Нынешний этап развития международных отношений принято характеризовать в отечественной историографии и политологии отходом от однополярного мироустройства, фактически установившегося после распада СССР, к многополярному. Теоретики связывают естественный ход этого процесса с обоснованным желанием независимых государств укрепить национальный суверенитет и свое законное право на самостоятельное определение собственных интересов. Дополнительным импульсом, побуждающим их к действию, является потребность противостоять неолиберальному диктату коллективного Запада, привыкшего к доминированию на международной арене в течение последних десятилетий и не желающего мириться с сокращением своего политического веса. Его несогласие, как мы видим, приводит к расшатыванию основ международного сотрудничества и повреждению всей системы наднациональных отношений. Это не имеет ничего общего с созидательной повесткой, продвигаемой нашей страной во взаимодействии с заинтересованными партнерами.

Естественное формирование более справедливого, многополярного миропорядка предоставляет развивающимся странам возможность укрепить позиции на международной арене, все увереннее отстаивать свои приоритеты, участвовать в решении транснациональных проблем и справляться с глобальными вызовами. Соразмерно темпам становления многополярного мира крепнут «незападноцентричные» межгосударственные объединения, где доминируют принципы равноправия, взаимного уважения и обоюдной выгоды. Это, в частности, хорошо видно на примере евразийского пространства и БРИКС, ШОС и АСЕАН.

Вместе с тем по мере развития этих процессов возникает немало исследовательских задач и дискуссионных вопросов: сколько «полярностей»/«полюсов» нового миропорядка может существовать и ограничено ли их количество? как распределяется влияние внутри многополярной системы международных отношений? как формируется приемлемая для всех основа взаимодействия? устраняется ли фактор конкуренции? каким образом будет обеспечен принцип неделимости безопасности в глобальном и региональном аспектах? почему именно «многополярность», а не, к примеру, «полицентричность»? И наконец, наиболее интересный для нас в рамках данной работы вопрос: когда процесс формирования многополярности может быть завершен? Ответ на него наверняка будет дан с течением времени и по мере развития научной мысли, однако некоторые прогнозы можно сделать уже сейчас.

Трудности концептуализации многополярности

В соответствии с Концепцией внешней политики Российской Федерации, утвержденной 31 марта 2023 года, «Россия с учетом ее решающего вклада в победу во Второй мировой войне, а также деятельной роли в создании современной системы международных отношений и ликвидации мировой системы колониализма выступает в качестве одного из суверенных центров мирового развития и выполняет исторически сложившуюся уникальную миссию по поддержанию глобального баланса сил и выстраиванию многополярной международной системы, обеспечению условий для мирного, поступательного развития человечества на основе объединительной и конструктивной повестки дня»1.

Схожие в этом отношении подходы наблюдаются в программных документах КНР. Как заявляется в докладе правительства КНР, распространенном 5 марта 2025 года на открытии 3-й сессии Всекитайского собрания народных представителей 14-го созыва, «Пекин готов вместе с международным сообществом выступать за равноправный и упорядоченный многополярный мир»2.

Новая администрация США не без свойственной ей подвижности по многим вопросам в целом демонстрирует в последнее время взвешенность относительно перспектив формирования многополярного мироустройства. В начале 2025 года госсекретарь США М.Рубио заявил, что «мир всегда работал так: китайцы будут делать то, что в интересах Китая, русские - то, что в интересах России, чилийцы - то, что в интересах Чили, а США должны делать то, что в интересах США. Там, где наши интересы совпадают, возникают партнерства и союзы, там, где не совпадают, - задача дипломатии предотвратить конфликт, но при этом продвигать наши национальные интересы и понимать, что другие будут продвигать свои… В конечном счете вы вернетесь к точке, в которой у вас будет многополярный мир с великими державами в разных частях планеты»3.

Несомненно, Россия, Китай и США - великие державы, и если они говорят о многополярности схожим образом, то это должно вселять надежду. Вопрос только - на что? Вряд ли на реальную готовность Запада к честному и равноправному сотрудничеству с учетом национальных интересов своих партнеров. Вряд ли на то, что США вдруг перестанут использовать имеющиеся в их руках торгово-экономические инструменты для сдерживания экономического развития других стран - России, сделавшей за последние годы впечатляющий рывок в совершенствовании технологической базы национальной экономики, или Китая, составившего американцам конкуренцию в созданной ими же системе международной торговли.

Для Вашингтона Москва и Пекин, БРИКС, ШОС и ЕАЭС - конкуренты. Да, в формирующейся новой геополитической реальности наверняка изменится инструментарий выстраивания международных отношений, но едва ли изменится содержательный конструкт американской внешней политики. Власти США приложат максимум усилий для того, чтобы не допустить превосходства других государств. В этой связи представляется немаловажным понять, возможно ли сопряжение подходов великих держав при концептуализации многополярности, наличие которой, как мы видим, в целом не отрицается.

Исходим из того, что теоретическое осмысление многополярности осуществляется с позиций реализма, неореализма, цивилизационного подхода, регионализации, либерализма и конструктивизма4. Каждое из этих направлений формирует представление о многополярности как объективной реальности, естественном этапе развития международных отношений. На сегодняшний день российские специалисты-международники, как правило, формулируют субъектную часть концепции многополярности, фокусируясь на Евразийском регионе как одном из основных центров/полюсов нового миропорядка и территории общего пространства равной и неделимой безопасности в Евразии. На Западе же, и в первую очередь в европейской части Евразии, напротив, доминирует отношение к многополярности как угрозе безопасности и долгосрочной стабильности, в основе которой привычная им глобализация. Западные ученые и политологи пытаются оценить воздействие многополярности на устойчивость существующего западноцентричного миропорядка.

При этом экономисты все больше противопоставляют упомянутой глобализации именно многополярность. Причем в рамках экономического подхода к определению многополярности выходит на первый план концепция регионализации, которая предполагает трансформацию рынков по принципу фрагментации мирового экономического пространства с заполнением освобождающихся на фоне сокращения влияния США ниш группами стран одного региона. Показательным в этой связи примером является близкий России и Китаю евразийский регионализм, обостряющий необходимость реформы Бреттон-Вудских институтов и ВТО, оказавшихся «заложниками» США и Запада, подчеркивающий потребность в привлечении стран Мирового большинства к решению глобальных экономических проблем.

Имеющееся в настоящее время условное допущение великих держав в существовании многополярной реальности отнюдь не означает, что страны коллективного Запада, находящиеся (в подавляющем большинстве) в парадигме либерализма, вдруг согласятся с доминирующей в нашей стране или КНР системой взглядов. Как видится, там продолжат считать многополярность угрозой, распространению которой необходимо помешать, ведь с позиций реализма предпосылкой для формирования многополярности является сокращение глобального влияния США и одновременное появление новых центров силы, а это для Запада недопустимо.

Исследовательский взгляд на процесс концептуализации многополярности с разных подходов демонстрирует, с одной стороны, формальное согласие великих держав в том, что многополярный мир существует, а с другой - выделяет расхождение их позиций при толковании сущности этой концепции. И на сегодняшний день не просматриваются предпосылки, которые позволили бы говорить о том, что такое положение дел изменится. В качестве одной из причин могут быть глубинные дифферентные социальные маркеры, укоренившиеся в социумах великих держав.

В этой связи возникает вопрос: возможно ли вне рамок теоретического осмысления многополярного миропорядка найти практический способ обеспечить его формирование на справедливых условиях, отвечающих интересам глобальных держав без диктата коллективного Запада? Полагаем, что ответ положительный. Для этого необходимо коллективное лидерство стран Глобального Юга и Востока в новом технологическом укладе (ТУ). Об этом поговорим подробнее.

Шестой технологический уклад и многополярность

Мы уже убедились, что многополярность - конструкт сложный и многогранный как в теоретическом, так и практическом плане. Если в первом случае при имеющихся различиях в концептуальных подходах - реализм/регионализация/либерализм - прийти к единодушию крайне затруднительно, то во втором может быть проще в том смысле, что вступивший в фазу активного развития очередной ТУ является общей для всех государств экономической реальностью, которая характеризуется тотальной цифровизацией существующих хозяйственных связей, а значит, так или иначе все субъекты экономических отношений будут действовать в одной системе координат.

В рамках данной работы намеренно не акцентируются сущностные различия между понятиями «технологический уклад» и «промышленная революция». Исходим из того, что технологический уклад - это целостное и протяженное во времени образование, в котором осуществляется замкнутый цикл добычи и получения первичных ресурсов, итогом которого становится выпуск продуктов в соответствии с типом общественного потребления. Промышленная революция, напротив, - быстрое и радикальное изменение условий и способов функционирования промышленного производства, которое основывается на применении новых передовых для своего времени технологий. В упрощенном виде можно сказать, что промышленная революция произошла, а соответствующий ТУ продолжает формироваться.

Исследовательский интерес для нас, как уже было сказано, представляет возможный срок завершения процесса формирования многополярного миропорядка. По этой причине обратимся к концепции технологических укладов академика РАН С.Ю.Глазьева5, поскольку его методологический конструкт содержит важную оговорку о временных интервалах смены ТУ, наличие которой в политологическом дискурсе поможет очертить временные рамки становления многополярности.

Суть вышеназванной концепции заключается в том, что «технологический уклад является самовоспроизводящейся целостностью, вследствие чего техническое развитие экономики не может происходить иначе как путем последовательной смены технологических укладов»6. Сейчас, по С.Ю.Глазьеву, мы находимся в фазе активного роста очередного, шестого по счету ТУ, за которым по мере насыщения соответствующих общественных потребностей, снижения потребительского спроса и цен на продукцию, а также исчерпания технических возможностей совершенствования составляющих его производств последует заключительная фаза жизненного цикла ТУ (и не исключено, что очередная промышленная революция).

Справедливый многополярный миропорядок к 2040 году

В ст. 18 Концепции внешней политики Российской Федерации сформулированы девять принципов, на которых должна основываться многополярная система международных отношений. Хотелось бы обратить внимание на восьмой - «ответственное лидерство ведущих государств, направленное на обеспечение стабильных и благоприятных условий развития как для себя, так и для других стран и народов», а также на ст. 19 п. 7 - «в целях содействия адаптации мироустройства к реалиям многополярного мира Российская Федерация намерена уделять приоритетное внимание… обеспечению справедливого доступа всех государств к благам мировой экономики и международного разделения труда, а также к современным технологиям в интересах справедливого и равномерного развития (включая решение проблем глобальной энергетической и продовольственной безопасности)»7.

Из этих тезисов происходит утверждение о наличии двух факторов, без которых создание полноценного многополярного миропорядка невозможно, - лидерство и справедливость. Понимание лидерства, как и сопутствующей ему ответственности, которую государство берет на себя в целях становления многополярного миропорядка, важно для выполнения задачи по донесению до Мирового большинства значимости России и ее партнеров в этом сложном и длительном процессе. Ведь не будет преувеличением сказать, что апологеты многополярности должны не просто доказать ее неизбежность, но и сделать так, чтобы многополярный миропорядок был сформирован на справедливых условиях, чтобы была решена задача по устранению препятствующего истинной многополярности разрыва между благосостоянием государств с развитыми и развивающимися экономиками, чтобы страны Глобального Юга и Востока смогли укрепить суверенитет и нарастить свои конкурентные преимущества, чтобы многополярность не стала жертвой псевдолиберализма западников, желающих сохранить свое доминирование, в том числе посредством неоколониальных практик.

Что же касается справедливости, то, согласно общему определению, это беспристрастное, объективное отношение к кому-либо или чему-либо, соответствующее истине, действительному положению дел. Но, как мы уже убедились на примере различий в подходах к теоретическому осмыслению многополярности, истина у каждого субъекта многополярного миропорядка своя. А значит, напрашивается вывод о том, что справедливость может быть обеспечена не иначе как при равноправном доступе государств к ресурсам характеризующегося интенсивной цифровизацией нынешнего технологического уклада с обязательным при этом заключением соответствующих юридически обязывающих договоренностей в целях недопущения ситуации, при которой развивающиеся страны оказались бы в статусе сырьевой базы, принадлежащей лидерам глобальной цифровой экономики.

Предположение о том, что многополярный миропорядок может сформироваться к 2040 году, сформулировано на основе тезисов о лидерстве, ответственности и справедливости, закрепленных в Концепции внешней политики Российской Федерации, с важным методологическим дополнением в виде совокупности двух теоретических конструктов: уже упомянутой концепции технологических укладов С.Ю.Глазьева и гипотезы Н.Д.Кондратьева о длинных волнах экономической конъюнктуры8.

Речь идет о том, что «смена волн в колебаниях экономической активности передовых стран часто совпадает с переходом к очередному технологическому укладу. Длина таких волн равна периоду около полувека с фазами подъема и спада длительностью около двух-трех десятилетий каждая. При этом жизненный цикл технологического уклада охватывает около столетия, а период его доминирования в развитии экономики составляет около 40 лет»9. Нынешний ТУ приближается к этапу постепенного спада, окончание которого придется на период около 2040 года. Приблизительный характер этого значения обусловлен тем, что колебания каждой из волн асинхронны, а значит, любой из внешних, в первую очередь геополитических, или внутренних факторов может изменить ее протяженность и в целом повлиять на продолжительность ТУ.

В контексте формирования многополярного миропорядка важно понимать, что технологические цепочки будущего ТУ, активное развитие которого придется на период после 2040 года, складываются уже сейчас, на ресурсной базе текущего ТУ, - это нейросети, искусственный интеллект, растущие вычислительные мощности, блокчейн и другие технологии, которые в основе своей имеют компьютерные устройства, программы и сети10.

Исчерпание потенциала ресурсной базы нынешнего ТУ будет сопровождаться ухудшением макроэкономической конъюнктуры и снижением глобальной инвестиционной активности - эти процессы цикличны, ничего нового в них нет. Вместе с тем усилятся геоэкономические и пространственные факторы, предоставляющие странам так называемой экономической периферии, пребывающим в статусе развивающихся экономик, поставщика дешевой рабочей силы и рынка сбыта продукции, но обладающим технологическим, производственным и сырьевым потенциалом, возможность осуществить технологический рывок в рамках нынешнего ТУ, а с ним и нарастить свою геополитическую значимость.

Задача государств, выступающих в процессе формирования многополярного миропорядка в качестве лидеров, - не упустить момент этого перехода и оказать содействие единомышленникам в раскрытии их потенциала в условиях ожидаемой смены ТУ и продолжающейся цифровизации глобального экономического пространства. На выполнение этой задачи, исходя из логики концепций «длинных волн» и «технологических укладов», отводится порядка десяти ближайших лет, по истечении которых, проследив взаимосвязь между сменой ТУ и завершающей фазой процесса формирования многополярности, возможно, мы ответим на вопрос, удалось ли создать стабильный многополярный миропорядок на благоприятных для его дальнейшего функционирования условиях.

 

 

1Указ Президента Российской Федерации от 31.03.2023 №229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации» // URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/49090

2Доклад о работе правительства КНР, 3-я сессия Всекитайского собрания народных представителей 14-го созыва. 5 марта 2025 г. // URL: https://russian.news.cn/20250312/923f216913db4dfb9bdf3fe5d5cec166/c.html

3Interview of Marco Rubio, Secretary of State. Washington DC. January 30, 2025 // URL: https://www.state.gov/secretary-marco-rubio-with-megyn-kelly-of-the-megyn-kelly-show

4Солуянов В.С. Концепция многополярности: многообразие подходов и интерпретаций // Вестник РУДН. Серия: Политология. 2021. Т. 23. №3. С. 424-445.

5Глазьев С.Ю., Косакян Д.Л. Состояние и перспективы формирования 6-го технологического уклада в российской экономике // Экономика науки. 2024. №10 (2). С. 11-29.

6Глазьев С.Ю. Современная теория длинных волн в развитии экономики // ЭНСР. 2012. №2 (57).

7Указ Президента Российской Федерации от 31.03.2023 №229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации» // URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/49090

8Глазьев С.Ю. Указ. соч.

9Там же.

10Бриньолфсон Э., Макафи Э. Вторая эра машин. М.: АСТ, 2017. 384 с.