Будущее СВПД непредсказуемо

12:24 17.01.2018 Владимир Сажин, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук


Президент США Трамп накаляет обстановку вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) – то есть ядерной сделки международного сообщества с Исламской Республикой Иран (ИРИ).

Отношение г-на Трампа к СВПД и в целом к ИРИ известно давно. Ещё во время предвыборной президентской кампании он резко критиковал всё, что в той или иной степени связано с Ираном. Став президентом, Трамп продолжил свою антииранскую риторику, усилив её практическими действиями. В октябре 2017 года он объявил о пересмотре его администрацией прежней стратегии США в отношении Ирана, в частности об отказе от ранее заключенного ядерного соглашения с Тегераном. Трамп предоставил Конгрессу 60 дней для проверки необходимости пересмотра экономических санкций против Ирана, замороженных Америкой после заключения соглашения в обмен на сворачивание его ядерной программы. В реальности возобновление американских санкций в связи с иранской ядерной программой означало бы только одно – выход США из СВПД.

Прошли эти 60 дней. Президент Трамп, не решился на формальную денонсацию ядерного соглашения без одобрения Евросоюза, в первую очередь, участников подготовки и заключения СВПД – Германии, Франции и Великобритании. Но при этом он выдвинул по-сути ультиматум Европе. «Это последний шанс, — сказал Трамп. — Или будут признаны катастрофические изъяны сделки, или Соединенные Штаты выйдут из нее… . Никто не должен сомневаться в моем слове. Призываю ключевые европейские страны присоединиться к Соединенным Штатам, чтобы устранить существенные недостатки в сделке, противостоять иранской агрессии и поддержать иранский народ. Если другие страны ничего не предпримут в течение этого времени [120 дней], я прекращу нашу сделку с Ираном».

Какие же «существенные недостатки» нашел Трамп в СВПД? Их четыре.

Первое – отсутствие возможности для международных инспекторов контролировать абсолютно все объекты (в том числе и чисто военные), которые те затребуют для проверки.

Второе – отсутствие в документе гарантий, что Иран никогда не сможет получить ядерное оружие.

Третье – слишком ограничен срок действия СВПД (10 – 15 лет!), который должен быть бессрочный.

Четвертое - отсутствие в Плане запретов на создание ИРИ баллистических ракет, способных нести ядерное оружие.

Эти «недостатки», - требует Трамп, - должны быть компенсированы в дополнительных соглашениях к СВПД. Но насколько требования Трампа к Ирану соответствуют международным документам?

По поводу контроля за ядерной деятельностью. В соответствии с положениями МАГАТЭ, каждый член Агентства подписывает с ним соглашение о гарантиях, которое дает право МАГАТЭ и налагает на него обязательство проводить проверки с целью получения убедительных доказательств того, что заявленный ядерный материал используется в том или ином государстве исключительно в мирных целях. Дополнительный же протокол к этому соглашению позволяет убедиться и в том, что в государстве, заключившем соглашение о гарантиях с МАГАТЭ, нет незаявленных ядерных материалов и деятельности. Причем инспекторы Агентства вправе объявлять о предстоящей проверке внезапно и проводить контроль любого объекта, заявленного данной страной как ядерный.

С 15 января 2016 года Иран добровольно выполняет требования Доппротокола. (В 2003 году ИРИ подписала Доппротокол, но меджлис пока не ратифицировал). Однако это отнюдь не означает, что Тегеран обязан предоставлять для контроля все объекты, даже те, которые не относятся к ядерным.

Гарантии, что Иран никогда не сможет получить ядерное оружие, не может дать даже Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Кстати ДНЯО, который разрабатывался в конце 60-х годов ХХ века, к сожалению, не совсем совершенен. Ну кто бы мог предположить почти 60 лет назад, что более 30 государств мире станут «пороговыми», то есть готовыми создать если не ядерное оружие, то, во всяком случае, инфраструктуру для его создания. Однако вопрос о корректировки Договора, увы, не стоит сегодня в повестке дня.

Да, ДНЯО допускает развитие ядерных технологий в мирных целях в любой стране. В том числе и формирование полного ядерного цикла, начиная от добычи урановой руды, ее переработки, обогащения урана и создания ядерного топлива. И момент его перехода от сугубо мирного до военного чрезвычайно расплывчат. Именно для контроля за всеми ядерными процессами и написаны правила МАГАТЭ, что ставит ядерно-амбициозные страны в суровые рамки. Однако у реально рвущихся к атомной бомбе стран есть для этого возможности – выход из МАГАТЭ. Так поступила КНДР. В 1974 г Северная Корея вступила в МАГАТЭ, в 1985 подписала ДНЯО, а затем, создав ядерную инфраструктуру, в 1994 г. вышла из Агентства. К счастью, Иран не планирует выходить ни из ДНЯО, ни из МАГАТЭ. Пока. До тех пор пока его устраивает и ДНЯО, и МАГАТЭ, и, самое главное – СВПД.

Что касается сроков действия СВПД, то, по мнению сторон их установивших на ядерных переговорах с ИРИ, этого вполне достаточно, чтобы «уложить» иранскую ядерную программу в рамки требований МАГАТЭ. Бессрочный СВПД, как считают специалисты, вошел бы в полное противоречие с ДНЯО, который, как было сказано выше, одобряет мирное развитие ядерной программы у любой страны.

Примечательно, что иранская сторона неоднократно заявляла, что, если СВПД будет скрупулезно выполняться всеми сторонами, то ИРИ сделает его постоянной основой его ядерной деятельности.

И последний (если последний) укор Трампа в сторону СВПД в связи с ракетной программой ИРИ. Как всем известно, План вообще не содержит упоминаний о запрете на ракетные испытания, а в Резолюции 2231 отмечен лишь призыв к Ирану воздержаться от ракетной деятельности.

Конечно, если говорить объективно, то ракетная программа Ирана способна вызывать опасения, особенно лет через 10 – 15, когда закончится действие СВПД. Ведь ракеты большой дальности и ядерное оружие – это две стороны медали: они невозможны друг без друга. Однако юридически эти две проблемы нельзя смешивать. Как отметила верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини, действия по нейтрализации ракетной программы ИРИ «должны быть отделены от выполнения ядерного соглашения».

Вопрос о ракетной программе ИРИ подлежит обсуждению и решению только в формате специальных международных переговоров (конечно, с участием Ирана) и с одобрения ООН. Нет сомнений, что иранская ракетная программа ни в коем случае не должна взрывать так долго готовящееся и так трудно доставшееся ядерное соглашение с ИРИ.

Следует отметить, что Иран заявил, что никогда не примет какие-либо поправки или дополнения к ядерному соглашению 2015 года. Спикер меджлиса Али Лариджани подчеркнул, что «заявления президента США Дональда Трампа об изменениях в иранской ядерной сделке равносильны полному уничтожению этого соглашения».

Всего этого не может не понимать президент США. Но возникает вопрос, зачем он накаляет обстановку вокруг Ирана и в частности вокруг СВПД?

Конечно, большое значение имеют внутриполитические соображения Дональда Трампа. Ситуация для него сложная, и он должен продемонстрировать своим американским друзьям и противникам силу президентского слова: сказал «Иран и СВПД плохи», - нанес по ним мощный удар – О.К.. Все в восхищении и довольны.

Но здесь есть и внешнеполитическая сторона. Это жесткое, прямо скажем, психологическое давление на Иран. Это попытка внести сумятицу в очень сложную внутриполитическую ситуацию в ИРИ сразу же после известных протестных событий в декабре – январе. Но это, как говорят, другая история, требующая специального анализа.

Целью Трампа, несомненно, была и Европа. Евросоюз и, прежде всего, Франция, Великобритания и Германия – три государства ЕС, участвовавших в заключении ядерного соглашения, выступили против политики Трампа в отношении СВПД. Министры иностранных дел Франции - Ле Дриан, Германии - Зигмар Габриэль, Великобритании - Борис Джонсон, а также Федерика Могерини в ходе встречи с главой МИД ИРИ Мохаммадом Джавадом Зарифом в Брюсселе выразили поддержку СВПД. Немецкая газета Frankfurter Allgemeine определила это так: «Европа борется за атомное соглашение – и против Америки».

И это понятно. Вышедший из санкционного режима Иран стал лакомым кусочком для международного бизнеса. Практически все страны ЕС, а также Япония, Южная Корея, Китай, страны Юго-Восточной Азии заинтересованы в развитии экономических отношений с Ираном и выступают против новой антииранской кампании, против новых антииранских санкций.

Глава Торгово-промышленной палаты Тегерана Масуд Ансари заявил в октябре 2017 г.: «В соответствии с последним докладом Европейской комиссии товарооборот между Исламской Республикой Иран и Европейским союзом за первое полугодие почти удвоился». Это показывают и данные службы ЕС «Евростат». За первые шесть месяцев 2017 г. товарооборот Ирана и стран Европы составил 9,9 млрд. евро в год, в то время как за тот же период в прошлом году этот показатель был равен 5,1 млрд. евро. Европейцы импортировали из Ирана товаров на сумму 5 млрд. евро, что свидетельствует о росте на 224% по сравнению с 2016 годом. Объем продаж европейских товаров в ИРИ за первую половину 2017 г. возрос на 37% и составил 4,9 млрд. евро.

Например, только немецкий импорт из Ирана вырос на 20,8%, экспорт в Иран – на 23,4%. Германский концерн Siemens планирует наладить в Иране производство газовых турбин и локомотивов и подписал с иранскими властями декларацию о модернизации железнодорожной инфраструктуры – объём заказов оценивается в 1,4 млрд. евро. Динамика роста франко-иранского товарооборота еще выше, чем у немцев.

В случае возврата к санкционному режиму, а тем более при его ужесточении, все эти планы рухнут.

В свою очередь, США не имеют практически никаких торгово-экономических позиций в Иране, поэтому, как говорится, им там нечего терять, в отличие от европейцев.

Кроме того, на мировом рынке, несмотря на свои союзнические отношения, США и Евросоюз – соперники. Естественно, «прожженный» бизнесмен Дональд Трамп не желает усиления своих конкурентов. Новые санкции, которые могут быть введены против ИРИ, безусловно, поколеблют бизнес-позиции ЕС, что не может радовать Брюссель.

Но вот важный вопрос: поддадутся ли европейцы на явный шантаж Трампа в отношении СВПД? Пока ответить трудно. Трамп дал им 120 дней.

При этом примечательно, что Трамп не намерен вести переговоры по существу дела (то есть по вопросу коррекции СВПД), ни с Ираном, ни с Россией, ни с Китаем. Возможные переговоры предусматривают договоренности только с Евросоюзом, точнее – с Францией, Германией и Британией. Явно, что президент Трамп планирует перетянуть на свою сторону европейцев и вместе с ними покончить с СВПД.

Конечно, Америка обладает большими возможностями и разнообразным инструментарием, чтобы надавить на ЕС и в экономическом, и политическом плане. В результате поставить многие европейские компании и фирмы перед выбором: или бизнес в Иране, или в США. Пожалуй, выбор заранее ясен.

Но всё же надежда на прагматизм и благоразумие европейцев сохраняется. Ведь с начала ядерной эпохи, то есть с 1945 года, не считая, конечно, Договора о нераспространении ядерного оружия, СВПД – наиболее важный документ, который показывает, что международное сообщество может обуздать амбиции страны, которая в своих планах рассчитывает на владение ядерным оружием. Это одно из судьбоносных достижений международной дипломатии. Развал этого исторического документа неминуемо приведет к размыванию режима нераспространения. Это самым негативным образом скажется на решении северокорейской ядерной проблемы и создаст предпосылки к появлению всё новых и новых ядерных «северных корей». 

Ключевые слова: США Иран Великобритания Франция Германия МАГАТЭ ЕС ДНЯО СВПД Трамп

Версия для печати