Суннитско-шиитское противостояние и Россия

12:44 11.06.2015 Андрей Исаев, журналист-международник


События последних лет на Ближнем и Среднем Востоке создают впечатление, что в основе всех конфликтов здесь лежит соперничество между суннитами и шиитами. Конечно, это не так: здесь и геополитические амбиции региональных и внешних игроков, и социально-экономические проблемы стран региона. Тем не менее межконфессиональный фактор набирает силу. Признанием этого процесса, в частности, стали слова Сергея Лаврова, обращенные к участникам 42-й сессии Совета глав МИД Организации исламского сотрудничества: «Ситуация в Йемене, вышедшая за рамки столкновений противоборствующих сторон и превратившаяся в масштабный вооруженный конфликт, и реакция на нее государств региона, по нашему мнению, подтверждают, что на Ближнем Востоке начинают просматриваться контуры общерегионального противостояния приверженцев суннитских и шиитских мазхабов... Поэтому параллельно с усилиями по мирному урегулированию конфликтов в различных государствах Ближнего Востока и Северной Африки считаем востребованными активные шаги, направленные на то, чтобы разногласия между суннитами и шиитами не переросли во что-то более серьезное». (http:// ria.ru/world/20150527/1066692773.html# ixzz3bzzBCt7h)

Раскол в умме имел исключительно политическую подоплеку, но в условиях ислама, претендующего на тотальный охват всех сторон жизни, очень скоро получил религиозное оформление. Хотя шииты верят в миссию пророка Мухаммеда, они убеждены в том, что руководство уммой должно принадлежать имамам — потомкам Али ибн Абу Талиба - двоюродного брата и зятя Мухаммеда, а не «случайным» выборным халифам. Причем считается, что выбор имама, подобно избранию пророков, является прерогативой Аллаха. Таким образом, для шиитов откровение не закончились с Мухаммедом: фактически он является лишь звеном в цепи пророков. Со временем доктринальные различия между двумя ветвями ислама стали непреодолимыми - шиизм сложился в систему в основном в Иране, вобрав в себя многие положения языческих и гностических верований.

На протяжении истории шииты, как правило, находились в меньшинстве, что обусловило более тесные, нежели в суннитском мире, связи между их общинами, более высокий уровень взаимопомощи между ними. И в наши дни шиитов, живущих практически во всех государствах мира, насчитывается не более 15% от всех мусульман. Однако при этом они составляют 98% населения Ирана, 75% — Бахрейна, 54% — Ирака, 30% — Ливана, 27% - ОАЭ, 25% — Кувейта, 20% — Катара и 10% — Саудовской Аравии. (http:// www.slate.fr/story/100265/sunnites-chiites-guerre-fratricide-millenaire) Кроме того, шиизм исповедует подавляющее большинство населения Азербайджана; немало его адептов в Сирии и Афганистане.

Оплотом мирового шиизма выпало стать Ирану. На протяжении всего Средневековья не стихала борьба между иранскими шахиншахами и османскими султанами, причем и те, и другие претендовали на статус защитников «истинного» ислама. Подобную картину можно видеть и сегодня, лишь роль суннитского «меча веры» Стамбул уступил Эр-Рияду. Полем противостояния сегодня являются Ирак, Сирия, Ливан, Йемен, Бахрейн. Не все спокойно и в Саудовском королевстве, где шииты проживают в нефтеносной Восточной провинции и в приграничных с вечно беспокойным Йеменом областях. Примечательно, что 6 июня мировые СМИ сообщили о переносе йеменскими хуситами боевых действий на территорию КСА. Иранско-турецкое противостояние тоже никуда не делось, только теперь линия разлома лежит не в религиозной, а а в геополитической плоскости. Сохраняя лозунги исламской революции, Исламская республика Иран трансформируется в государство, чья идеология все больше опирается на великодержавный персидский национализм, а Турецкая республика во внешней политике в последние годы следует неоосманской парадигме, завуалированной лозунгом «ноль проблем с соседями».

Исторически сложилось так, что у России в регионе более тесные отношения установлены с шиитскими режимами Сирии (алавиты) и Ирана («классические» двунадесятники). Выбор, безусловно, политический и экономический, не имеющий религиозной составляющей, но в реалиях сегодняшнего дня - объективно затрудняющий выстраивание прочных и долгосрочных отношений с суннитским миром. Хотя, все это не мешает нам активно торговать с Турцией и Египтом, например.

Что касается Сирии, то для России это прежде всего плацдарм в Восточном Средиземноморье и крупный покупатель продукции российского ВПК. По оценкам Стокгольмского международного института исследований проблем мира, 72% вооружений, которыми сегодня располагает Дамаск, были получены из России. (http://inosmi.ru/asia/20150507/227913004.html) Гипотетическое падение режима Асада не оставит Москве иного выбора, кроме еще большего сближения с Ираном – на сегодня других потенциальных союзников на Ближнем Востоке у нас нет. Тем более, что и Иран меняется: там уже не любят вспоминать, что когда-то СССР считался пусть «малым», но все-таки «Шайтаном». К слову, Тегеран в последнее время смог найти общий язык даже с «большим Шайтаном» - Соединенными Штатами, пусть иранские учебники и продолжают твердить подросткам о неизбежности апокалиптической войны против «языческих» США и Запада вообще. (http://inosmi.ru/ world/20150602/ 228351373.html) Но учебники всегда отстают от жизни. Не ослабевает разве что поток проклятий и угроз в адрес Израиля. Тут ничего не поделаешь: нападки на Израиль всегда считались в мусульманском мире признаком хорошего тона.

На наш взгляд, недавнее решение Москвы о возобновлении процесса поставок Ирану установок С-300 следует рассматривать именно как сигнал к дальнейшему сближдению. Как пояснил тогда Сергей Лавров, «на данном этапе необходимость в такого рода эмбарго, причем в отдельном, добровольном российском эмбарго, полностью отпала», так как на переговорах по ядерной проблем Ирана достигнут «существенный прогресс» — «согласованы политические рамки окончательной договоренности». (http:// top.rbc.ru/politics/ 13/04/2015/552c010c9a79478f93554e48)

Для России важно сотрудничество с Тегераном и по линии ВПК, и в сфере энергетики, в частности, - атомной. Кроме того, нельзя забывать, что после ухода войск НАТО из Афганистана в этой стране неизбежен новый всплеск исламского политического радикализма, несущего непосредственную угрозу ближнему зарубежью России. Разговаривать с носителями этой идеологии Москве будет удобнее не напрямую, а через Тегеран, чей диалог с самыми различными политическими силами в этнически близком персам Афганистане налажен и не прерывается. Иран «удобен» нам еще и тем, что за границей его оперативная и пропагандистская работа направлена почти исключительно на единоверцев (кроме разве что флирта с «заточенным» на Израиль «Хамасом»), а шиитов в России немного. К ним принадлежат лишь дагестанские таты, некоторые лезгины и значительная часть азербайджанских общин. Еще немаловажный момент: Тегеран, как и Москва, заинтересован в сохранении мира на Южном Кавказе. Возможные попытки вернуть Нагорный Карабах под юрисдикцию Баку неизбежно вызовут подъем азербайджанского национализма, что для Тегерана крайне нежелательно: азербайджанцев в Иране больше, чем в самом Азербайджане.

Конечно, российско-иранские отношения отнюдь не беспроблемны. Годами не удается договориться о разграничении акватория Каспийского моря, ожидаемый выход на мировой рынок иранских энергоносителей ударит по интересам крупнейших российских компаний, а значит, - по федеральному бюджету.

Несмотря на это, следует ожидать, что развитие событий уже в скором времени подтолкнет Москву и Тегеран к более тесному сотрудничеству, если не к политическому союзу. Иранские иррегулярные части уже воюют в Ираке с боевиками ИГИЛ, а в случае опасного приближения последних к шиитским святыням Кербелы и Наджафа (до них уже не так далеко) у Тегерана не останется выбора: он объявит суннитским радикалам полномасштабную священную войну. Его поддержат шииты Басры – основного нефтеносного района Ирака, и Запад, совсем не заинтересованный в таком альянсе, откатится к жесткому противостоянию с Ираном. Который сможет опереться только на Россию и Китай.

Версия для печати