Позиция папы Бенедикта XVI: свобода религии и «религия прогресса»

15:45 09.08.2013 Вероника Язькова


«В наши дни образ этой гигантской паровой машины привлёк внимание Бенедикта XVI. В своей книге “Вера — Истина — Толерантность” он привёл высказывание польского философа Анджея Щипёрского: “Вероятно, отработавшая свое паровая машина Просвещения после двухсот лет полезной безупречной работы остановлена у нас на глазах и при нашем участии. Теперь пар выпускается в воздух”. Впрочем, добавляет понтифик, “безупречной эта машина никогда не была — достаточно вспомнить о двух мировых войнах прошлого века и диктатурах, которые мы пережили”; кризис политического разума — налицо.

Приветствуя ряд безусловных достижений эпохи Просвещения, понтифик, тем не менее, ставит вопрос: “Не являются ли основы европейского Просвещения, на которых покоится наш путь к свободе, ложными или, по крайней мере, ущербными?” С Нового времени и вплоть до сего дня, отмечает глава католической церкви, понятие прогресса было и остаётся завораживающим, “навязывается в качестве нормы политической и общечеловеческой деятельности, выступает как наивысшая нравственная квалификация”. В беседе с немецким журналистом Питером Сиволдом папа заметил, что под прогрессом понимается, прежде всего “прогрессирование знания”. Мы можем наблюдать это в технике, в изучении и использовании сил природы, мы можем восстанавливать ДНК, в сущности, мы в состоянии самостоятельно создавать жизнь. Бенедикт XVI заявил на страницах “Оссерваторе Романо”,  что католическая церковь горячо поддерживает прогресс во имя созидания, выступает за развитие цифровых технологий, стремится занять своё место в интернет-сообществах, приблизиться к человеку XXI века посредством общения в социальных сетях, в твиттере, в блогах. В католических кругах бытует мнение, что научно-технический прогресс может дать веские аргументы против использования эвтаназии. Церковь же, однако, считает корректным в особо тяжёлых случаях, когда наркотические средства не помогают, фармакологически вводить безнадёжных больных в кому, чтобы избавить их от невыносимых страданий.

В то же время папа Бенедикт XVI утверждает, что прогресс амбивалентен: “знание” означает “владение” (я знаю, следовательно, могу распоряжаться). Возникает вопрос: можно ли считать прогрессом возможность уничтожить мир и человеческую жизнь? Разумеется, речь идёт о деструктивной стороне прогресса, когда создаётся угроза основе нашего бытия. В этом отношении позиция церкви непоколебима: необходим нравственный контроль над прогрессом. А для этого, считает понтифик, нужно понять, что прогресс “распространяется на обращение человека с материальным миром, а не производит, как учил марксизм и либерализм, нового человека, новое общество”. Человек остаётся неизменным и на примитивном, и на высоком уровне технического развития.

В одном ряду с “прогрессом” стоит понятие свободы, которое, по мнению папы, начиная с Нового Времени приобрело множество мифологических черт и требует демифологизации. Он подчёркивает, что в либеральной трактовке “свобода” часто мыслится анархически, она несовместима с каким-либо общественным институтом; свобода индивида представляется высшей целью и самоцелью, становится идолом. Любые ограничения трактуются как пережитки архаических запретов. При этом нередко попирались, да и ныне попираются права самых беззащитных. Демифологизация прогресса и свободы неизбежно влечёт за собой демифологизацию понятия науки, поскольку наука как таковая не создаёт этос. Она может быть великим благом, но может, пренебрегая нравственными законами, служить бесчеловечности, массовым убийствам, торговле человеческими органами в интересах коммерции и власти.

Цель всякой демифологизации, по мнению Бенедикта XVI, состоит в освобождении разума, рацио, от зашоренности предубеждений, от излишнего давления секулярного “автономного” антропоцентризма, предлагающего человеку освободиться от Бога и строить мир исключительно своими силами. И тут мы снова имеем дело с одним из центральных понятий эпохи Просвещения и XIX века. Понтифик убежден, что нынешняя секулярная рациональность Запада не может быть воспринята всем человечеством хотя бы потому, что “не существует такой рациональной, этической или религиозной формулы, с которой согласился бы весь мир” и которая могла бы (по крайней мере, в настоящее время) лечь в основу всемирного этоса. Не является такой формулой и релятивизм в этике и религии, который, сомневаясь в существовании истины вообще, отказывается от её поиска, признаёт правоту за всем и каждым в равной степени. Высшие католические иерархи полагают, что подобное учение подрывает основы свободы совести и религии, открывая двери нетерпимости и насильственной уравниловке. Не случайно поэтому они всё более утверждаются во мнении, что основной смысл веры, её содержание и нравственное учение не могут существовать в условиях компромисса. Лишь посредством очищения разума и этического воспитания возможно создание справедливого государственного и общественного устройства, гуманизация мира, — провозглашает энциклика Бенедикта XVI “Deus Caritas est”. Универсальным, высшим выражением морального разума, не антиподом, но реальной формой свободы понтифику видится Декалог, который в основном совпадает с мудростью других великих культур.

В отношении свободы церкви Бенедикт XVI высказывает положения, о которых в своё время мечтал Кавур и итальянские либералы эпохи Рисорджименто и которые были закреплены — уже по инициативе самой церкви — в решениях Второго Ватиканского собора лишь в 1965 году. Речь идёт о принципе “автономии и независимости церкви и государства”, заложенном после Второй мировой войны в конституции Итальянской республики; о недопустимости огосударствления церкви и слияния церкви c государствoм; об уважении церковью свободы государства; и, напротив, об уважении государством свободы церкви, религиозной свободы духовенства и светских граждан; о свободе информации, гарантии прав человека во всём мире как необходимом условии развития правового общества. Понтифик не устаёт повторять, что отрицание либо необоснованное ограничение религиозной свободы граждан, через которую человек может упорядочить свою жизнь, ориентируясь на Бога, неминуемо ведёт к ограниченному взгляду на человеческую личность.

В ходе выступления на 19-м заседании Совета министров ОБСЕ, архиепископ Д.Мамберти заявил, что право на религиозную свободу занимает главенствующее место для Святого престола наряду с другими фундаментальными свободами: свободой средств массовой информации, свободой высказывать своё мнение и обмениваться идеями, свободой в поиске и познании Истины. Таким образом, отстаивая право человека на религиозную свободу — важнейшую составляющую свободы выбора — понтификат Бенедикта XVI заявил о своей открытости и готовности к диалогу.

Уподобив современное состояние христианского общества “пустыне”, папа Бенедикт XVI вовсе не считает, что религия как таковая более не востребована, что ей нужно уйти на покой. Напротив, — утверждает он, — люди сегодня, как никогда, тянутся к иррациональному, суеверному, магическому, что говорит об извечной потребности человека выйти за пределы стандартного знания, найти ответы на основные вопросы экзистенции. Поэтому возврат к религии должен произойти через переосмысление основ, через соединение веры и разума. Поразительно это внимание папы к человеческому разуму: “разум не может быть здравым без веры, но и вера без разума утрачивает своё человеческое измерение”! Однако (и вероятно, в этом заключается духовное завещание папы Бенедикта XVI) соединение веры и разума возможно лишь при условии подлинно христианского смирения и расширения кругозора разума, то есть в способности человека увидеть мир в его совокупности, воспринять его полноту, в способности к расширению души. “Мы нуждаемся, — подчеркнул понтифик, — в чём-то подобном тому, что находим у Сократа: в бдительной открытости, которая всегда начеку и заглядывает за свои границы, в новом “диалогическом” общении веры и философии”.

Полный текст: http://magazines.russ.ru/vestnik/2013/36/ia22.html

Версия для печати