ГЛАВНАЯ > Экспертная аналитика

И снова об Иране. (К обострению ситуации вокруг Ирана)

09:43 19.06.2019 • Владимир Сажин, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук

Мировая политика не отпускает Исламскую Республику Иран (ИРИ) из своих объятий. Эта страна вновь в центре внимания политиков, политологов и просто наблюдателей.

Вся интрига сегодня сконцентрирована на нескольких, но чрезвычайно важных как для мировой экономики, так и для международной безопасности, событий. Визиты в Тегеран официальных лиц из далекого Запада и далекого Востока, серия терактов в зоне Персидского и Оманского заливов, усиление там военного контингента США – всё, так или иначе, связано с ситуацией вокруг Ирана.

Первоисточником их, вне всякого сомнения, стал выход в 2018 г. США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), то есть ядерной сделки и последующий ввод против ИРИ жесточайших финансово-экономических санкций. Это спровоцировало эскалацию военно-политической напряженности вокруг Ирана и соответственно, в зоне Персидского залива и на всем Ближнем Востоке.

Евросоюз в лице Великобритании, Франции и Германии пытается спасти сделку и тем самым снизить уровень напряженности вокруг Ирана. Прибывший 10 июня в Тегеран глава МИД ФРГ Хайко Маас стал первым высокопоставленным представителем Запада после начала американской политико-экономической атаки на ИРИ.

В Тегеране он встретился с иранским коллегой Мохаммадом Джавадом Зарифом и президентом Хасаном Роухани, которых призвал к поиску способов спасения СВПД. Германский министр высказывал иранскому руководству пожелание Евросоюза Ирану не выходить из ядерной сделки, чтобы не допустить ещё большей эскалации конфликта между Вашингтоном и Тегераном.

Хайко Маас заверил Мохаммада Джавада Зарифа в том, что европейцы прилагают все усилия, чтобы запустить INSTEX.[i] По его словам, первая транзакция будет проведена в ближайшее время.  «Мы хотим выполнить свои обязательства. Но мы не можем творить чудеса, однако всё же попытаемся предотвратить провал ядерной сделки».

Европейцы уже давно заявляют о поддержке СВПД, однако практических шагов в Тегеране пока что не видят и поэтому выдвинули ЕС ультиматум,[ii] срок которого истекает 7 июля. Европейский бизнес боится иметь отношения с ИРИ из-за санкций США.

Министр Маас подчеркнул важность сохранения диалога с Ираном. «Ситуация в регионе очень взрывоопасная и очень серьезная», – сказал он, выразив опасение, что дальнейшая эскалация напряженности может привести к войне.

Буквально через день в Тегеран с официальным визитом прибыл премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Это, можно сказать, исторический визит, поскольку ни один из японских глав правительств не посещали Исламскую Республику Иран. Последний раз премьер-министр Японии посетил Иран в 1978 г. до исламской революции, но тогда это был шахиншахский Иран.

Современная Япония стремится укреплять свое присутствие на Ближнем Востоке и, естественно, не может обойти своим вниманием крупнейшую и «проблемную» державу региона ИРИ. «Проблемную» - для многих игроков в регионе, поскольку эта страна сегодня является фактором, определяющим во многом характер военно-политической и экономической обстановки, будем говорить, на всем Ближнем Востоке.

Исходя из этого факта, можно понять интерес Японии к Ирану. Более того, Токио стремился выступить посредником в конфронтационном противостоянии Тегерана и Вашингтона, что принесло бы ему много очков в ближневосточной геополитической игре. Причем эта посредническая миссия была согласована с президентом США Трампом, который посетил Японию за две недели до визита г-на Абе в ИРИ. Однако, судя по всему, посредничество не удалось. Верховный лидер ИРИ аятолла Хаменеи отказался принять послание президента США, заявив, что Трамп «не заслуживает» ответа.

В Тегеране на встречах с высшим руководством Ирана премьер Абе пытался убедить иранские власти смягчить позицию по проблемным вопросам, соблюдать приверженность ядерной сделке и придерживаться конструктивной линии ради сохранения региональной стабильности. Насколько это удалось, покажет будущее. Что же касается двусторонних отношений, то президент ИРИ Хасан Роухани и премьер Японии Синдзо Абе выразили надежду, что этот визит станет поворотным моментом в отношениях между Тегераном и Токио.

Президент ИРИ Хасан Роухани выразил удовлетворение готовностью Японии к расширению банковских и экономических связей с Ираном и приветствовал вклад азиатской страны в развитие юго-восточного порта Чабахар. Г-н Роухани заявил: «Мы заинтересованы в глубоких, дружественных и долгосрочных отношениях с Японией», указав на совпадение визита Абэ в Тегеран и 90-летия установления дипломатических отношений между двумя странами.

Премьер-министр Японии также выразил удовлетворение поездкой в Тегеран. Упомянув влияние санкций США на финансовые и экономические связи между двумя странами, он сказал: «У нас были серьезные переговоры с США с целью поддержания экономических отношений с Ираном, включая импорт нефти, и мы продолжим наши усилия в этом направлении.…. Мы хотим поддерживать и расширять наши экономические связи с Ираном и продолжать покупать иранскую нефть».[iii]

Нефть – важный продукт для Японии. Хотя на Иран приходится лишь 5% всей импортируемой Японией нефти, Токио заинтересован в диверсификации поставщиков, чтобы не зависеть от ОАЭ и Саудовской Аравии. Последние обеспечивают половину импорта в Японию. Понятно, что в случае войны в Персидском заливе, японская экономика подверглась бы серьезным испытаниям. Поэтому Токио крайне заинтересован в региональной стабильности.

А ее, этой стабильности, явный дефицит в регионе. 13 июня, когда премьер Японии находился в Тегеране, два танкера в Оманском заливе, недалеко от Ормузского пролива и Ирана, подверглись террористической атаке. Один - Kokuka Courageous – принадлежал японской транспортной компании Kunihana Sangyo, а другой - Front Altair норвежской компании Frontline. Японский Kokuka Courageous направлялся из Саудовской Аравии в Сингапур с грузом метанола. Front Altair выполнял заказ для тайваньской госкомпании CPC Corp и перевозил 75 тысяч тонн нафты (побочный продукт нефтепереработки).

Взрывы танкеров в Оманском заливе вызвали взрывы возмущения, взаимных обвинений и воинственных заявлений. Как всегда, главные вопросы: кто виноват? и что делать?

По первому вопросу всё просто: Is fecit cui prodest — Сделал тот, кому выгодно. А кому выгодно? Пожалуй, ни одному государству, в той или иной степени связанному с Ближнем Востоком, и, быть может, в первую очередь правительству Ирана, по настоящему, не выгодны эти теракты. Может быть, только в пропагандистском плане.

Глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф отметил, что нападение на танкеры в Оманском заливе подозрительно совпало с визитом в Тегеран премьер-министра Японии Синдзо Абэ. «Подозрительный» — слишком мягкое слово для описания того, что, вероятно, произошло этим утром»,— написал он в Twitter.

Ведь практически сразу, без тщательного расследования инцидента, «верные друзья» ИРИ - США, Великобритания, Саудовская Аравия и Израиль обвинили в этом Иран. Тегеран, в свою очередь, обвинил в теракте израильский Моссад и всех своих оппонентов вкупе. Причем в Саудовской Аравии нет единства по вопросу о виновных в терактах. Так, саудовский эксперт по международным отношениям Хезам аль-Хезам заявил, что атака на танкеры является частью заговора против Ирана, к которому причастны ОАЭ и США.

Подавляющее же большинство государств в ожидании, с обвинениями пока не спешат.

Верховный представитель ЕС по иностранным делам Федерика Могерини призвала к сдержанности в оценке инцидента в Оманском заливе. Она не поддержала позицию обвинителей ИРИ. МИД Германии также воздержался от выводов о чьей-либо виновности и настаивает на тщательном расследовании теракта. Япония сочла заявления США о причастности Ирана к нападению на танкеры неубедительными и попросила представить дополнительные доказательства. К независимому расследованию призвал и Генеральный секретарь ООН Антонио Гутерреш.

Однако следует помнить, что есть силы, которые заинтересованы в том, чтобы ситуация вокруг Ирана не нормализовалась даже в минимальной степени. К ним резонно будет отнести террористическую организацию ИГИЛ (запрещена в РФ).[iv] Эта группировка противостояла и противостоит Ирану, имеет технические возможности для совершения такого рода диверсий. В рядах ИГИЛ есть профессионалы в области военного дела и диверсий. Их подготовка достаточна для того, чтобы осуществить такие сложные с технической точки зрения теракты.

Нельзя забывать и такую структуру как Организация моджахедов иранского народа (ОМИН) – ярый и бескомпромиссный противник исламского режима в Иране. Они также имеют все возможности совершать подобные акты.  

Кроме того, влиятельные противники нормализации обстановки вокруг Ирана есть во многих государствах региона. Причем они могут и зачастую действуют без указаний своих властных структур. В этой связи можно согласиться с Сергеем Строканем, который написал в «Коммерсанте», что, «несмотря на отсутствие доказательств, исключать иранский след также нельзя. С одной стороны, для правительства иранских реформаторов ввязываться в такую авантюру было бы безумием, учитывая, что президент Роухани и его окружение поставили весь свой политический капитал на выход страны из изоляции.

С другой стороны, иранская власть — это драка бульдогов под персидским ковром. Здесь идет своя «битва башен», точнее, минаретов — помимо «либералов» есть еще влиятельные консерваторы. Они хотели бы поскорее вернуться к прежней конфронтационной модели отношений с Западом времен президента Ахмадинежада. В конце концов, ведь звучали в Тегеране угрозы перекрыть Ормузский пролив и нанести США «удар в голову».[v]

И выполнить эту задачу вполне способны Силы специального назначения «Кодс», относящиеся к Корпусу стражей исламской революции (КСИР).

Конечно, пока нет достоверных доказательств вины той или другой стороны в нападении на танкеры, все рассуждения о причастности являются в лучшем случае – гаданием на кофейной гуще, в худшем – ведение холодной, психологической пропагандистской войны против своих врагов. И эта холодная война чревата войной горячей. А это уже катастрофа не только для Ближнего Востока, но и для всего мира. Кажется, это понимают и в Вашингтоне, и в Тегеране, и в других столицах. Всё же есть надежда, что грань между холодной и горячей войнами не будет перейдена.

Перейдем к другому главному вопросу – что делать? И ответ на него, в частности, дает Йон Б. Альтерман вице-президент вашингтонского Центра стратегических и международных исследований: «Мне кажется, что ответ заключается в том, чтобы говорить с иранцами - не потому, что они вам нравятся, не потому, что вы им доверяете, а потому, что разговор обеспечивает путь к достижению ваших интересов. Есть много посредников. И немцы, и японцы недавно были в Тегеране. Были посланцы из Швейцарии. Но мне кажется, что полезно было бы разговаривать [американцам В.С.]с иранцами, устанавливать четкие пределы, предоставлять как стимулы, так и сдерживающие факторы…»[vi]

В последнее время Белый дом неоднократно заявлял о готовности к переговорам с Тегераном без предварительных условий.

В Иране к этому предложению относятся настороженно. Часть политической элиты категорически выступает против любого диалога с США, другая часть готова на беседы, но после снятия Вашингтоном санкций.

Даже если эти разногласия будут преодолены, возникнут другие вопросы. Каков формат гипотетических переговоров? Вряд ли это будут двусторонние ирано-американские диалоги. Пожалуй, самым лучшим вариантом был бы формат «Группа 5 +1»[vii] и Иран, благодаря которому удалось заключить СВПД. Этот формат был очень успешным. Многие политики говорили, что он приемлем не только для Ирана, но и вообще для международных отношений в целом для решения многих проблем.

Другой вопрос о повестке дня: о чем говорить? О ядерной программе ИРИ, о ее ракетной программе, о политике Ирана в регионе, о поддержке Тегераном радикальных исламистских группировок, о правах человека в ИРИ? Все эти вопросы поднимаются Белым домом, но готовы ли иранцы их обсуждать? Вот ещё одна проблема.

Конечно, путь к достижению результата через ирано-американские переговоры тернист и долог. Но его надо пройти, чтобы обеспечить региональную безопасность и безопасность каждой страны Ближнего Востока в отдельности. Других разумных вариантов нет.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 


[i] INSTEX (Instrument for Supporting Trade Exchanges – Инструмент для поддержки торговых обменов с Ираном) – банковско-торговый механизм обхода американских санкций.

[ii] Если ЕС не запустит INSTEX на полную мощь, ИРИ будет этап за этапом отказываться от выполнения конкретных требований СВПД. Сначала будет накапливать низкообогащеный уран и тяжелую воду сверх допустимых объемов, затем повысит уровень обогащения урана, восстановит работу тяжеловодного реактора в Араке для производства оружейного плутония и, наконец, выйдет из СВПД, а возможно, и из Договора о нераспространении ядерного оружия. Это приведет к трагическим последствиям, как для режима нераспространения, так и для самого Ирана.

[iii] https://www.tehrantimes.com/news/436936/Iran-welcomes-Japan-s-contribution-to-development-of-Chabahar

[iv] Террористическая организация Исламское государство запрещена в РФ.

[v] https://www.kommersant.ru/doc/4003832

[vi] https://www.csis.org/analysis/us-response-iranian-brinkmanship?utm_source=Members&utm_campaign=c8ad62c977-EMAIL_CAMPAIGN_2019_06_14_07_45&utm_medium=email&utm_term=0_e842221dc2-c8ad62c977-137724981

[vii] Пять постоянных членов Совбеза ООН и Германия, как представитель Евросоюза.

Версия для печати