ГЛАВНАЯ > Актуальное интервью

Пандемия по-бельгийски? О некоторых особенностях эпидемии COVID-19 в Стране валлонов и фламандцев

09:06 18.04.2021 • Александр Моисеев, обозреватель журнала «Международная жизнь»

На актуальную тему «Пандемия по-бельгийски» с обозревателем «Международной жизни» беседует кандидат исторических наук, доцент МГИМО (Университет) МИД России, крупный специалист по Бельгии Элла Владимировна ЕРМАКОВА.

«Международная жизнь»:  Элла Владимировна, вы один из известных специалистов в России по Бельгии. Как так получилось, что эта небольшая страна оказалась среди западноевропейских государств с относительно высоким уровнем заболеваемости коронавирусом COVID-19?

Элла Ермакова:  Дело в том, что проблемы с пандемией совпали в Бельгии  с экономическими, а вместе они, наслаиваясь на неопределённость и противоречивость мер по борьбе с коронавирусной эпидемией, вызывают проблемы психологического и социального плана. Такой вот заколдованный круг получается. Ситуация в Бельгии осложняется ещё и внутриполитическими проблемами, связанными с бесконечными сменами состава кабинета министров и правительственными кризисами, которые ещё больше осложняют и без того непростую ситуацию в стране. На смену временному антикризисному правительству Софи Вильмес, которое запомнилось бельгийцам локдаунами и постоянными ограничениями, пришла новая команда во главе с фламандским либералом Александром де Кроо, с которым связывают надежды не только на более эффективные методы борьбы с пандемией, но и на возможное окончание длинной цепочки правительственных кризисов, которые разбалансировали политическую и экономическую жизнь страны.    

 

«Международная жизнь»:  Какие потери конкретно несёт Бельгия от пандемии?

Элла Ермакова:  Размах вирусной эпидемии в во всем мире и впрямь впечатляет. А такая небольшая по размерам и населениюБельгия оказалась среди тех европейских стран, которые серьёзно страдают от коварного коронавируса COVID-19. Так, на 12 апреля 2021 года в королевстве было зафиксировано более 925 476 случаев заражения и 23 473летальных исходов при населении в 11,5 миллиона человек. Первый случай заболевания COVID-19 в Бельгии был подтверждён 4 февраля 2020 года у 54-летнего бельгийца, приехавшего из китайского Уханя. Эта дата стала исторической, поскольку с неё официально начинается новый, «ковидный» период в жизни бельгийцев, который вскоре с подачи Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) получил звучное название «пандемия».   

Новое состояние общества, как во всём мире, так и в Бельгии, предлагает гражданам некий суррогат того, что принято называть жизнью: Графики кривых заболевания, жонглирование цифрами заболевших, умерших и выздоровевших, нескончаемые ток-шоу, ультимативные предписания санитарных органов по предотвращению эпидемии, безапелляционные обращения к населению не выходить из дома и т.д.  Всё по схеме ВОЗ. Сегодня анализировать последствия глобального бедствия, получившего хлёсткое название COVID-19, достаточно сложно, поскольку точность выводов прямо пропорциональна тому времени, которое проходит после окончания того или иного события. Однако, учитывая разрушительную силу нынешнего санитарно-эпидемиологического кризиса и его непоправимые последствия во всех областях жизни, представляется необходимым уже сейчас сделать некоторые выводы, которые в дальнейшем могли бы послужить базой для более фундаментальных исследований сравнивают с последствиями войн.  

 

«Международная жизнь»:  Какие особенности, в том числе политические, отличают пандемию в Бельгии от коронавируса в других странах Западной Европы?

Элла Ермакова:  Бельгийский вариант противодействия пандемии коронавируса, не отличаясь от мер в других странах (социальная дистанция, маски, работа и учёба удалённо и т.п.), действительно, имеет некоторые черты, которые отличают её от других западноевропейских стран. Бельгия стала единственным европейским государством, которое даже перед лицом самого загадочного кризиса нашего времени не смогло расстаться с внутриполитическими сложностями, которые только усугубляют и без того сложную ситуацию. Речь идёт о постоянных правительственных кризисах, которые приучили страну жить в условиях быстро сменяющихся кабинетов министров. Это проблема стала своеобразной визитной карточкой Королевства Бельгии на современном этапе. Однако коронавирусная пандемия всё же смогла внести некоторое разнообразие в перманентные распри многочисленных бельгийских политических партий, поставив их представителей перед необходимостью прийти хотя бы на время к хрупкому консенсусу и сосредоточиться на создании единого фронта борьбы с коварным вирусом.  

Необходимость противостоять опасному заболеванию вынудил бельгийских политиков пойти на формирование временного антикризисного кабинета министров, наделённого так называемыми «специальными полномочиями», которые предусматривают делегирование правительству части полномочий Парламента, чтобы убыстрить принятие и выполнение национальных законов. Напомню, что Бельгия оставалась без полноценного правительства почти два года, с того момента, когда в декабре 2018 года премьер-министр страны Шарль Мишель подал в отставку... 

 

«Международная жизнь»:  Но как же после этого Бельгии удаётся справиться и с пандемией, и с партийно-политическим кризисом?

Элла Ермакова:  Знаете, в этой стране существуют так называемые«специальные полномочия», которые осуществляются правительством на основе королевских указов, которые одобряются  или нет Парламентом. В истории Королевства Бельгии были ситуации, когда Парламент отказывался одобрить королевские указы. Но, 27 марта 2020 года бельгийские парламентарии всех политических направлений – социалисты, либералы, экологи, социал-христиане и регионалисты единодушно одобрили передачу части своих полномочий временному правительству, члены которого не имели поддержки даже четверти голосов в Парламенте и находились в оппозиции друг к другу по всем вопросам, кроме COVID-19. Естественно, что данная инициатива вызвала опасения в бельгийском обществе, поскольку угрожала основе демократического устройства страны  – принципу разделения властей. К исполнительной функции правительства на время прибавилась ещё и законодательная. Бельгийские руководители оправдывали свои действия следующим образом. Во-первых, «специальные полномочия» вводятся только в чрезвычайных ситуациях, к которым бесспорно относится COVID-19. Во-вторых, эти меры были рассчитаны только на три месяца, но могли быть продлены при необходимости. И, в-третьих, как уже было сказано выше, «специальные полномочия» на основе королевских указов должны быть одобрены Парламентом. В этой связи важно отметить определение по закону о передаче части парламентских полномочий правительству от 27 марта 2020 года, данное Государственным советом Бельгии. Госсовет подчёркивает необходимость соблюдения прав и свобод граждан, учитывая риск их ограничения санитарными требованиями. Речь идёт о свободе передвижения, контроле над передвижением граждан во время карантина с помощью дронов, системе GPS и прочих известных теперь во всём мире мер. Бельгийские политологи сравнивают всю эту контрольно-эпидемиологическую систему с эффектом часовой стрелки, которую, передвинув вперёд, очень трудно вернуть назад.  Например, Джереми Додень, известный  политолог и учёный из  бельгийского университета в Намюре,  считает, что опасность состоит в том, что нынешняя стратегия на тотальные ограничения во имя всеобщего блага может привести к тому, что будет нанесен удар по основным этическим ценностям, к которым относится свобода личности. 

Политические последствия коронавирусной эпидемии проявились также в новой расстановке сил на партийной арене. Речь, прежде всего, идёт о потере ведущих позиций в стране фламандской националистической партией Новым фламандским альянсом – НФА (Nieuw-Vlaamse Alliantie; N-VA). В начале санитарного кризиса и в разгар дискуссий о новом правительстве в марте 2020 года лидер партии Барт де Вевер не скрывал желания возглавить новый кабинет министров. Однако в результате консенсуса было решено начать формирование нового правительства из представителей четырёх политических партий: Открытые фламандские либералы и демократы (Open VLD), Социалистическая партия Валлонии (PS), Экологическая партия Валлонии (Ecolo), Христианские демократы и фламандцы (CD&V). В этом альянсе, который окрестили «Вивальди», не оказалось места для НФА. Кстати, столь необычное название объясняется четырьмя цветами бельгийских политических партий, которые соответствуют временам года, как и название знаменитого цикла скрипичных концертов великого венецианца Антонио Вивальди. Социалистические партии Валлонии и Фландрии традиционно выступают под красным цветом, «Христианские демократы и фламандцы» - под оранжевым, либеральное валлонское «Реформаторское движение» и «Открытые фламандские либералы и демократы» - под синим, валлонская «Эколо» и фламандские «Зеленые!» - под зелёным.  

Кресло премьер-министра Бельгии  было второй раз предложено Софи Вильмес, которая вступила в должность 17 марта 2020 года, заручившись поддержкой  десяти демократических партий.  

В результате НФА (N-VA), самая крупная партия (25 депутатских мест в парламенте), а также крайне левая, не делающая языковых различий, Партия труда Бельгии (PTB-PVDA) и крайне правая партия Фламандский интерес (Vlaams Belang)оказались в изоляции. Её лидеры с самого начала стали минимизировать последствия коронавирусной пандемии, не почувствовав запроса общества на драматизацию опасности и на принятия жёстких мер для защиты самого главного – здоровья и жизни людей. Напротив, лидеры остальных партий, особенно влиятельных, имеющих большой медиа ресурс, почувствовали необходимость принятия, а главное, демонстрации экстренных мер против пандемии и сумели набрать очки в состязании за управление эпидемией COVID-19.  

 

«Международная жизнь»:  Интересно. А что же было дальше? Неужели разрозненным политическим силам королевства удалось договориться? Общая беда их объединила?

Элла Ермакова:  Думаю, что именно так и произошло.Эти партии, такие разные по своим политическим взглядам, все-таки сумели прийти к долгожданному консенсусу в борьбе с вирусом – то, что казалось невероятным ещё год назад. Итогом политического примирения стало назначение, на первый взгляд весьма неожиданное, на пост премьер-министра страны Софи Вильмес – первой женщины в Бельгии на такой высокой должности. На самом деле политическая фигура Софи Вильмес самым естественным образом вписывалась в контекст нынешней ситуации в стране. Будучи членом либеральной партии «Реформаторское движение» (Mouvement Réformateur; MR), которая действует во Франкоязычном и Немецкоязычном сообществах Бельгии, Софи Вильмес могла какое-то время уравновешивать самые разные политические силы бельгийского общества благодаря сдержанности и осторожности своих политических взглядов.  

Так, пандемия коронавируса, помимо политических последствий, повлияла на переосмысление роли и ответственности  СМИ перед населением за освещение этого  загадочного явления. Во всех странах на население буквально обрушился поток самой разнообразной информации, нагнетающей и без того непростую обстановку. И Бельгия не стала исключением. Бесконечные кривые графиков летальных исходов, красные зоны всё новых очагов эпидемии, медики в пугающих защитных костюмах…

Все эти инструменты психологического давления изначально имели целью укрепить бдительность людей, заставить их самоизолироваться, спасаясь от невидимого врага. Реакция людей, как показало время, во многих случаях оказалось противоположной ожиданиям. Избыточность «страшной» информации способствовало лишь снижению внимания к этой теме. Противоречивые действия бельгийских властей привели к следующим итогам: снизилось доверие бельгийцев к правительству; осталось непонимание принятых мер во время пандемии; что привело к их вольной трактовке; избыток информации по COVID-19 привёл с снижению интереса к этой теме и, соответственно, к стихийному игнорированию рекомендаций и распоряжений сверху.  

Санитарный кризис не мог не спровоцировать кризис политический временного правительства Софи Вильмес. 18 августа 2020 года король бельгийцев Филипп поручил лидерам фламандской либеральной партии Открытые фламандские либералы и демократы (Open VLD) попробовать начать переговоры по формированию полноценного коалиционного правительства.   

И 30 сентября 2020 года после десяти раундов изнурительных переговоров в Бельгии было сформировано, а 1 октября 2020-го приведено к присяге  новое коалиционное правительство  во главе с 44 –летним лидером партии «Открытые фламандские либералы и демократы» Александром де Кроо. Предполагается, что новое правительство, сохранившее название предыдущего кабинета министров «Вивальди» и состоящее из семи фламандских и валлонских партий, будет управлять страной до 2024 года.  

 

«Международная жизнь»:  Элла Владимировна, мне кажется, что при нынешнем положении вещей новому коалиционному правительству придется срочно принимать важные решения, связанные с  упадком экономики в результате пандемии и пагубно сказавшиеся на социальной сфере. Это ведь логично. Как вы считаете?

Элла Ермакова:  Вы абсолютно правы. Учитывая настроения бельгийцев, уставших от ограничений и чувствующих на себе моральные и материальные последствия выбранного метода борьбы с пандемией, новому правительству, предстоит в сжатые сроки доказать свою дееспособность. Совершить прорыв в управлении санитарным кризисом в отсутствии повсеместной вакцинации на практике почти невозможно. Об этом говорит весь ход борьбы с вирусом COVID-19. Борьбы, которая пока и во всем в мире не приносит желаемых результатов. Правда определённые надежды  связывают с личностью нового премьер-министра Александра де Кроо, потомственного политика, первого фламандца на посту главы правительства за последние десять лет, человека с хорошим юридическим образованием, великолепно говорящий по-французски,  что особо важно для бельгийской политической жизни. Александр де Кроо возглавил правительство Бельгии в чрезвычайное время санитарного кризиса, когда на нём сфокусировано особое внимание. Назначение нового премьер-министра стало результатом компромисса, нежели политической значимости партии, которую он представляет. Сам он прекрасно понимает, что сегодня стабильность его правительства напрямую зависит от его успехов в борьбе с эпидемией COVID-19. Методы борьбы с пандемией коронавируса вызывают неоднозначную реакцию в обществе. Всё большее число бельгийцев на фоне замедленных темпов вакцинации ставят под сомнение эффективность локдаунов, агрессивного запугивания населения, постоянных ограничений, которые, как показывает время, пока не привели к желаемым результатам. Экономика Бельгии с большим трудом выдерживает затянувшиеся испытания эпидемией COVID-19. Всё чаще в западной прессе появляется новый, пока саркастический термин «экономической пандемии», которая по своей разрушительной силе может оказаться гораздо сильнее пандемии вирусной. Политические аналитики Бельгии очень осторожны в отношении перспектив нового кризисного правительства, которое вполне может продолжить печальный список знаменитых бельгийских правительственных кризисов.  

  

«Международная жизнь»: Элла Владимировна, буквально несколько дней назад суд первой инстанции в Брюсселе направил федеральному правительству Бельгии предписание снять ограничения в связи с коронавирусом COVID-19. А к чему, на ваш взгляд, эта мера приведет в реальности?

Элла Ермакова:  Да, действительно, недавно, а точнее 31 марта, суд первой инстанции в Брюсселе направил федеральному правительству Бельгии предписание снять в течение 30 дней ограничения, связанные с коронавирусом, поскольку они лишены какой-либо законодательной базы. В реальности это решение вовсе не означает, что ровно через месяц Бельгия вернётся к привычной «мирной» жизни. По данному судебному решению федеральное правительство должно либо оформить должным образом законодательную основу ограничений, либо заплатить штраф из расчёта 5000 евро в день до достижения общей суммы, не превышающей 200 000 евро. Дело в том, что, как я уже говорила, федеральное правительство Бельгии получило на время пандемии беспрецедентное право принимать экстренные решения в обход парламента. Однако правовая основа этой практики, так называемый «пандемический закон», предложенный правительством в конце февраля этого года, должен всё же получить одобрения парламента необходимое для продления санитарных мер. Теперь правительство Бельгии должно постараться к 1 мая 2021 года убедить бельгийских парламентариев дать зелёный свет продолжению непопулярных и, как показывает практика, не очень эффективных коронавирусных запретов. Вот такая она, вирусно-политическая пандемия COVID-19 по-бельгийски.

 

«Международная жизнь»:  Спасибо вам, Элла Владимировна, за интересный разговор.

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Версия для печати