Дипломатические параллели

20:48 02.09.2013 Владимир Разуваев, доктор политических наук


Дипломатические параллели – вещь довольно своеобразная. Перечитывая историю внешней политики разных стран, убеждаешься в этом больше и больше. Есть вещи, которые вызывают улыбку в силу непонятных совпадений. Есть проблемы, которые буквально грозят возможностью нехороших интерпретаций.

Но начнем с параллелей смешных. Например, в 1852 г., после назначения посланником Пруссии в Союзном сейме во Франкфурте, Отто фон Бисмарк узнал, что по традиции курить на заседаниях могли только представители Габсбургской империи. Однако, когда австрийский посланник закурил сигару, его прусский коллега сделал то же самое. Если убрать ребячество, то поступок имел четко выраженное политическое значение: Берлин тем самым заявил о том, что считает себя равным с Веной. Во всяком случае, во Франкфурте.

Довольно интересно, что спустя очень много десятилетий в здании ООН был введен запрет на курение. Однако один из представителей постоянного члена Совета безопасности стал эти запрещением демонстративно пренебрегать. Ничего не напоминает? Впоследствии этот посол стал министром иностранных дел своей страны.

Многолетний посол СССР в Вашингтоне Анатолий Добрынин в своих воспоминаниях пишет, что однажды госсекретарь США Дин Раск обратил внимание Москвы на то, что начавшиеся в советской прессе личные нападки на президента Линдона Джонсона могут обернуться проблемой. Америка может ответить тем же. Однако Джонсон этого не хочет. Отношения между двумя сверхдержавами легко испортить. Однако затем могут потребоваться годы, чтобы вернуться к прежнему положению.

Здесь тоже откровенно видна параллель с нынешней ситуацией. Личные нападки на политических лидеров, тем более, когда власти западных стран это фактически поощряют, являются контрпродуктивными. Плохо, когда это не замечают дипломаты, ссылаясь на свободу печати в своих странах.

Циничный, язвительный и попросту скоррумпированый министр нескольких правительств Франции Шарль-Морис де Талейран обладал исключительной особенностью: он большую часть дипломатических переговоров попросту молчал. Он умел это делать. Его лицо не отражало ничего, если верить его современникам (а почему бы им и не верить?). В наши дни, когда западные дипломаты только и делают, что откровенно нападают на своих собеседников, обвиняя их во всяких прегрешениях, это качество временами является бесценным.

Я вспоминаю, как начальник управления МИД СССР, а затем замминистра иностранных дел России Евгений Гусаров рассказывал мне об одном дипломатическом эпизоде: я просто молча встал и начал ходить по залу, скрестив руки на груди. Все было всем понятно. Добавлю к этому, что Гусарова я считал одним из немногих знакомых мне высокопоставленных дипломатов, которые прекрасно умели играть в дипломатические шахматы. Очень жаль, что его жизнь прервалась так рано.

Мало кто знает, но Бисмарк уже на посту премьер-министра долгое время хотел использовать национальные движения в Австро-Венгрии, для того, чтобы подорвать владычество Габсбургов в Центральной Европе. Он поддерживал контакты с венгерскими эмигрантами, хотел спровоцировать восстания среди чехов, румын и сербов. Он даже готов был пойти на то, чтобы поощрить Гарибальди высадиться с объединенными вооруженными силами венгров и южных славян на побережье Далмации. Опять же прямые параллели с нынешним временем.

Для посмертной славы Бисмарка очень важно, что ни один из этих проектов не был реализован. Однако все они очень напоминают текущую эпоху.

Здесь принципиально важна ремарка Бисмарка после поражения Австрии, когда прусские генералы мечтали о том, чтобы войти в Вену и оттуда диктовать ей свои условия: «После нам самим потребуется, чтобы Австрия была сильной». И этом было именно так. Но и Западу тоже потребуется, чтобы Сирия была сильной и помогала сохранить баланс сил на Ближнем Востоке. Похоже, что в некоторых европейских странах этого не понимают.

И, наконец, последняя (в данном случае) параллель. Как-то уже упомянутый Дин Раск беседовал с уже упомянутым Анатолием Добрыниным. Это были времена Никиты Хрущева со всеми вытекающими отсюда последствиями. Речь шла о германском вопросе. Раск выслушал соображения первого секретаря ЦК КПСС, переданные советским послом, и отреагировал: советская внешняя политика сводится к простой форуме: «что мое – то мое, а что ваше – давайте делить пополам».

Прошли десятилетия, все изменилось. Теперь Москва может аналогично ехидничать над Вашингтоном. 

Версия для печати