Выступление С.В.Лаврова на 50-й Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности, Мюнхен, 1 февраля 2014 года

14:14 02.02.2014


Уважаемый господин Президент,

Уважаемые дамы и господа,

Прежде всего, хотел бы поздравить организаторов Мюнхенской конференции с 50-летним юбилеем. Срок большой. Важно, что Конференция поддерживает свою репутацию устойчиво и уверенно.

Здесь уже вспоминали про юбилеи и 50 лет Конференции. 25 лет назад была разрушена Берлинская стена – символ разделения Европы, и родилась надежда на общеевропейский дом. Мы помним эти разговоры, воодушевление, охватившее многих. Пока эту мечту реализовать не удалось, но тем не менее сегодня здесь вспоминали об очень важных решениях, включая совместное заявление на саммите Совета Россия-НАТО в Лиссабоне в 2010 г. В декабре того же года состоялся саммит ОБСЕ в Астане. На этих форумах были приняты важные документы, поставившие цель создать общеевропейское, евроатлантическое и евразийское сообщество безопасности. Эта цель остается, никто ее не отменял, но движение к ней, по общему впечатлению, не очень быстрое – а многие говорят о том, что движение есть, но в другую сторону.

Накануне состоявшегося несколько дней назад саммита Россия-ЕС коллеги из Брюсселя предложили нам отложить текущие дела и сосредоточиться на стратегических аспектах взаимодействия двух крупнейших партнеров на европейском пространстве. Мы сразу согласились тем более, что давно и последовательно выступаем за откровенное, без обиняков и недомолвок обсуждение самых сложных проблем с любыми партнерами, включая ЕС, НАТО и США.

В последнее время своего рода символом различий в политических взглядах России и ЕС принято считать продвигаемую Брюсселем программу «Восточное партнерство». С самого начала, когда стартовал этот проект, мы выступали за диалог, транспарентность и взаимный учет интересов в отношениях между Россией, ЕС и всеми нашими соседями. Хорошо, что сейчас об этом заговорили в Евросоюзе.

Но для того, чтобы искать общеприемлемые договоренности, необходимо ответить на некоторые фундаментальные вопросы, возникающие, в частности, в связи с ситуацией на Украине и, прежде всего, о том, какое отношение разжигание уличных протестов, приобретающих все более насильственный характер, имеет к продвижению принципов демократии? Почему не слышно осуждающих голосов в адрес тех, кто захватывают и до сих пор удерживают административные здания, нападают на полицейских, поджигают их, выступают с расистскими, антисемитскими и нацистскими лозунгами? Почему многие видные европейские политики фактически поощряют подобные действия, хотя у себя дома немедленно и жестко пресекают любые подобные отступления от буквы закона?

Только что с этой трибуны обратился Председатель Евросовета Х.Ван Ромпей, заявивший, что народ Украины должен сделать свой выбор, но тут же добавил, что сам он уверен, что будущее Украины – в Евросоюзе. Выступал здесь Генеральный секретарь НАТО, мой друг А.Фог Расмуссен также говорил о необходимости предоставить Украине свободу выбора. Однако все мы помним, как в 2007 г. на саммите НАТО этот выбор за Украину был предопределен политически. В дальнейшем, однако, здравый смысл, судя по всему, восторжествовал. Приведу также слова, произнесенные официальным представителем Госдепартамента США и врезавшиеся мне в память: «США рассчитывают, что на Украине будет сформировано правительство, которое обеспечивает политическое единство и экономическое процветание, поддержано МВФ и отвечающее надеждам украинского народа на европейское будущее». Если это подтверждение свободы выбора, то свобода украинского народа трактуется достаточно странно, потому что, по сути дела, ему навязывают выбор, чем Россия заниматься не хочет и не будет.

Если посмотреть в корень этой проблемы, то важно понять, готовы ли наши партнеры в Европейском союзе, да и в целом на Западе в отношениях с Россией и с нашими соседями не на словах, а на деле опираться на принципы равенства, взаимного уважения, взаимного учета интересов? Сегодня, когда европейский континент уже не находится в центре глобальной политики, речь должна идти не о его новом разделе на сферы влияния, а о том, каким образом все без исключения страны Европы могут занять выигрышные позиции в высококонкурентном мире. Будет ли каждый "выплывать" в одиночку или разумнее объединить усилия и сравнительные преимущества Евросоюза, России и других европейских государств? Сегодня многие на континенте разделяют мнение одного из наиболее авторитетных политиков Франции Жан-Пьера Шевенманна, который считает, что Европа может стать полюсом в новой международной системе только через развитие партнерства с Россией.

Выступая несколько дней назад в Брюсселе, Президент России В.В.Путин подтвердил, что Россия хотела бы строить сотрудничество с ЕС на основе крупных, амбициозных, равноправных и взаимовыгодных проектов и задач. Речь идет, прежде всего, о сопряжении европейских и евразийских интеграционных процессов с выходом на создание в перспективе единого экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана. Нет сомнений, что реализовать такую концепцию можно только постепенно, но в этом нет ничего недостижимого, поскольку обе интеграционные модели построены на схожих принципах, опираются на нормы ВТО и могли бы эффективно дополнять друг друга. В качестве первого шага В.В.Путин предложил изучить возможность формирования к 2020 г. зоны свободной торговли между ЕС и создаваемым Россией, Белоруссией и Казахстаном Евразийским экономическим союзом.

Достижение согласия о таких стратегических задачах позволило бы снять проблему выбора вектора развития государств, расположенных между Россией и ЕС. Вряд ли сегодня кто-либо из европейских народов оказался бы в положении «или-или», если бы мы уже шли по пути строительства общего европейского дома, о котором я говорил в начале выступления, и было произнесено столько красивых слов в конце 1980-х – начале 1990-х гг. К сожалению, вместо этого до сих пор преобладает логика сохранения и углубления разделительных линий по принципу «кто не с нами – тот против нас».

Мне кажется, что в этой философии мы подошли к моменту истины, поэтому особо приветствуем достигнутую на саммите Россия – ЕС в Брюсселе 28 января договоренность о том, чтобы провести экспертный, деполитизированный анализ сопрягаемости интеграционных процессов в ЕС и Евразии.

Дефицит стратегического видения и доверия по-прежнему проявляется и в отношениях в сфере безопасности. Здесь также никак не удается преодолеть фобии ушедшей эпохи, стремление рассматривать положение дел через призму «свой-чужой». В условиях, когда военное противостояние на европейском континенте стало немыслимым, возобновление разговоров об «угрозе с Востока», как минимум, вызывает недоумение, тем более что разговорами дело не ограничивается – продолжается наращивание военной инфраструктуры на восточных рубежах Североатлантического альянса, проводятся учения, причем не для борьбы с терроризмом (как проводит Россия со своими партнерами), а по сценарию статьи 5 Вашингтонского договора. Тестом на готовность выстраивать в Евро-Атлантике систему равной безопасности для всех является ситуация вокруг планов создания европейского сегмента глобальной ПРО США. А.Фог Расмуссен говорил об этом, убеждая, что эта систем оборонительная. Но, полагаю, военные хорошо понимают, что ПРО – это часть стратегического арсенала США, которая является неотъемлемым компонентом всей стратегической стабильности. Когда к «ядерному мечу» добавляется «ракетно-ядерный щит», то искушение воспользоваться этими наступательно-оборонительными возможностями становится достаточно высоким в зависимости от того, кто может прийти к власти в государстве, обладающем такими возможностями. От диалога мы не уходим, но в его ходе никаких перемен в позиции партнеров не видим. Нам просто предлагают поверить на слово, что ЕвроПРО не нацелена против России. Но мы уже давно приводили в пример высказывание одного из великих немцев, говорившего, что в военном деле главное не намерение, а потенциал. Все понимают, о чем идет речь.

А.Фог Расмуссен упоминал о многих вопросах, касающихся контроля над вооружениями: ядерными, нестратегическими ядерными, обычными ядерными. Совсем недавно мы встречались в Брюсселе, и все вопросы, имеющиеся у меня к НАТО и изложенные мною сейчас, я тогда перед Генсекретарем НАТО поставил. Аспекты, которые он презентовал здесь, мне он не высказал. Если есть интерес всерьез разговаривать, то это нужно делать не через аудиторию, а в рамках прямых контактов в Совете Россия-НАТО и по линии наших регулярных встреч с Генеральным секретарем НАТО, значение которых высоко ценим.

Мы убеждены, что принцип неделимости безопасности должен стать универсальной правовой нормой, обязательством каждого государства учитывать и уважать законные интересы всех своих соседей по Евро-Атлантике. По сути, это военно-политическое воплощение известного морального императива – относись к другим так, как ты бы хотел, чтобы они относились к тебе.

В этом году отмечаются 100-летие начала Первой мировой войны и 75-летие начала Второй мировой войны. Важно использовать эти даты не для информационных войн (такие потуги уже предпринимаюся), а для того, чтобы серьезно задуматься о внутренних пружинах тех процессов, которые дважды в минувшем столетии приводили Европу и весь мир к катастрофам. Накопление элементов нестабильности и хаоса в экономике и политике вызывает в сознании неприятные параллели с развитием событий в начале ХХ века и в межвоенный период – только теперь не в европейском, а в глобальном масштабе. Необходимо вспомнить, куда ведут попытки обеспечить свою безопасность за счет безопасности других, следование узким, эгоистическим интересам, логика национальной исключительности.

Хотелось бы, чтобы начатые в ОБСЕ дискуссии «Хельсинки плюс 40» стали серьезной попыткой заново осмыслить сложные процессы на европейском пространстве, отойти от блоковых схем, найти совместные ответы на общие вызовы. Нельзя не видеть, что с наиболее острыми проблемами современности можно справиться только сообща.

Прорывные решения, достигнутые в деле ликвидации сирийского химического оружия, созыва «Женевы-2», а также на иранском направлении, рассматриваем именно как коллективный успех. Теперь важно закрепить позитивные подвижки, совместными усилиями добиться успокоения ситуации в регионе, расположенном в непосредственной близости от Европы.

Подчеркивая безальтернативность коллективных действий, чтобы эти первые ростки дали всходы и чтобы на всех этих направлениях мы добились окончательных результатов, хотел бы отреагировать на заданный мне вопрос: «Что может сделать Россия для решения сирийского кризиса?». Одна Россия ничего сделать не может. Важно, чтобы все внешние игроки не пытались продвигать «опекаемых» ими сирийских представителей в качестве единственных законных представителей сирийского народа, а заставляли сирийские стороны оставаться в Женеве и продолжать переговоры, не хлопать дверью. Приветствуем скромные, но обнадеживающие результаты, достигнутые спецпредставителем по Сирии Л.Брахими за последнюю неделю, рассчитываем, что они будут углубляться и развиваться на предстоящем раунде переговоров. Россия активно поддерживает начатый диалог, который необходимо как можно скорее сделать по-настоящему представительным. Это – непреложное условие успеха. Все, кто влияют на оппозицию, обязаны сделать так, чтобы делегации за столом представляли весь спектр сирийского общества. Именно такое требование содержится в резолюции 2118 СБ ООН, одобряющей Женевское коммюнике от 30 июня 2012 г. и поддерживающей конференцию по его претворению в жизнь.

Затяжной кровопролитный конфликт в Сирии привел к превращению этой страны в оплот экстремистов и террористов со всего мира, и никто не знает, как они применят эти навыки, вернувшись домой. Чинимые ими бесчинства в отношении христиан и других меньшинств в ближневосточных странах наводят на тяжелые мысли.

Мы признательны всем нашим партнерам, проявившим твердую солидарность с Россией в связи с недавними взрывами в Волгограде, которые стали суровым напоминанием о глобальном характере террористической угрозы, о необходимости не ослаблять усилия в нашей общей борьбе, противодействовать радикализации общественных настроений. Напомню в этой связи слова старейшины германской политики Гельмута Шмидта: «Националистические тенденции, которые вновь появились везде, даже в моей стране, направлены в прошлое, они не прокладывают дорогу в будущее. Националистическая ностальгия может лишь ослабить Европу».

Трудно переоценить значение межкультурного, межрелигиозного, межцивилизационного диалога в деле формирования устойчивой и демократической системы глобального управления при опоре на международное право и центральную роль ООН.

«Структура глобального мира не может быть создана одним человеком, одной партией или одной нацией… Мир должен опираться на совместные усилия всего международного сообщества». Эти слова Ф.Д.Рузвельта выбиты на памятнике в Фэрбенксе (штат Аляска), сооруженном в честь русских и американских летчиков – участников операций по ленд-лизу в годы Второй мировой войны. Думаю, нет нужды ждать потрясений такого масштаба, чтобы наладить подлинно коллективную работу по укреплению европейской и международной безопасности.

В заключение должен ответить на шестой пункт из идей, которые Ф.-В.Штайнмайер предложил в своем выступлении, поинтересовавшись (вероятно, у меня), что объединяет Россию с Европой и попросив представить наше видение этого вопроса на публичное обсуждение. Нас с Европой объединяет многое – перечислю лишь некоторые моменты. Во-первых, объединяет Устав ООН, провозгласивший принципы суверенного равенства, невмешательства во внутренние дела, урегулирование всех споров исключительно мирным путем, недопустимости применения силы или угрозы силой. Во-вторых, нас объединяет Хельсинский Заключительный акт и многие другие документы, принятые на высшем уровне в ОБСЕ. В них говорится о принципах, которыми необходимо руководствоваться всем государствам евроатлантического пространства, включая принцип неделимости безопасности и свободы передвижения, а принцип «закрытых дверей», о чем говорил Председатель Евросовета, в документах ОБСЕ и других структур не содержится.

Нас также объединяют многие конвенции Совета Европы, в том числе Европейская конвенция о правах человека. Надеемся, что вслед за странами-членами ЕС и сам Евросоюз вскоре присоединится к этой Конвенции. Безусловно, нас объединяет Международный пакт о политических и гражданских правах, являющийся своего рода каноном в правозащитной сфере, в котором четко описываются нормы поведения государств в разных ситуациях, в том числе, и в той, в которой оказалась сейчас Украина. В этом документе четко сказано, что любые протестные настроения в контексте выражения свободы мнения не могут нарушать закон. Беспорядки, насильственные действия служат достаточным поводом, чтобы такие свободы ограничивать. Об этом не нужно забывать. То, как беспорядки ограничиваются в разных городах Европы, включая Великобританию, Францию, Германию, всем нам хорошо известно. Государство должно быть сильным, если хочет оставаться демократическим.

Спасибо за внимание.

Вопрос: Вы сказали, что в переговорном процессе на «Женеве-2» достигнут прогресс. Но вчера вечером Спецпредставитель по Сирии Л.Брахими заявил, что его нет даже по таким вопросам, как гуманитарный доступ. Он призвал Россию к более ощутимому оказанию влияния на режим Б.Асада, чтобы представители делегации были более конструктивны в следующем раунде переговоров. Почему Россия так и не повлияла на режим с тем, чтобы были сделаны незначительные уступки? Из-за отсутствия желания или неспособности?

С.В.Лавров: Россия одна ничего сделать не сможет. Мы слышим, что Россия должна обеспечить гуманитарный доступ и доставку химического оружия день в день и час в час, куда прикажут, сделать так, чтобы ушел Президент Б.Асад и растворился в небытие. Я не утрирую, так к нам и обращаются. Но в одиночку ничего сделать мы не сможем, достичь результат можно только вместе.
В Сирии идет война. Террористические группировки представляют собой наиболее серьезную силу. Не зря на саммите «Группы восьми» в Лох-Эрне в июне 2013 г. не по нашему предложению, а по инициативе Председателя «восьмерки» Премьер-министра Великобритании Д.Кэмерона, все лидеры "восьмерки", включая руководство ЕС, призвали Правительство САР и оппозицию объединиться для искоренения террористов со своей земли. Этот призыв не был ничем обусловлен. Поэтому сейчас, когда на конференции «Женева-2» оппозиция говорит, что к этой теме можно вернуться только после ухода Б.Асада, наверное, самое время членам «восьмерки» вспомнить, о чем они договаривались. Никаких увязок с уходом Б.Асада в заявлении «Группы восьми» не существует и вообще не сказано о смене режима, как не было об этом сказано и в Женевском коммюнике и в резолюции 2118 СБ ООН. 
Гуманитарная ситуация в Сирии тяжелейшая, поэтому надо мыслить реалистично: если мы говорим о необходимости бросить все силы на разблокирование Хомса, то почему столько же внимания не уделяется Алеппо или таким пригородам Дамаска, как Нубуль, Захра или город на северо-востоке Сирии Хасеке, которые заблокированы боевиками. Хомс почему-то стал символом. Правительство готово доставить туда гуманитарную помощь, но оппозиция выдвигает требования, что сначала нужно выпустить боевиков. Помогают ли такие ультиматумы делу или являются стремлением сохранять женщин и детей в качестве живого щита, я не знаю. Этим должны заниматься стороны, а мы должны их заставлять. Смею вас заверить, что мы ежедневно работаем с сирийским правительством, потому что это очень непростая ситуация. Сложно убеждать правительство, являющееся участником войны, делать какие-то жесты. Это означает и то, что другие стороны тоже должны работать с Правительством САР.
Вчера мы встречались с Госсекретарем США Дж.Керри, Генсеком ООН Пан Ги Муном, Спецпредставителем по Сирии Л.Брахими и обсуждали, как нам готовить правительство и оппозицию к следующему раунду «Женевы-2», который начнется 10 февраля, в том, что касается гуманитарных вопросов, необходимости освобождения на взаимной основе задержанных, пленных и т.д., и постепенно выстраивать доверие, чтобы можно было говорить о борьбе с терроризмом и о деталях переходного периода, упомянутого в Женевском коммюнике. У нас нет «разделения труда», потому что мы работаем в ежедневном режиме с правительством и со всеми группами оппозиции. Лидер «Национальных коалиционных сил сирийской оппозиции и революции» (НК) А.Джарба приедет в Москву на следующей неделе, у нас назначена встреча. Мои коллеги также будут подробно с ним разговаривать. Я призвал американских партнеров делать то же самое. Если они влияют на определенные оппозиционные группы и считают, что есть какие-то вещи, которые необходимо дополнительно объяснить режиму, будь то в сферах политического диалога, гуманитарной или любой другой, то почему не осуществлять эти контакты? Р.Форд, между прочим, несмотря на отозванную у него аккредитацию, является по визитной карточке Послом США в Сирии. Дж. Керри согласился с тем, что это правильный подход. Призываем всех остальных, кто влияет на оппозицию и на ее основных спонсоров в регионе, заниматься тем же самым, поскольку сейчас наблюдаются попытки борьбы с терроризмом в лице Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ), «Джабхат ан-Нусра» через создание новой структуры – «Исламского фронта». Но группы, входящие в эту структуру, мало чем отличаются и от "Джабхат ан-Нусры", и от ИГИЛ. Как минимум одна из этих групп участвовала вместе с «Джабхат ан-Нусра» в той резне, которую учинили в Адре в отношении христиан, друзов и других меньшинств. Боевики перетекают из «Исламского фронта» в «Джабхат ан-Нусра», затем в ИГИЛ в зависимости от того, кто сколько платит. Это тоже общеизвестный факт. 
Поэтому, когда мы слышим оценки «Исламского фронта» как альтернативы террористам, у нас возникают большие сомнения. Некоторые даже предлагают позвать представителей этой структуры на «Женеву-2», но на конференцию нужно приглашать внутреннюю оппозицию, никогда не эмигрировавшую из страны, которую сейчас обвиняют в лояльности режиму, но это совсем не так. Почему нельзя быть лояльным своей стране? Не надо смешивать два эти понятия. Национальный координационный комитет, Партия демократического союза в Курдистане, «Национальный фронт за освобождение и перемены» – группы, которые хотят участвовать в определении судеб своей страны. При всем уважении к А.Джарбе и его коллегам «Нацкоалиция» потеряла несколько групп, которые вышли из нее, в том числе в знак протеста против переговоров.
Так что в одиночку ни Россия, ни США, ни кто-либо другой ничего сделать не смогут, а вместе у нас получается. Надо только быть терпеливыми и последовательными. Если по гуманитарным делам есть прорывы (в том числе был разблокирован палестинский лагерь Ярмук, и туда была доставлена помощь, хотя боевики неоднократно срывали попытки это сделать), то стоит так же терпеливо действовать и в других вопросах. Не надо делать ситуацию ультимативной, заявляя, например, что Сирия должна знать: если не получается день в день сделать какой-то шаг по химразоружению, то против страны может быть применена сила. Разве это помогает конкретному разговору? Нет.

Вопрос: Не могли бы Вы прокомментировать недавно появившуюся информацию о том, что Россия могла проводить испытания крылатых ракет наземного базирования в нарушение Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности?

С.В.Лавров (перевод с английского): Я никогда не комментирую "утечки". Существует механизм между Россией и США, в рамках которого задаются вопросы и высказываются сомнения, что мы неоднократно и делали. Дело в том, что система ПРО предусматривает использование ракет в качестве мишеней для перехватчиков. Поднимали этот вопрос несколько лет назад в двусторонних переговорах с США. Мы все еще ждем объяснений, а американская сторона может озвучить любые сомнения с их стороны посредством этого канала. 
Не думаю, что вынесение этого вопроса на публику может быть полезным. Это похоже на то, как я вчера смотрел телеканал «Евроньюз». Заголовок одной новости начинался со слов «подвергнутый насилию со стороны русских». Показывали беднягу, лидера «Автомайдана», который был избит. В бегущей строке говорилось: «подвергся насилию со стороны русских». Я позвонил коллегам с вопросом, как это понимать. Как оказалось, это не соответствует действительности. 
Поэтому я бы относился с большой осторожностью к "утечкам", распространяемым даже такими уважаемыми телеканалами, как “Евроньюз”, где у России, кстати, имеется 70% акций.

mid.ru

Версия для печати