Умер Калашников. Да здравствует Калашников?

23:28 02.03.2014 Игорь Пеллицциари, корреспондент журнала в Италии, эксперт по вопросам Европейского союза, профессор (Италия)


  

Двойные стандарты часто применяются в мировых СМИ, когда речь заходит о событиях, связанных с Россией. Лишнее тому подтверждение -  отклики на смерть 94-летнего генерала Калашникова, изобретателя, пожалуй, самого известного легкого оружия XX века.

Воспоминания о нем на Западе были проникнуты холодом с установкой на негатив. Комментарии касались прежде всего изобретения генерала и неизбежных последствий, к которым оно привело (весьма мрачных последствий, коль скоро речь идет об автомате). При этом полностью замалчивались жизнь и нравственная мощь Калашникова, а ведь они – как бы мы не относились к его изобретению - были исключительными и выдающимися.

Гениальный изобретатель и человек, лишенный самолюбования -  сочетание этих свойств особенно ценится в России, Калашников жил довольно скромно, несмотря на мировую славу его изобретения. Он мог бы намного полнее использовать эту славу в собственных экономических, социальных и даже политических интересах.

Вместо этого генерал взял на себя роль, которую не так просто последовательно играть на протяжении всей жизни, как в трудные годы, так и в годы успехов: он воплощал собой образ стойкого солдата своей родины. И никогда не поддавался искушению быть у всех на виду. 

Сегодня, когда Россия вновь стала богатой и стабильной страной, такой выбор может показаться само собой разумеющимся и даже рациональным.

Однако он вовсе не был таким естественным двадцать с лишним лет назад, во время краха СССР и в последовавшие за ним бурные годы. Тогда Калашников был уже в пенсионном возрасте и мог бы с большой выгодой использовать свое имя, широко известное за пределами страны: в те годы его изобретение уже находилось на пике мировой славы.

Всего этого не было в большинстве западных комментариев, и сегодня на Калашникова возлагают косвенную ответственность за жертвы его смертоносного АК-47.

Это как если бы в некрологе Эйнштейна, Оппенгеймера или Ферми критически рассматривался их вклад в создание атомной бомбы. Это все равно что признать задним числом Форда международным преступником, учитывая количество жертв дорожных происшествий, начиная с момента изобретения автомобиля.

Любопытнее всего, что по невероятному совпадению, которые в истории случаются регулярно, в те же дни, что и Калашников, скончался 91-летний японский офицер Хироо Онода. Тот самый, что до середины 70-х годов продолжал сражаться в лесах Филиппин, полагая, что мировая война все еще продолжается.

В отличие от Калашникова Онода в течение трех десятилетий отсиживался в джунглях, совершал диверсии и пожинал десятками жертвы среди мирного населения. Несмотря на все это, комментарии в печати напоминали посвящения последнему одинокому рыцарю печального образа.

Никто не увидел в этой историю цепочку умышленных убийств, которые японский офицер совершал в течение столь длительного срока. Все подчеркивали его искреннюю любовь к родине и к императору, создав образ куда более положительный, чем тот, что был уготован бедному Калашникову.

Очевидно, тот, кто просто стреляет из автомата, может считаться более благородным и заслуженным, чем тот, кто этот автомат изобрел. Все дело в том, какой стране он служит.

Еще одно мелко-крупное лицемерие любимого мною Запада.

Версия для печати