал бы одновременно и крах государства. И в-третьих, это неопределенности и риски, связанные с переходом высшей власти в СССР от одного лица к другому, что со временем могло бы создать для Соединенных Штатов «окно возможностей», обусловленное гипотетическим приходом к власти в Москве руководителя, не обладающего минимально необходимыми для этой роли компетентностью, политической волей и государственной мудростью.

«Теперь надежда на новое поколение», - отмечал Дж.Кеннан. Не исключено, утверждал он, что одна из последующих передач верховной власти «сотрясет Россию до основания»10. Стоит отметить, что этого же опасался и Сталин, в последние годы жизни не раз говоривший своим соратникам: «Вот умру я - и передушат вас империалисты как котят».

В геополитическом плане ключом к разгрому Советского Союза должен был стать распад социалистического лагеря. Как пророчески писал об этом тот же Кеннан, потеря Восточной Европы может стать роковой для советской системы, вызвав «общий обвал российского влияния и престижа, который выйдет за пределы стран-сателлитов и дойдет до сердца Советского Союза»11. Так оно, увы, и произошло.

Ключевая роль в американских подходах отводилась информационному противоборству. Как однажды заметил по этому поводу Президент Р.Никсон, «один доллар, вложенный в пропаганду, намного эффективнее, чем доллар, вложенный в оружие. Это оружие, скорее всего, никогда не будет использовано, в то время как пропаганда работает день и ночь, 24 часа в сутки»12.

Американский нарратив холодной войны фактически отказывал Советскому Союзу в праве на легитимные государственные интересы, и прежде всего в праве на безопасность. Победа в ней мыслилась в Вашингтоне не только как достижение полного военного превосходства над противником, не только как потеря Советским Союзом статуса сверхдержавы и «пояса безопасности» по периметру его границ, но и как смена его социально-экономического и политического строя и последующий распад на несколько слабых, «несостоявшихся» государств.

Парадоксальным образом послевоенный Советский Союз, несмотря на, казалось бы, мессианский характер его государственной идеологии, в отношении США и в целом коллективного Запада подобного рода эпических задач никогда не ставил, ввиду их полной неосуществимости в ту историческую эпоху. И хотя советская пропаганда продолжала громко декларировать неизбежность победы коммунизма «во всемирном масштабе», она стала изображать эту победу как некий объективный закон природы, действующий помимо воли людей, а не как практическую внешнеполитическую программу действий.

Подлинный советский нарратив холодной войны был воплощен в короткой, но емкой формуле «мирного сосуществования». Впервые ее озвучил Г.М.Маленков, выступая в марте 1953 года на похоронах Сталина, а на ХХ съезде КПСС (февраль 1956 г.) «мирное сосуществование» было провозглашено основополагающим принципом советской политики в отношении западного мира. «Скользкое выражение», - процедил о нем верный ленинец В.М.Молотов13. Почему? Говоря простыми словами, «мирное сосуществование» можно было описать как принцип «живи и жить давай другим», «не трогайте нас, а мы не тронем вас», как стремление послесталинского руководства зафиксировать сложившийся статус-кво на основе не декларируемого, а подлинного невмешательства во внутренние дела друг друга.

В позднем Советском Союзе многие стали воспринимать холодную войну как синоним войны «ненастоящей», выдуманной советской пропагандой, ошибочно полагая, что ее можно легко прекратить, стоит лишь протянуть Западу руку дружбы (как это попробовал сделать М.С.Горбачев). Советское руководство, особенно с приходом к власти Л.И.Брежнева, стремилось к тому, чтобы Москву просто оставили в покое. Оно и не помышляло о глобальной «советской гегемонии» и было готово ответить Вашингтону взаимностью, если бы он вдруг согласился пойти на «мировую». Однако, как однажды заметил выдающийся историк, академик Е.В.Тарле, «покоя никогда не получает именно тот, кто слишком откровенно и неумеренно его жаждет»14.

Поддерживая в ходе изматывающей гонки вооружений стратегический ядерный паритет, послесталинский Советский Союз терпеливо ждал, когда Западу надоест бесконечная конфронтация и он «созреет» для «мирного сосуществования» - то есть фиксации геополитического статус-кво, а в оптимистичном варианте - для конструктивного и взаимовыгодного сотрудничества (в духе «разрядки международной напряженности» при Л.И.Брежневе или «нового политического мышления» при М.С.Горбачеве). Этот примирительный нарратив «глухой обороны», в рамках которого «железный занавес» играл роль своего рода «линии Мажино», воспринимался в Вашингтоне как проявление внутренней слабости СССР и лишь побуждал его наращивать комплексное давление на Москву по всем азимутам.

Уровень советско-американского противостояния ненадолго снизился лишь в период разрядки 1970-х годов, когда инсценировка замирения с Советским Союзом, предпринятая администрацией Р.Никсона, не только помогла ей преодолеть кризисные явления в американской внутренней и внешней политике, но и заманила СССР в коварную историческую ловушку западной доктрины «прав человека» и Хельсинкского Заключительного акта. Их последующая реализация привела к результатам, обратным тем, на которые рассчитывала Москва, поначалу так гордившаяся Хельсинкским актом, в котором она ошибочно усматривала необратимое «признание Западом послевоенных реалий» и «коллективное подведение итогов Второй мировой войны». Увы, «Хельсинкский процесс» оказался во многом фатальным для судеб соцлагеря в Восточной Европе и для самого Советского Союза, вынужденного принять политическую игру, к которой он был не готов. «Европейское совещание по безопасности, - отмечал Г.Киссинджер, - ускорило развал советской империи»15.

Отсутствие реалистичного «образа победы» в холодной войне, замещенного абстракцией, идеологической утопией, стало одним из ключевых факторов ее проигрыша Советским Союзом. СССР не смог найти эффективной контригры против США; не понимая, как могла бы выглядеть для него победа, он вел дело к «боевой ничьей» с более сильным противником, который, однако, вцепившись в него как бульдог, был готов идти до конца в этом, казавшемся бесконечным противостоянии.

Изучение западных нарративов холодной войны приобретает особую актуальность в наше время, на четвертом году СВО. С высоты 34 лет постсоветской истории можно с уверенностью утверждать, что США вели холодную войну не только против Советского Союза, но и против исторической России, жившей тогда под «панцирем» советской системы. Думается, что именно ввиду нерешенности задач, ставившихся в ее отношении, холодная война после распада СССР была продолжена США и коллективным Западом против Российской Федерации - его правопреемника и продолжателя.

Очевидно, что в отношении постсоветской России целеполагание США во многом повторяет их стратагемы времен холодной войны, но в гораздо более радикальном изводе. Если развал СССР считался в Вашингтоне крайне желательной, но почти недостижимой «программой-максимум», а практически осуществимыми признавались цели «размягчения» и «либерализации» советской системы, то после 1991 года США посчитали, что задачи развала России по модели СССР (с отделением от нее национальных окраин), ликвидации ее ядерного потенциала и установления контроля над ее природными ресурсами вполне реализуемы. С приходом в Белый дом администрации Дж.Байдена они были поставлены в первоочередную внешнеполитическую повестку дня. Как отмечал в интервью «Fox News» Дж.Кеннеди-мл., целью США в украинском конфликте при Дж.Байдене стала «смена режима» в России16. Госсекретарь США М.Рубио назвал украинский конфликт «прокси-войной между Россией и США»17, а Д.Трамп - «войной НАТО против России»18.

Стоит вместе с тем отметить, что холодная война перешла в открытую, острую фазу только после того, как Запад убедился, что, вопреки его расчетам, Россия не только не собирается распадаться вслед за Советским Союзом, но и начала реанимироваться, восстанавливает, хотя и с огромным трудом, историческую преемственность и «связь времен» и даже способна возвращать в свой состав исконные русские земли.

Думается, что нынешнее противостояние России и коллективного Запада, как и «классическая» холодная война, тоже будет вестись на изматывание противника и, скорее всего, затянется на годы и десятилетия. Оно не прекратится и после достижения Россией целей СВО на Украине. На наш взгляд, это противоборство продолжится до тех пор, пока возникший после Второй мировой войны сплоченный, спаянный жесткой блоковой дисциплиной коллективный Запад во главе с США не рассыплется под грузом нарастающих внутренних проблем и противоречий, усугубленных внешним давлением (и в это давление наше Отечество способно внести свой весомый вклад).

Первые симптомы такого распада уже обозначились («феномен Д.Трампа»; нынешний раздрай в отношениях США и ЕС; брекзит; нарастание внутреннего кризиса в Америке и ведущих государствах Европы). Если и когда этот распад случится, западный мир вернется к системе «национальных государств», в состояние более естественной для него внутренней конфликтности и многополярности, в котором он до 1945 года жил многие столетия.

В будущем полицентричном миропорядке Запад должен быть представлен не единственным монолитным, а несколькими конкурирующими полюсами, ни один из которых не должен представлять экзистенциальной угрозы для России. Таким мог бы быть эскиз «образа Победы» в навязанной нашей стране второй холодной войне (она же «ледяная», или гибридная война). Но для этого Россия должна стать по-настоящему суверенным центром силы и воплотить в себе альтернативную современному Западу систему традиционных для нее христианских ценностей и смыслов, а не оставаться духовной периферией пост- и антихристианского западного мира, в которую она во многом превратилась в 1990-х годах (и кардинальных перемен в этой сфере пока не произошло). Этот духовный, ценностный суверенитет поможет нашему Отечеству победить на поле боя и не позволит врагам развалить его изнутри, как это уже дважды случалось в ХХ веке - в 1917 и 1991 годах.

 

 

1Подробнее см. об этом, например: Капитонова Н.К., Романова Е.В. Внешняя политика Великобритании: учебник. М.: Междунар. отношения, 2016. С. 441-443.

2Путь к Великой Победе: СССР в войне глазами западных современников: документы и материалы / Авт.-сост.: В.О.Печатнов, М.М.Наринский, И.Э.Магадеев. М.: ООО «Аквариус», 2015. С. 884.

3Холловэй Д. Сталин и бомба: Советский Союз и атомная энергия. 1939-1956 / Пер. с англ. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. С. 206.

4Печатнов В.О., Магадеев И.Э. Переписка И.В.Сталина с Ф.Рузвельтом и У.Черчиллем в годы Великой Отечественной войны. Документальное исследование. В 2-х томах. Т. 2. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2015. С. 737.

5Печатнов В.О. Сталин, Рузвельт, Трумэн: СССР и США в 1940-х гг.: Документальные очерки. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2006. С. 648.

6Там же. С. 601.

7Там же. С. 604.

8Корниенко Г.М. «Холодная война»: Свидетельство ее участника. М.: Междунар. отношения, 1995. С. 36. Г.М.Корниенко - видный советский дипломат, первый заместитель министра иностранных дел СССР в 1977-1986 гг.

9Слова русского религиозного философа и историка Г.П.Федотова. «Все знают, - писал Г.П.Федотов, - что прикрывающие ее [Россию] четыре буквы СССР не содержат и намека на это имя, что эта государственная формация мыслима в любой части света: в Восточной Азии, в Южной Америке». См.: Федотов Г.П. Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры. В 2-х томах. Т. 1. Санкт-Петербург: София, 1991. С. 173.

10Кеннан Дж.Ф. Истоки советского поведения // http://www.grinchevskiy.ru/1945-1990/istoki-sovetskogo-povedeniya.php

11Печатнов В.О. Указ. соч. С. 608.

12Леонов Н.С. Лихолетье. М.: Рус. дом, 2003. С. 317.

13Чуев Ф.И. Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф.Чуева. М.: Изд. центр «Терра», 1991. С. 496.

14Тарле Е.В. Перспективы / Тарле Е.В. Россия и Запад: из неопубликованного и забытого. Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2020. С. 379.

15Киссинджер Г. Дипломатия / Пер. с англ. М.: Ладомир, 1997. С. 692.

16Кандидат в президенты США раскрыл «план Украина»: как был создан конфликт и почему Америка пришла к «красной черте» // https://www.kp.ru/daily/27542/4809091/?ysclid=mgnqb3gp6z799842763

17Рубио назвал конфликт на Украине «прокси-войной» между Россией и США // https://www.rbc.ru/politics/06/03/2025/67c90e239a79471bc30ddc45?ysclid=mgnqfy4rnr570090888

18Трамп заявил о войне НАТО с Россией // https://ria.ru/20250313/voyna-2004653583.html