Система трансатлантических отношений, включая военно-стратегическое сотрудничество США и стран Европы, основанных на их участии в НАТО, переживает очевидную трансформацию после президентских выборов в США в 2024 году и прихода к власти администрации Д.Трампа. Содержание этой трансформации обозначил в ряде своих последних публичных выступлений министр иностранных дел России С.В.Лавров, который, сославшись на мнение представителей администрации Д.Трампа, указал на то, что она стремится в области внешней политики прежде всего к защите и продвижению национальных интересов [1]. Имеется в виду определенное смещение фокуса внешнеполитических интересов в сторону более рационального подхода Вашингтона к пониманию темы союзнической солидарности, отказа от следования и где-то подчинения эгоизму и капризам западноевропейских участников НАТО, в сторону большей ориентации на продвижение национальных интересов в других регионах мира, нежели их приоритизация исключительно на Европе. В этом, как можно предположить, заключается формирующееся сейчас отличие нынешнего американского руководства от администраций Демократической партии, включая последнюю во главе с Дж.Байденом.

Вместе с тем изменения в системе трансатлантических отношений, после того как она сформировалась после окончания Второй мировой войны и создания НАТО, происходили и раньше, следуя за поворотами геостратегической ситуации в мире, а также за процессом их осмысления как в натовских штабах, так и столицах стран-членов, начиная с Вашингтона. И новеллы в нюансировке союзнических отношений проявлялись на протяжении довольно длительного периода времени существования НАТО и в целом всего того концептуального комплекса вопросов, который включает в себя понятие послевоенной трансатлантической солидарности или связки США и стран Западной Европы.

Изменения в трансатлантических связях нынешнего временного периода имеют, однако, свою отличительную особенность. Роль администрации Д.Трампа заключается, пожалуй, в том, что она впервые публично акцентирует аспект национального интереса США как первопричину для изменения привычного понимания содержания трансатлантических связей как приоритета своей внешней политики. Тем более что Д.Трамп активно использует этот фактор национального интереса для решения своих политических задач внутри страны.

Некоей «прелюдией» для этой позиции администрации послужили тогда казавшиеся «сенсационными» и «скандальными», по оценкам некоторых европейских участников НАТО, заявления того же Д.Трампа в период его первой администрации (2017-2021 гг.), когда он намекнул на сомнения в готовности США сохранять свои «ядерные гарантии» союзникам и требовал от последних увеличения расходов в рамках НАТО для обеспечения интересов безопасности западноевропейцев [2]. Эта «прелюдия», что хотелось бы отметить отдельно, была усилена и действиями той же администрации Дж.Байдена, который ритуально клялся в сохранении военно-стратегической трансатлантической связи и ругал Д.Трампа за попытку подорвать ее, но на деле проводил линию, стимулировавшую отток европейского капитала и европейского передового менеджмента в США, усилившую переформатирование трансатлантического соотношения сил в пользу США, которые «проглотили» европейские союзники.

Расшифровывая свое понимание национального интереса США и аргументируя тем самым необходимость изменения парадигмы отношений с союзниками, администрация Трампа использует на данном этапе дефиниции, которые адресованы в первую очередь настроениям широких слоев американских избирателей. Они имеют явный критический, порой агрессивно-эмоциональный «запал» в отношении союзников и основываются на утверждениях, что последние поддерживают свое процветающее существование и во многом «живут за счет» необоснованного прикарманивания части национального богатства США, как в сфере торгово-экономических отношений, так и в области поддержания совместной системы обороны и безопасности в рамках НАТО.

О том, что такого рода настрой свойственен не только самому Д.Трампу, но присущ и всей его республиканской руководящей «команде», свидетельствует хотя бы выступление вице-президента США Дж. Ди Вэнса, произнесенное с эмоциональным «подъемом» и артикулировавшее критику в адрес союзников на Мюнхенской конференции по безопасности 14 февраля 2025 года [3]. Знаковый акцент в этой критике состоит, пожалуй, в том, что США уже не могут считать своих союзников как разделяющих одинаковые с американцами ценности, что имело место ранее, ибо в Европе развиваются тренды авторитаризма, политических преследований и зажима свобод личности.

Всемерно акцентируя тему диспаритета, с отрицательным для США сальдо, торгово-экономического и военно-стратегического сотрудничества с союзниками в рамках НАТО, администрация вместе с тем обходит упоминания о других геостратегических факторах, вызывающих концептуальное переосмысление парадигм трансатлантического партнерства. Среди них прежде всего фактор баланса военно-стратегических сил между Россией и США, с которым может быть связана переоценка трансатлантических отношений. И, как представляется, этот фактор в значительно большей степени может выполнять роль катализатора американского национального интереса в отношениях с союзниками, нежели публично акцентируемая Д.Трампом скорбь по поводу экономического ущерба, понесенного американцами по вине объединенной Европы.

На самом деле советско-американский, ставший затем российско-американским, примерный ракетно-ядерный паритет, оформившийся в 60-70 годах прошлого века и выдержавший при этом «ракетный» кризис 1962 года, формирует условия для нового восприятия темы «неразрывной привязки» США к безопасности своих союзников, которая была обещана американцами. Для США, оказавшихся в зоне досягаемости для советского/российского ядерного оружия, возникает вопрос об экзистенциальной цене, которую они вынуждены будут заплатить за такую привязку, не встававший ранее при создании западной секторальной системы безопасности на основе НАТО и в первый период холодной войны.

Размышления на эту тему внутри американской элиты, судя по всему, длятся долго, временами давая о себе знать через отдельные заявления или организуемые «утечки» от представителей истеблишмента, особенно через информированные экспертные круги. И в этом свете, к примеру, весьма показательными представляются и рассуждения Д.Трампа вокруг темы войны и мира, которые были отражены еще в его политической платформе 2000 года [4]. Да и более ранние истории вокруг «стратегической оборонной инициативы», а также американских «першингов» в Европе в период президентства Р.Рейгана (1981-1989 гг.) могут говорить в пользу того, что обсуждение данной темы  внутри истеблишмента уже имело продвинутый характер, ибо тогдашняя администрация обозначила очевидное намерение прощупывать возможные направления движения для того, чтобы создать угрозу стратегическому ядерному потенциалу противоположной стороны с территории Западной Европы и за счет союзников, как бы выведя за скобки «советско-американского уравнения» собственные ядерные стратегические силы.

При этом развитие международной ситуации в последние годы, когда произошло смещение внешнеполитического внимания США в сторону регионов Тихого и Индийского океанов, также публично признанное американским руководством, не может не усиливать сомнения американской элиты в целесообразности сохранения своей военно-стратегической сцепки с европейскими союзниками. Администрация Д.Трампа делает шаг вперед в плане признания этих сомнений и их дополнительного эмоционального подкрепления аргументами торгово-экономического и политического ряда.

Серьезно стимулирует Д.Трампа в этом же направлении и невыгодное для НАТО развитие военного конфликта на Украине, неуклонно размывающего перспективу интеграции Украины в Североатлантический альянс. И, соответственно, подрывающего возможные «сценарии» стратегов НАТО, имеющие целью приблизить военную инфраструктуру к границам России и за счет размещения там современных ударных систем нейтрализовать российские стратегические ядерные силы, будто бы сняв тем самым экзистенциальную для США угрозу ответного ядерного удара по своей территории.

Растущая неопределенность в реализации подобного рода сценария лишь побуждает истеблишмент США укрепляться во мнении о том, что на современном этапе понимание национального интереса страны может и не совпадать полностью с некогда сформулированными и традиционно понимаемыми обязательствами в области защиты безопасности Европы, а также в целом с устоявшимся контекстом трансатлантических отношений. Отсюда логичным видится и перекладывание Д.Трампом ответственности за войну на Украине на европейских союзников, которые, а не американцы, согласно логике Вашингтона, и должны нести риск ответного удара со стороны России в случае дальнейшей эскалации конфликта.

Соответственно, основной вопрос текущего момента можно свести к тому, будет ли развиваться публично обозначенная Д.Трампом эволюция трансатлантических отношений в контексте заявки американцев на приоритет своих национальных внешнеполитических интересов и насколько далеко она может продвинуться при нынешней администрации республиканцев. Вместе с тем важно отметить, что демонстрация администрацией Д.Трампа эволюции трансатлантических отношений в сторону большей защиты национальных интересов США уже сама по себе имеет большое политическое значение. Она вносит серьезный прагматический элемент в прежнее краеугольное направление внешней политики США, характеризовавшееся идеологически «лубочной» картиной союзнического единства, перечеркнув при этом усилия администрации Дж.Байдена рассеять опасения по поводу готовности Вашингтона сохранять безусловную привязку к защите европейских союзников всем набором имеющихся в его распоряжении средств.

Продолжающиеся информативные «вбросы» в общественное пространство о готовности администрации выйти из НАТО лишь дополнительно электризуют политическую неуверенность и растерянность европейцев. По сути, администрация Д.Трампа определяет новый «стандарт» понимания Вашингтоном трансатлантических отношений, который может «прижиться» и быть наконец-то признанным в истеблишменте. Если это случится, то с данной констатации может стартовать любая последующая администрация, не боясь теперь негативных для себя внутриполитических последствий из-за отхода от устаревших сценариев отношений с союзниками.

Пойдет ли администрация Д.Трампа дальше по этому пути, то есть в направлении разного рода очерчивания и уточнений пределов союзной солидарности, либо же «переиграет» ситуацию в обратную сторону, вновь загнав тему трансатлантических связей на уровень неформальных коммуникаций, зависит от наличия условий, которые будут определять позицию действующего президента в отношении геостратегического приоритета трансатлантических связей. А эти условия, в свою очередь, будут зависеть от того, сложится ли межпартийный консенсус на сей счет в американской правящей элите. Другим обстоятельством явится содержание той политики, которую будут проводить в отношении Вашингтона европейские страны. Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и влияние на трансатлантический контекст других международных факторов.

Серьезную «ловушку» в связи с этим может иметь для Д.Трампа быстрое переформатирование его оппонентами понимания военной взаимосвязи США и Европы, при которой стратегические ядерные силы США не были бы a priori привязаны к системе обороны союзников, выстроенной на новых началах. И в этом плане неудачное развитие «сценария» Украины, нацеленного на нейтрализацию стратегического ядерного щита России, отнюдь не означает окончательного отказа от попыток «перезапуска» этого «сценария» как такового. Только уже путем его корректировки, переноса акцента, к примеру, на перевооружение основных европейских союзников и появления у них возможности поражать цели в глубину российский территории.

В этой перспективе тема ослабления трансатлантических связей, на которую ориентировалась в течение целых десятилетий советская внешняя политика и которая все еще считается актуальной у части российского экспертного сообщества, смотрится скорее неправомерно идеализированной и наивной, на фоне системных объективных подвижек в отношениях США и европейских союзников, для выстраивания практической политики в отношении как США, так и стран зарубежной Европы.

Эта идея способна создавать идеологизированные иллюзорные ориентиры в отношениях России с группой западных стран, что, собственно, и имело место на протяжении советского исторического периода международных отношений. И она вряд ли может рассматриваться как адекватная нынешнему проблемному этапу международной обстановки. Более того, российские оппоненты на Западе заранее ожидают, что Россия продолжит провозглашать эти штампы в своем реагировании на эволюцию трансатлантических отношений США и Западной Европы. Получить свидетельства сохранения Россией такого рода внешнеполитических приоритетов является лишь стимулом для гипертрофирования «российской угрозы» Европе и для слома проявляющихся в системе трансатлантического сотрудничества рационально-прагматических тенденций.

Представляется, что в современных условиях центр тяжести российской внешней политики, в том что касается темы трансатлантических отношений, должен основываться, скорее, на понимании высокой степени риска слома существующих военно-стратегических балансов. И это диктует необходимость концентрации приоритетного внимания России на отношениях с США. Надо думать, что лишь принятие в кругах большей части американской элиты внешнеполитической перспективы глобального баланса способно удерживать в прагматических рамках как систему российско-американских отношений, так и систему трансатлантического союзничества, предохраняя в том числе от попыток реализовать провокационные схемы с территории Европы, направленные на подрыв ядерного равновесия между обеими военными «сверхдержавами».

Таким образом, система трансатлантических отношений между США и европейскими союзниками по НАТО меняется. Администрация Д.Трампа де-факто формирует новый внешнеполитический «стандарт» американского подхода к трансатлантизму на предстоящую перспективу. Утвердится ли он, и в какой степени, либо будет вновь свернут к традиционному пониманию «трансатлантического единства» - привязке США к приоритетам европейской региональной группировки на базе Европейского союза, - от этого в конечном счете будет зависеть перспектива появления новой «точки отсчета» в определении геостратегической картины мира.

 

Источники и литература

  1. Интервью министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова американским блогерам М.Науфалу, Л.Джонсону и Э.Наполитано. Москва, 12 марта 2025 г. // https://mid.ru/ru/maps/fr/2002637/
  2. Joint Press Conference of President Trump and NATO Secretary General Stoltenberg // https://trumpwhitehouse.archives.gov/briefings-statements/joint-press-conference-president-trump-nato-secretary-general-stoltenberg/
  3. Полный текст речи Джей Ди Вэнса на конференции по безопасности в Мюнхене (The White House, США). 16.02.2025 // ИноСМИ // https://inosmi.ru/20250216/vens-271862680.html?ysclid=mg96ng1sy3353305253
  4. Trump D., Shiflett D. The America We Deserve. Los Angeles: Renaissance Books, 2000. P. 133.