Южно-Китайское море: военные, политические, экономические и правовые аспекты кризиса

14:42 21.06.2017 Пётр Искендеров, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук


Наблюдаемое в настоящее время обострение ситуации в акватории Южно-Китайского моря несет в себе целый ряд вызовов для России – несмотря на то, что Москва непосредственно не вовлечена в территориальные споры в регионе. Речь идет как о глобальных факторах нестабильности, так и о более узконаправленных аспектах, напрямую затрагивающих российские интересы.

Фактор первый: повышение вероятности прямого военного столкновения США и Китая с участием военно-морских и военно-воздушных сил двух государств. В конце мая США впервые за период президентства Дональда Трампа направили к занятому Китаем рифу Мисчиф военный корабль, подошедший к нему ближе традиционно оговоренной границы в 12 морских миль. «Увеличение активности в Южно-Китайском море повышает риск непредвиденных инцидентов в море», - предупреждает директор тайваньского аналитического центра South China Sea Think Tank Джонатан Спэнглер. [www.izvestia.ru]

Аналогичный вывод содержится и в докладе ведущих китайских военных экспертов, подготовленном для партийно-государственного руководства страны. В документе признается наличие угрозы превращения Южно-Китайского моря в «поле сражения Китая и США».

Есть и более драматические прогнозы. В частности, советник американского президента Дональда Трампа по стратегическим вопросам Стив Бэннон в интервью лондонской газете The Guardian еще в начале февраля текущего года заявил, что у него «нет сомнений» по поводу войны в Южно-Китайском море в течение ближайших десяти лет. А датская газета Berlingske уже объявила район Южно-Китайского моря «самым опасным местом» в современном мире в силу реального риска возникновения там военного конфликта, прежде всего, между Китаем и США. (uffeellemann.blogs.berlingske.dk)

Фактор второй: усиление напряженности по линии противостояния Китая и Вьетнама – двух государств, традиционно активно взаимодействующих с Россией. Зоны территориальных претензий Пекина и Ханоя практически накладываются друг на друга, включая не только находящиеся в центре споров острова Спратли, но и Парасельские острова. Уже размещенные в мае текущего года Китаем на входящем в состав архипелага Спратли рифе «Огненный крест» пусковые ракетные установки предназначены для противодействия именно вьетнамским подводным лодкам.

Серьезной остроты достигли и противоречия Китая с Филиппинами – еще одной страной, активно вовлеченной в конфликт вокруг акватории Южно-Китайского моря и при этом заинтересованной в сотрудничестве (в том числе в военно-технической области) с Россией. Именно иск Филиппин к Китаю, поданный в специально созданный Международным судом в Гааге Трибунал дал старт нынешнему витку международной напряженности в регионе. Обнародованное в июле 2016 года данным международно-правовым органом решение касалось действий Китая в районе атолла Скарборо-Шол. Вердикт не определил, принадлежат ли данные территории Филиппинам или Китаю, однако в остальном не отвечал интересам Пекина. Судьи постановили, что у Китая нет «исторических прав» на острова, так как они находятся далеко от китайской материковой территории (как, впрочем, и от вьетнамской). Далее, по мнению Трибунала, независимо от того, у кого есть права на незаселенные острова, указанное право собственности не дает права на создание эксклюзивной экономической зоны в 200 миль вокруг островов, что автоматически означает нелегитимность подобной зоны и вокруг искусственно создаваемых Китаем островов в спорных районах. Наконец, в решении Трибунала говорится о том, что Китай нарушил права Филиппин посредством создания военных укреплений на спорных рифах, а также нарушает положения о защите окружающей среды, закрепленные в Конвенции по морскому праву, где речь идет, в частности, о недопустимости разрушения ценных коралловых рифов.

Неудивительно, что Китай заявил о непризнании решений Трибунала в Гааге и одновременно активизировал свою деятельность в спорной акватории, попутно ужесточив свою позицию по спорам с Японией в акватории Восточно-Китайского моря. Со своей стороны, президент Филиппин Родриго Дутерте в начале апреля текущего года заявил о намерении разместить войска на контролируемых его страной рифах. (inosmi.ru)

Фактор третий: сам по себе широкий перечень стран, так или иначе вовлеченных в территориальные споры в акватории Южно-Китайского моря. Помимо Китая, Вьетнама и Филиппин, претендующих на самые обширные районы (Китай в 2009 году заявил о своих правах на 80% спорной акватории), о своих претензиях заявили также Малайзия, Бруней и Тайвань.

Фактор четвертый: высокий международный конфликтный потенциал территориальных споров в Южно-Китайском море, которые уже вышли за региональные рамки. К настоящему времени администрация президента США Дональда Трампа в рамках своего глобального внешнеполитического курса на приоритетное противодействие Китаю уже привлекла к участию в международном антикитайском блоке Австралию и Японию. При этом, если со стороны Канберры речь пока идет преимущественно о политической поддержке Вашингтона, то Токио является участником территориальных споров с Китаем вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао в акватории Восточно-Китайского моря. Выступая 3 июня на международном форуме по безопасности в Сингапуре, глава Пентагона Джеймс Мэттис заявил, что действия Китая в акватории Южно-Китайского моря (в том числе сооружение искусственных островов и размещение на них военных объектов) представляют собой «пренебрежение к международному праву и неуважение к интересам других государств», в чем с американским представителем немедленно солидаризировались его коллеги из Японии и Австралии. А госсекретарь США Рекс Тиллерсон именно в ходе своего визита в Австралию 5 июня отверг возможность проведения с Китаем переговоров на предмет сооружения Пекином искусственных островов в спорной зоне.

Фактор пятый: энергетический. Значимость контроля над акваторией Южно-Китайского моря определяется не только его площадью, почти в полтора раза превышающей площадь Средиземного моря, или рыбными богатствами, но и возможным наличием богатых месторождений нефти и газа. Кроме того, зона конфликта затрагивает ключевые торговые маршруты. «Помимо обострения двустороннего соперничества усиление китайского контроля создает проблемы с точки зрения свободы движения (как морского, так и воздушного) в зоне, на которую приходится 40% мирового морского грузопотока. Именно ради этой свободы движения, которая крайне важна для Японии, Южной Кореи и Тайваня, США ведут патрулирование в зоне», - отмечает в этой связи бригадный генерал французских военно-воздушных сил, директор исследовательского центра IRIS Жан-Венсан Бриссе. «Трения между кораблями Китая и других стран могут привести к инцидентам. Это может показаться циничным, но гибель вьетнамских или филиппинских моряков не выльется во что-либо серьезное. В то же время, если пострадают американцы или китайцы, кризис может резко усилиться, и справиться с ним будет на порядок сложнее», - предупреждает французский эксперт. «Самым вероятным фактором, который мог бы спровоцировать американо-китайский конфликт, является инцидент в воздухе или на море. Как бы то ни было, нельзя исключать реакцию Вашингтона на завоевания Пекина, силовой захват занятого другой страной (в том числе Японией) острова или вторжение на Тайвань. Если такой конфликт наберет обороты, первым практическим последствием для Европы станет остановка мирового завода. Со всей вытекающей отсюда нехваткой потребительской продукции. Как бы то ни было, сложно сказать, какой могла бы быть реакция Европы на подобный конфликт. Последствия внешнеполитических решений Трампа в начале мандата непредсказуемы. Европа находится в зоне турбулентности, а у ЕС попросту отсутствует азиатская политика», - подчеркивает Жан-Венсан Бриссе. (atlantico.fr)

Еще более пессимистично настроено германское издание Die Welt. Напоминая о планах Китая «создать до 2030 года военно-морской флот, достойный мировой державы», на основе авианосцев в составе от шести до двенадцати боевых групп, газета предупреждает, что в этом случае «в 2030 году будут две страны, которые смогут продемонстрировать свою мощь перед любым побережьем Земли», а «обладание военными средствами усиливает националистические инстинкты». «Где же будет находиться в таком мире Европа?», - задается риторическим вопросом Die Welt. (welt.de)

Сложившаяся ситуация вынуждает Россию более внимательно отнестись к происходящему в регионе Южно-Китайского моря (а также в сфере китайско-японских споров в Восточно-Китайском море) с тем, чтобы, используя свой внешнеполитический вес, а также тесные взаимосвязи со многими ключевыми участниками споров, сыграть стабилизирующую роль и одновременно укрепить собственные политические (и не только политические) позиции во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе. Представляется, что именно данный регион будет нести в ближайшие годы (по крайней мере, на период функционирования в Вашингтоне действующей администрации Дональда Трампа) наибольшую конфликтную нагрузку, чреватую возникновением масштабного вооруженного столкновения с участием США и Китая.

Ключевые слова: США Китай Россия международное право Вьетнам Япония Дональд Трамп Австралия Южно-Китайское море Филиппины Малайзия Бруней Тайвань Восточно-Китайское море

Версия для печати