Ревизия Нюрнбергского приговора чревата новыми Освенцимами и Бухенвальдами

11:11 07.06.2016 Юрий Рубцов, доктор исторических наук, профессор


Начавшийся 20 ноября 1945 г. и продлившийся до 1 октября 1946 г. судебный процесс в Нюрнберге (Германия) над главными фашистскими военными преступниками завершился привлечением к ответственности высших государственных и военных деятелей гитлеровского режима. Впервые в истории агрессия была признана тягчайшим преступлением. В международное право были введены определения таких понятий, как международный заговор, планирование, подготовка и ведение агрессивной войны, пропаганда войны, за ними был признан преступный и, следовательно, уголовно наказуемый характер.

Идея суда была выдвинута практически одновременно всеми странами-учредителями Большого союза. Уже 22 июня 1941 г. СССР заявил о необходимости привлечь гитлеровскую верхушку к уголовной ответственности за развязывание войны.  

Свое стремление добиться этого Советский Союз выразил в нотах, направленных всем странам, с которыми он поддерживал дипломатические отношения: «О возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных» (от 25 ноября 1941 г.), «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях» (от 6 января 1942 г.), «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных зонах и ответственности германского правительства и командования за эти преступления» (от 27 апреля 1942 г.). 14 октября 1942 г. Советское правительство вновь заявило об ответственности гитлеровских захватчиков и их сообщников за злодеяния, совершенные ими в оккупированных странах Европы. Была подчеркнута необходимость безотлагательного предания суду специального Международного трибунала и наказания по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшегося уже в ходе войны в руках властей государств антигитлеровской коалиции.

В октябре 1941 г. правительства США и Великобритании сделали заявления об ответственности гитлеровцев за чудовищные преступления против человечности. Премьер-министр Великобритании У. Черчилль особо подчеркнул, что «возмездие за эти преступления отныне станет одной из главных целей войны».

На конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании в Москве в октябре 1943 г. этот вопрос стал предметом межгосударственных договоренностей. 30 октября была подписана декларация глав трех правительств об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства.

Правда, наши союзники не отличались в этом вопросе последовательностью. С одной стороны, У. Черчилль болезненно отреагировал на реплику И.В. Сталина на Тегеранской конференции о том, что надо расстрелять не менее 50 тыс. немецких военных преступников, и заявил, что британское правосудие не может допустить расстрела без суда. С другой стороны, в октябре 1944 г. британский премьер заявил буквально следующее: «Нет уверенности, что для таких преступников, как Гитлер, Геринг, Геббельс, Гиммлер следует применять процедуру суда». На Ялтинской конференции в феврале 1945 г. Черчилль вновь заявил, что «лучше всего было бы расстрелять главных преступников, как только они будут пойманы». Рузвельт, услышав, что Сталин настаивает на суде, в свою очередь, заявил, что процедура суда не должна быть «слишком юридической». В конце концов, главы стран-союзниц согласились передать вопрос о военных преступниках на изучение министрам иностранных дел.

Только в решениях Потсдамской конференции (17 июля – 2 августа 1945 г.) было предельно ясно записано: «Военные преступники и те, кто участвовал в планировании и осуществлении нацистских мероприятий, влекущих за собой или имеющих своим результатом зверства или военные преступления, должны быть арестованы и преданы суду». При этом правительства всех трех стран заявили, что «они считают делом огромной важности, чтобы суд над этими главными преступниками начался как можно скорее».

Уже через несколько дней, 8 августа 1945 г. правительства СССР, США, Великобритании и Франции заключили в Лондоне соглашение (к нему присоединились 19 других государств), в соответствии с которым был создан Международный военный трибунал. В его состав на паритетных началах вошли: от СССР – заместитель председателя Верховного суда генерал-майор юстиции И.Т. Никитченко, от США – член федерального Верховного суда Ф. Биддл, от Великобритании – главный судья лорд Д. Лоренс, от Франции – профессор уголовного права Д. де Вабр. Председательствующим был избран англичанин Лоренс.

Обвинение было представлено: от СССР – прокурором Украинской ССР Р.А. Руденко, от США – членом федерального Верховного суда Р. Джексоном, от Великобритании – генеральным прокурором X. Шоукроссом, от Франции – министром юстиции Ф. де Ментоном (позднее его сменил Ш. де Риб). Кроме того, каждый главный обвинитель располагал небольшим штатом заместителей и помощников.

Процесс, как обоснованно подчеркнул председательствующий Лоренс, «является единственным в своем роде в истории мировой юриспруденции, и он имеет величайшее общественное значение для миллионов людей на всем земном шаре». Его уникальность заключалась в том, что впервые в истории не какой-то отдельно взятый народ, а все мировое сообщество, Объединенные нации выразили готовность законно покарать тех, кто преступно попрал общепризнанные нормы международного права, совершил злодеяния против мира и человечества, и добиться, чтобы подобное никогда не повторилось.

В число обвиняемых вошли 24 политических и военных деятеля: Г. Геринг – рейхсмаршал, главнокомандующий германской авиацией; Р. Гесс – до 1940 г. заместитель Гитлера по НСДАП, член совета министров по обороне империи; И. Риббентроп – министр иностранных дел, уполномоченный фашистской партии по вопросам внешней политики; Р. Лей – руководитель трудового фронта, один из лидеров НСДАП; В. Кейтель – фельдмаршал, начальник штаба верховного главнокомандования вооруженными силами; Э. Кальтенбруннер – обергруппенфюрер СС, начальник имперского управления безопасности и полиции безопасности; А. Розенберг – заместитель Гитлера по вопросам идеологической подготовки членов НСДАП, имперский министр по делам восточных оккупированных территорий; Г. Франк – рейхслейтер фашистской партии, генерал-губернатор оккупированных польских территорий; В. Фрик – министр внутренних дел; Ю. Штрейхер – гаулейтер Франконии, идеолог расизма и антисемитизма; В. Функ – министр экономики, президент рейхсбанка, член совета министров по обороне империи; Г. Шахт – организатор перевооружения вермахта; Г. Крупп – глава крупнейшего военно-промышленного концерна, принимавшего активное участие в подготовке и осуществлении агрессивных планов германского милитаризма; К. Денниц – гросс-адмирал, командующий военно-морскими силами, преемник Гитлера в качестве главы государства; Э. Редер – гросс-адмирал, до 1943 г. главнокомандующий ВМС; Б. Ширах – организатор и руководитель фашистских молодежных организаций Германии; Ф. Заукель – обергруппенфюрер СС, генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы; А. Йодль – генерал-полковник, начальника штаба оперативного руководства верховного командования вооруженных сил; Ф. Папен – один из организаторов захвата власти в Германии фашистами; А. Зейсс-Инкварт – руководитель фашистской партии Австрии, заместитель генерал-губернатора Польши; А. Шпеер – имперский министр вооружений и боеприпасов; К. Нейрат – бывший министр иностранных дел, протектор Богемии и Моравии; Г. Фриче – начальник отдела в министерстве пропаганды и руководитель отдела радиовещания; М. Борман – с 1941 г. заместитель Гитлера по НСДАП, руководитель партийной канцелярии.

Обвинения выдвигались против них и в личном плане, и как членов любой из следующих групп или организаций, к которым они соответственно принадлежали, а именно: правительственный кабинет, руководящий состав национал-социалистской партии, охранные отряды германской национал-социалистской партии (СС), включая службу безопасности (СД), государственная тайная полиция (гестапо), штурмовые отряды германской национал-социалистской партии (СА), генеральный штаб и высшее командование германских вооруженных сил.

На скамье подсудимых, таким образом, оказалась почти вся правящая верхушка нацистской Германии, за исключением главы государства А. Гитлера, руководителя главного управления имперской безопасности рейхсфюрера СС Г. Гиммлера и министра пропаганды Й. Геббельса, покончивших жизнь самоубийством. Борман был привлечен к суду заочно, место его пребывания так и не было установлено. Дело разбитого параличом Круппа было выделено в отдельное производство и приостановлено. Лей избежал скамьи подсудимых, повесившись в тюремной камере до начала процесса.

Лица, преданные суду, обвинялись в развязывании агрессивной войны в целях установления мирового господства – то есть в преступлениях против мира; в убийствах и истязаниях военнопленных и мирных жителей оккупированных стран, угоне гражданского населения в Германию для принудительных работ, убийствах заложников, ограблении общественной и частной собственности, бесцельном разрушении городов и деревень, бесчисленных разорениях, не оправданных военной необходимостью – то есть в военных преступлениях; в истреблении, порабощении, ссылках и других жестокостях, совершенных в отношении гражданского населения по политическим, расовым или религиозным мотивам – то есть в преступлениях против человечности. У главного обвинителя от СССР были все основания заявить, что перед судом предстали преступники, завладевшие целым государством и сделавшие само государство орудием своих чудовищных преступлений.

Обвинительное заключение, подписанное главными обвинителями от СССР, США, Великобритании и Франции, более чем за месяц до начала судебного разбирательства было вручено подсудимым. Таким образом, они имели все возможности, чтобы заблаговременно подготовиться к защите. Каждый из них располагал адвокатами-немцами, которые с согласия обвинителей получали копии всех документальных доказательств на немецком языке, защите также оказывалась помощь в розыске и получении документов, доставке свидетелей.

Эти факты опровергают и тогдашние, и позднейшие обвинения, раздававшиеся в адрес Международного трибунала со стороны апологетов нацистской верхушки, будто он руководствовался только правом «сильного», у которого «всегда бессильный виноват». Наоборот, в интересах справедливого суда права подсудимых с самого начала соблюдались строжайше.

Нюрнбергский процесс отличался невиданной гласностью: все 403 судебных заседания были открытыми. На них присутствовали более 60 тыс. человек, в том числе немцев. Процесс велся одновременно на четырех языках, включая немецкий. В мировой прессе его ход освещали около 250 корреспондентов.  

Важнейшей чертой процесса также стала безукоризненная правовая обоснованность. Суд заслушал 116 свидетелей, вызванных как обвинителями, так и защитниками, было исследовано более 4 тыс. документальных доказательств. При этом решающая роль принадлежала официальным документам, составленным в свое время подсудимыми. Документы били не в бровь, а в глаз, тем более что отмежеваться от их авторства гитлеровской верхушке при всем желании не удалось.

Вот лишь один пример. Благодаря показаниям обергруппенфюрера СС Э. Бах-Зелевски стало известно о состоявшемся в начале 1941 г. совещании, на котором Гиммлер заявил: одной из целей похода против СССР должно стать «истребление славянского населения до 30 миллионов...» На вопрос адвоката, чем объяснялась такая постановка цели, бывший эсэсовец вынужден был дать саморазоблачительный ответ: «Это явилось логическим следствием всего нашего национал-социалистского мировоззрения... Если десятилетиями проповедуют, что славяне являются низшей расой… – неминуем именно такой результат». В связи с этим Р.А. Руденко закономерно отмечал, что от приказов Кейтеля, Геринга, Деница, Йодля, Рейхенау, Манштейна, а также многих других гитлеровских военачальников проложен кровавый след к многочисленным злодеяниям, совершенным на оккупированных территориях.

Приведем лишь один фрагмент приговора, вынесенного в Нюрнберге и касающегося вопиющих по жестокости расправ оккупантов на советской земле:

«В Львове и Львовской области истребили около 700000 граждан СССР, включая 70 деятелей науки и искусства, а также граждан США, Англии, Франции, Нидерландов и Югославии, доставленных в эту область из других концентрационных лагерей. В еврейском гетто с 7 сентября 1941 года по 6 июля 1943 года свыше 133000 человек было замучено и расстреляно. В Эстонии было расстреляно множество мирных жителей. В один только день 19 сентября 1944 года в лагере Клого немцы расстреляли 2000 мирных граждан, их трупы были сожжены на кострах. В Литве имели место массовые убийства советских граждан, а именно: в Панорах – 100000 человек, в Каунасе – больше 70000, в Алитусе – около 60000, в Пренаях – свыше 3000, в Вильямполе – около 8000, в Мариамполе – около 7000 и в соседних городах – 37640 человек. В Латвии было убито 577000 человек. В Ленинграде – 172000 человек, включая свыше 20000 человек, которые погибли от голода, холода и бомбежек. В Краснодаре около 6700 человек гражданского населения было убито путем отравления газом в "душегубках" или были замучены и расстреляны. В Сталинграде и Сталинградской области после изгнания оттуда немцев было найдено более 40000 трупов, все тела были изуродованы с особой жестокостью. В Орле было убито 5000 человек. В Новгороде и Минске несколько десятков тысяч. В Крыму мирные граждане были погружены на баржи, вывезены в море и потоплены. Таким путем было уничтожено свыше 144000 человек. На Украине чудовищными способами было убито множество людей. В Бабьем Яру – свыше 100000 человек, в Киеве свыше 195000. В Ровно и Ровенской области около 100000 человек. В Одессе, по меньшей мере, было убито 200000 человек. В Харькове около 195000 человек было замучено, расстреляно или удушено в "душегубках"».

По всей Европе только через лагеря смерти гитлеровцы пропустили за годы войны 18 млн. человек, из которых 11 млн. были уничтожены.

Стремясь уйти от ответственности, подсудимые пытались переложить вину на Гитлера, а также на Гиммлера и возглавляемые им структуры имперской безопасности, на деле оказавшиеся самой настоящей машиной смерти. Показательно, что ни один из сидевших на скамье подсудимых своей вины не признал. Но, во-первых, в ходе судебного следствия было неопровержимо доказано, что массовые убийства и другие злодеяния задуманы и спланированы не только ведомством Гиммлера, но и другими структурами, включая верховное командование вермахта. А во-вторых, Международный военный трибунал настойчиво провел в жизнь принцип, в соответствии с которым «положение в качестве главы государства или руководящего чиновника правительственных ведомств, равно как и то, что они действовали по распоряжению правительства или выполняли преступный приказ, не является основанием к освобождению от ответственности».

Трибунал с полным основанием указал, что преступления против международного права совершаются людьми, а не абстрактными категориями, и только путем наказания отдельных лиц, совершающих такие преступления, могут быть соблюдены установления международного права.

Привлечь к ответственности конкретных виновников позволило и признание трибуналом в качестве преступных организаций германского фашизма – СС, СД, гестапо, а также руководящего состава национал-социалистской партии. Такое признание дало право национальным судам привлекать отдельных лиц за принадлежность к организациям, признанным преступными. При этом преступность организации, признанной таковой Международным трибуналом, не могла быть подвергнута пересмотру судами отдельных стран.

По авторитетной оценке директора НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генпрокуратуре РФ, доктора юридических наук, профессора А.Я. Сухарева, «криминализация агрессии как тягчайшего международного преступления обрела прочную легитимную базу. В этом главная заслуга Нюрнберга. Здесь была законодательно установлена и проведена в жизнь ответственность тех, кто формировал, направлял и реализовывал политику войны как источника ненависти и массовых злодеяний…

На процессе были заложены международные принципы права: введено понятие "международные преступники"; установлено, за какие преступления они должны отвечать; определены сроки давности преступления (не имели сроков давности преступления нацистов)… Нюрнбергский процесс заложил основы новых правовых идей, была создана Организация Объединенных Наций (ООН) для предотвращения войны в будущем».

* * *

Зададимся вопросом, как преступникам удалось завладеть целым государством? Знать ответ на него человечеству тем более необходимо, чтобы не допустить нового издания Третьего рейха, разумеется, не только на немецкой земле, но и повсюду, где идеи национального превосходства или государственного терроризма получают благоприятную почву.

Вариантов ответа может быть несколько, остановимся здесь лишь личности тех, кто сидел на скамье подсудимых в Нюрнберге. Как ни тяжело это признавать, нацистские лидеры отнюдь не были «серыми мышками», этакими заурядными чиновниками средних способностей. Американскими психологами Дугласом Келли и Густавом Джилбертом исследовался уровень их интеллектуального развития  (тест на IQ Векслера-Бельвю). О тех, кто набирал менее 65 баллов по тесту, можно было говорить, как об имеющих большие проблемы с интеллектом, показатель между 80 и 119 считался нормальным, а 128 баллов и выше свидетельствовал об очень высоком уровне развития интеллекта, сродни гениальности. Так вот именно это число – 128 оказалось средним для выдержавших тест подсудимых, а многие демонстрировал и еще более высокие показатели. Наибольшую сумму баллов – 143 – набрал Шахт. Геринг, Зейс-Инкварт, Дёниц, фон Папен, Редер, Франк, Фриче и фон Ширах показали результат 130 или выше, фон Риббентроп, Кейтель и Шпеер уступили им лишь 1-2 балла.

Гении злодейства, как видим, оказались обладателями если не гениального ума, то очень высокого уровня интеллекта. Поэтому всякие попытки, как это практиковалось у нас в прошлом,  оглуплять нацистских лидеров, вышучивать их недалекость и не отвечают реальной действительности, и отдаляют нас от ответа на вопрос, как этим людям в короткий срок удалось создать нацистское государство и встать во главе блока «оси», реорганизовать и мобилизовать экономику, многократно подняв её эффективность, сплотить вокруг своих лозунгов все слои населения. Словом, задействовать все возможные ресурсы для создания оплота мирового Зла.

Не работает и попытка выдать нацистских бонз за умалишенных (вспомним ходячее определение «бесноватый фюрер»). Исследования американских психологов не выявили никакой зависимости психических отклонений от нацистских убеждений. Не существует какой-то «особой» личности нациста, и подсудимые в Нюрнберге были в медицинском смысле нормальными – этот вывод ученых-психологов стал настолько неожиданным и по-настоящему страшным, что какое-то время полученная информация просто не обнародовалась.

Другое дело, что, формально не выходя за рамки психической нормы, лидеры нацистов при достижении своих целей прямо апеллировали к политическим и нравственным человеческим изъянам – национальной исключительности, ксенофобии, эгоизму, жестокости и даже садизму и широко пользовались развязанными у масс инстинктами. Да и сами нередко лично отдавался этим инстинктам. Например, комендант Освенцима Рудольф Гесс гордился тем, что убил три миллиона человек. Не колебался генерал-фельдмаршал В. Кейтель, издавая 13 мая 1941 г.  указ «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и особых полномочиях войск», согласно которому с солдат и офицеров вермахта снималась ответственность за будущие преступления на оккупированной территории СССР. Им предписывалось быть безжалостными, расстреливать на месте без суда и следствия всех, кто окажет хотя бы малейшее сопротивление или будет сочувствовать партизанам.

Такое поведение требовало объяснения. Ни Келли, ни Джилберт его не смогли найти. Позднее это попыталась сделать Ханна Арендт, присутствовавшая в качестве журналиста на суде в Иерусалиме в 1961 г. над А. Эйхманом  – высокопоставленным сотрудником Главного управления имперской безопасности, отвечавшим за «окончательное решение еврейского вопроса», и написавшая об этом книгу. Суть поведения нацистских лидеров она определила формулой «банальность зла», считая, что сотворенное ими зло было следствием не органически присущего им садизма или психопатии, не восторга от убийства и смерти, и даже не ослепляющей ненависти (хотя в отдельных случаях, вероятно, не исключалось и это), а вещи куда более банальной и даже скучной – бездумного стремления, ставшего нормой, делать то, что говорит хозяин.

Но может ли это обстоятельство служить облегчающим фактором участь обвиняемых? Здесь самое время вспомнить, что подсудимые в своем большинстве, уклоняясь от личной ответственности за содеянное, ссылались на приказы Гитлера, Гиммлера, либо на политические установки Третьего рейха, на необходимость их исполнять. И если исходить из формулы Х. Арендт, то если не все, то многие из них делали это, искренне полагая, что иначе и быть не может, а не только пытаясь спрятаться за спину давно отправившегося прямо в ад фюрера.

Судьи Нюрнбергского трибунала в этом смысле не интересовались деталями психологического портрета подсудимых. Одна из их заслуг, как представляется, как раз и состояла в том, что они пресекли вольные или невольные попытки спрятаться за необходимость выполнения приказа и добились утверждения принципа индивидуальной ответственности. Военный преступник должен понести наказание за свои действия, независимо от того, личными ли садистскими наклонностями он руководствовался при этом или преступным приказом старшего начальника. Еще раз вспомним формулу из приговора международного трибунала: «Положение в качестве главы государства или руководящего чиновника правительственных ведомств, равно как и то, что они действовали по распоряжению правительства или выполняли преступный приказ, не является основанием к освобождению от ответственности».  

А для потомков вывод должен быть, как представляется, следующим: ни высокий интеллект людей, тем более, с лидерскими качествами, ни их психическая нормальность не гарантируют от совершения ими поступков, перед преступностью которых способна содрогнуться Вселенная.  

* * *

В соответствии с оглашенным приговором трибунал приговорил Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Заукеля, Йодля, Зейсс-Инкварта, а также Бормана (заочно) к смертной казни через повешение, Гесса, Функа и Редера – к пожизненному заключению, Шираха и Шпеера – к 20, Нейрата – к 15 и Деница – к 10 годам тюремного заключения. Фриче, Папен и Шахт были оправданы. После отклонения Контрольным советом ходатайств осужденных на смертную казнь о помиловании приговор в ночь на 16 октября 1946 г. был приведен в исполнение.

Напомним малоизвестный для неспециалистов факт: Р.А. Руденко высказал предусмотренное процедурой особое мнение, в котором заявил о несогласии с оправданием Фриче, Папена и Шахта и непризнанием генерального штаба и членов правительственного кабинета преступными организациями, хотя доказательств их виновности у трибунала было более чем достаточно. В данном случае на судебном решении, видимо, отразился политический фактор – растущее охлаждение между вчерашними союзниками по антигитлеровской коалиции.  

Тем не менее, удалось достичь главного: фашистские главари не только сели на скамью подсудимых, но и понесли кару в соответствии с тяжестью содеянного. Кроме того, через устав Международного военного трибунала удалось утвердить в международном праве положение о том, что, поскольку фашистские военные преступники и их преступления против мира по самой своей природе являются преступлениями международными, к ним неприменима общеуголовная давность. Проще говоря, преступник должен понести неотвратимое наказание, какая бы временная дистанция не отделяла суд от момента совершения преступления.

 Этот важнейшая норма позволила судам Советского Союза, Франции, Польши, Югославии, Чехословакии, Голландии, Израиля, многих других стран и даже Германии привлечь к уголовной ответственности тысячи военных преступников, на совести которых Майданек и Дахау, Хатынь и Аудрины, Саласпилс и Бабий Яр, Орадур сюр Глан и Лидице, Севастополь и Ковентри. Судьбу главарей нацистского рейха раздели лидеры коллаборационизма: Петен и Лаваль во Франции, Квислинг – в Норвегии, Муссерт – в Голландии, Тисо – в Словакии. По подсчетам российского исследователя М.И. Семиряги, только с 1945 г. по 1955 г. в странах Западной Европы прошло 13607 национальных судебных процессов, 27 обвиняемых были приговорены к пожизненному заключению, а 43 – осуждены на смертную казнь. Широко известен факт, когда через несколько лет после окончания второй мировой войны спецслужбы Израиля выследили и доставили на собственную территорию скрывавшегося в Южной Америке нацистского преступника А. Эйхмана, где он был предан суду и приговорен к смертной казни.

Сегодня СМИ исключительно редко сообщают о выявлении и предании суду военных преступников. И не потому, что большинство их наказаны, не потому, что многим перевалило за 90 лет, они ослепли или разбиты параличом, и к ним проявлено милосердие. Это было бы можно понять.

Беда в другом – в короткой памяти некоторых народов и их правителей. Уже не первый год в ряде стран западного демократии адвокаты фашизма внедряют в общественное сознание лживую и кощунственную по своему характеру мысль, будто не было Освенцима и Майданека, Бухенвальда и Равенсбрюка, а существование газовых камер – не более чем вымысел.

Конечно, память – категория скорее этическая, к ответственности за ее утрату не призовешь. Но неотвратимость наказания для военного преступника – понятие юридическое. Именно нормы права деформируются сегодня, например, политиками стран Балтии, Украины и их покровителями на Западе. А вот это опасно уже для всей международно-правовой системы.

В Эстонии, Латвии и Литве совершенно легально действуют организации ветеранов войск СС, им устанавливаются памятники и обелиски, им выплачивается пенсия, а официальная пропаганда с сочувствием отзывается о пользе «трудового перевоспитания» в фашистских концлагерях. С другой стороны, бывшие солдаты и офицеры Красной армии попадают под суд как «оккупанты». Дурной пример заразителен: на Украине легионеры эсэсовской дивизии «Галичина» уравнены в правах с участниками Великой Отечественной войны.

Попытки ревизии нюрнбергских принципов, стремление агрессивных сил действовать в обход ООН, чтобы навязать иным народам свою волю, грозят крушением всей международно-правовой системы. А значит, чреваты повторением Освенцима и Бухенвальда.

Ключевые слова: США ООН Нюрнбергский процесс События на Юго-Востоке Украины Дивизия «Галичина» Международно-правовая система Освенцим Майданек Бухенвальд Равенсбрюк 8 августа 1945 г. СССР

Версия для печати