Агрессия и международное право: бочка дёгтя в ложку мёда

00:00 19.07.2010 Александр Мезяев, кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой международного права Академии управления (г. Казань)


В современном международном праве существуют весьма странные парадоксы. Например, запрещается применение зажигательных пуль, но не запрещено применение ядерного оружия. Та же картина просматривается и в современном международном уголовном праве: за жестокое обращение с захваченными в плен оккупантами, пришедшими сеять смерть на твою землю, следует строгая международная ответственность, а за совершение агрессии – вообще никакой ответственности не предусматривается.

Конечно, данный «парадокс» легко объясним. Он является следствием самой сущности международного права как системы норм, создаваемой самими субъектами международного сообщества. Международное право не может быть более прогрессивным, чем большинство субъектов, его создающих. Впрочем, справедливости ради следует отметить, что на различных этапах своего развития международное сообщество демонстрировало разную степень своей прогрессивности. Так, бесконечные агрессии первой половины XX века побудили государства принять в 1974 году знаменитую Резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН «Определение агрессии». Однако эта резолюция лишь квалифицировала определённые действия в качестве «агрессии», но не устанавливала за неё ответственность. Параллельно в Комиссии международного права Организации Объединённых Наций проходила работа по созданию, пожалуй, одного из самых важных глобальных международных проектов – международного суда для наказания лиц, виновных в совершении международных преступлений. Работа длилась почти полвека и, наконец, в 1998 году она завершилась подписанием знаменитого Римского Статута Международного Уголовного Суда. Однако радость была преждевременной – во всемирный уголовный кодекс не было включено главное международное преступление – агрессия.

Конечно, формально никто не выступал открыто за признание правомерности агрессии, проблема была вызвана тем, что понимать под этим термином. Определённый компромисс был достигнут соглашением о том, что когда-нибудь в будущем конференция государств вновь рассмотрит этот вопрос.

И вот, с 31 мая по 11 июня этого года, в Кампале (Уганда) проходила первая Конференция государств-участников по пересмотру одного из крупнейших и самых опасных [для его же участников] международных договоров – Статута Международного Уголовного Суда (МУС). В конференции участвовало 84 государства (67 государств-участников и 17 наблюдателей). Следует отметить, что на конференции не было многих государств-участников (всего их на июнь 2010 года – 111), зато участвовал ряд стран, не признающих МУС, в том числе США и Российская Федерация.

Из достижений конференции следует назвать принятие дополнения к статье 8 Статута МУС, в соответствии с которой Суд получил юрисдикцию преследования за совершение таких преступлений, как «применение яда или отравляющего оружия; применение удушающих, ядовитых или других газов и всех аналогичных жидкостей, материалов или средств; применение пуль, которые легко расширяются или сплющиваются в человеческом теле, таких, как пули с твердой оболочкой, которая не покрывает полностью сердечник или имеет насечки». Интересно обратить внимание на то, что ряд международных комментаторов расценили эту поправку как «бессмысленную», ибо, по их мнению, такое оружие уже давно не применяется. Возможно, они изменят своё мнение, познакомившись с трудами известного российского юриста-международника, профессора Г.М. Мелкова, который указывает на использование таких пуль в ряде случаев.

Однако главным вопросом было включение преступления агрессии в Статут МУС. Это удалось сделать лишь в последние часы последнего дня конференции. Была принята новая статья 8-bis Статута, которая определяет преступление агрессии следующим образом: это «планирование, подготовка, инициирование или осуществление лицом, которое в состоянии фактически осуществлять руководство или контроль за политическими или военными действиями государства, акта агрессии, который в силу своего характера, серьезности и масштабов является грубым нарушением Устава ООН». Для определения собственно акта агрессии решено руководствоваться «Определением агрессии» 1974 года.

Таким образом, можно констатировать успех международного права, в котором, наконец-то, было принято договорное определение самого главного международного преступления.

В то же время ложка мёда была испорчена бочкой дёгтя. Во-первых, МУС сможет осуществлять юрисдикцию только в отношении преступлений агрессии, совершенных один год спустя с момента ратификации или принятия поправок тридцатью государствами-участниками. Во-вторых, МУС сможет осуществлять свою юрисдикцию в отношении преступления агрессии только после решения, принятого позднее 1 января 2017 года, причём - тем же самым большинством государств-участников, которое требуется для внесения поправки к Статуту. В-третьих, МУС сможет осуществлять свою юрисдикцию в отношении преступления агрессии, только если государство-агрессор ранее не заявило о непризнании такой юрисдикции. Наконец, в отношении государства, не являющегося участником Статута МУС, юрисдикция Суда вообще не распространяется. Причём, речь идёт как о гражданах, так и территории этого государства.

Важно отметить, что включение преступления агрессии в Статут МУС могло бы побудить те государства, которые ещё не присоединились к Статуту, подписать его, так как они не смогут обратиться в Суд в случае агрессии против них. Впрочем, этот аспект практически полностью лишается смысла в связи с тем, что Суд не будет иметь юрисдикции в отношении стран-агрессоров, не подписавших Статут МУС.

Принимая во внимание всё вышесказанное, можно только с сожалением предположить, сколько ещё агрессий будет совершено за эти годы, а сколько их уже планируется теми, кто сделают заявления о непризнании, и теми, кто не являются участником МУС и не собираются ими становиться!

Но это о будущем. Что же происходит с Международным Уголовным Судом в настоящем? К сожалению, на конференции совсем не рассматривался вопрос о реальной деятельности МУС. А поговорить было бы о чём. В настоящее время в МУС проходят всего два процесса. Самый первый процесс против лидера одной из повстанческих военных группировок Конго Т. Лубанги (начался три года назад!) только что был прекращён. Обратим внимание – не завершён, а именно прекращён. Причиной этого является грубейшие нарушения прав обвиняемого, которые невозможно восполнить или компенсировать. Процесс прекращается уже второй раз. В первый раз прокуратура обжаловала решение судебной палаты о прекращении процесса, а апелляционная палата МУС отменила это решение. И вот судьи продемонстрировали настойчивость и прекратили процесс во второй раз. Это означает, что главный уголовный суд мира не может доказать вину обвиняемого без грубейших нарушений его прав, более того – настаивает на необходимости таких нарушений. В другом судебном процессе – против лидеров военных группировок Уганды Ж.Катанги и М.Чуи также полный провал. Там тоже защита одного из обвиняемых потребовала прекращения процесса в связи с незаконностью ареста. С одной стороны, судебная палата отклонила это требование, и апелляционная палата подтвердила его правильность, но, с другой стороны, два судьи апелляционной палаты не согласились с решением большинства. Таким образом, на этот раз раскололась уже главная палата МУС, что говорит о глубочайшем кризисе не только в обеспечении прав обвиняемых, но и в самом Суде. Если учесть, что уже во второй раз откладывается без каких-либо убедительных причин начало третьего процесса – против бывшего вице-президента Конго Ж.-П.Бембы, то только слепой не увидит, что МУС проваливается на глазах. Но, как видим, на конференции в Кампале об этом не было произнесено ни слова. С одной стороны, вероятно, хотят сделать вид, что ничего особенного не происходит. С другой стороны, ничего иного не следовало и ожидать. Дело в том, что все дефекты так называемого международного уголовного правосудия являются отнюдь не ошибками или «побочным эффектом». Это – неминуемые следствия той политики международных судов, которая была положена в основу их создателями. Несмотря на де-юре провозглашённые цели борьбы с безнаказанностью, МУС на самом деле был создан для расправы с неугодными лидерами. Поэтому совершенно логично, что для доказательства их «вины» необходимо нарушение их прав, а то они, пожалуй, прямо в этих же судах докажут виновность своих собственных судей.

www.fondsk.ru

Версия для печати