Суннизм, шиизм, радикализм

11:28 25.04.2013 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»


Современный исламский мир переживает непростые времена. Являясь самой многочисленной религией в мире (более 1 млрд. верующих), ислам, как и христианство, переживает кризисные времена, но характер и природа этого кризиса различны.

Христианская религия страдает от воинствующего секуляризма, окончательного отделения церкви от всей остальной палитры человеческой жизни (государственное управление, образование, экономика, культура). Сторонники светской модели развития утверждают, что церкви в государстве должно быть как можно меньше. Их оппоненты парируют, что, если государство отделяется от церкви, на каких принципах оно базируется? Если на противоположных принципам церкви, тогда оно имеет далёкую от христианской морали природу. Противоположное христианской морали – это греховность в разных его проявлениях: стяжательство, алчность, себялюбие, и т.д. Может ли человек радоваться тому, что живёт в государстве, руководствующемся вышеуказанными сомнительными порывами? Может ли то, что намеренно отворачивается от заповедей Божиих, не быть порочным?

Христианству грозит растворение в повседневности, когда даже религия превращается в придаток будничной жизни, а не наоборот. Ценностная пирамида оказывается перевёрнутой: высшие ценности придавлены сверху жизненным кредо извлечения прибыли, и то, чему положено находиться внизу, восседает сверху.

В исламе ситуация обратная: он проникает во все сферы жизни мусульманского населения, а в некоторых странах, таких как Саудовская Аравия или Иран, определяет ритм и ход жизни. В целом же, в исламском мире наблюдается рост экстремистских настроений, а традиционный ислам терпит идеологическое поражение от нетрадиционных течений. Как реакция на данный вызов, появилась расхожая фраза о том, что не все мусульмане террористы, но все террористы – мусульмане.

Наибольшей радикализации подвергается суннитский ислам, и это не случайно. Сунниты – подавляющее большинство в исламском мире (количество шиитов едва ли превышают 10% от общего числа мусульман). Если взглянуть на карту расселения суннитов и шиитов, можно увидеть, что суннитскими являются вся исламская Африка, от Мавритании до Сомали и Танзании, бывшая советская Средняя Азия, российский Кавказ, Албания и Косово и почти весь Аравийский полуостров и Ближний Восток.

Самым мощным игроком среди суннитских государств является Саудовская Аравия, единственная страна в мире, где ваххабизм возведён в ранг официальной религии. Находиться на постаменте суннитского политического и экономического лидера Эр-Рияду позволяют его американские менторы. Очевидно, что саудовцы участвуют в глобальном проекте по радикализации суннитского ислама, и за это им разрешено Западом то, что многим запрещено (1).

На сегодня главным оппонентом Вашингтона в исламском мире является Иран – шиитское государство, полюс культурно-политического притяжения для всей шиитской уммы. В иранских медресе обучаются притесняемые на родине шииты Ирака, Йемена, Бахрейна и других арабских государств. На территории Ирана находятся шиитские святыни – города Мешхед и Кум. В Мешхеде находится мавзолей имама Резы, а в Куме – множество шиитских учебных заведений.

Размах радикального течения в шиизме несравнимо менее масштабен, чем таковой в суннизме. Шиитские группировки, которые принято на Западе считать террористическими, являются, скорее, стратегическим ответом Ирана, пусть и не совсем безупречным с моральной точки зрения, на действия западных стран и их союзников, вовсю вооружающих экстремистов-суннитов. Шиитские группировки менее активны, и действуют менее масштабно своих суннитских оппонентов.

Тем не менее, именно Иран объявлен главной угрозой мировой стабильности и порядку. В то время как в адрес Эр-Рияда из уст западных политиков не звучат обвинения в потворстве терроризму, Тегерану от таких обвинений приходится отбиваться регулярно. На шиитский Иран направлен весь пропагандистский массив мировых СМИ. Западу важно лишить Иран авторитетности в шиитском мире.

Другое дело радикальные группировки из числа суннитов. Размах их деятельности впечатляет, и они отметились и на Кавказе, и в Африке, и на Балканах, и в Средней Азии, и в Афганистане, и в Индии. Огромная суннитская умма медленно сползает в пучину террора, а в более или менее светских суннитских странах правящие режимы были заменены радикалами (Ливия, Тунис, Египет).

Дирижирование суннитским экстремизмом позволяет Западу решать геополитические задачи, поразительные по своему объёму.

Привнесение хаоса и кровавой вражды в североафриканские страны с последующей заменой умеренных суннитских лидеров экстремистами исключает возможность появления в этой части света союза государств, оппонирующих Соединённым Штатам. Это пыталась сделать Ливия, собрав вокруг себя африканские страны, в т.ч., из Чёрной Африки, и была наказана. Погружённая в анархию Северная Африка – лёгкая жертва для экономических убийц из числа мировых воротил, рвущихся к чужим недрам с их нефтью и полезными ископаемыми. Наконец, это удобный плацдарм для контроля над всем Средиземноморьем, как коридором в Мировой океан, куда не хотят пускать Китай и Россию.

Суннитские радикалы в республиках СНГ – это средство для дестабилизации обстановки на евразийском материке, и создание искусственных преград на пути интеграции евразийского пространства. Погружённая в круговерть террористических атак Россия теряет привлекательность в глазах соседей, и психологически не воспринимается, как лидер интеграционных процессов. Нестабильная и раздираемая религиозными конфликтами Средняя Азия создаёт дополнительное напряжение у границ России и Китая, а культивирование радикализма в Афганистане создаёт дополнительную угрозу самим среднеазиатским республикам.

Это также эффективный способ дестабилизировать обстановку в Крыму, который является форпостом России в Чёрном море. Степень заинтересованности Вашингтона и Анкары в крымско-татарском вопросе всем известна, как и то, что идущая параллельно с этим радикализация крымско-татарского общества неслучайна.

Пламя суннитского экстремизма – удобный метод в диалоге с Китаем, где существует проблема уйгурского сепаратизма. Одновременно с давлением на «тибетский мозоль» Вашингтон пытается раскачать Китай, лишив его внутренней стабильности.

Управляемость исламского мира делает его заложником геополитических игр. Спровоцировать суннитско-шиитский конфликт – в интересах Запада, т.к. это сразу же превратит Иран в изгоя в мусульманском мире, лишит его влияния на ситуацию на Ближнем Востоке и отвратит от попыток закрепиться в районе Персидского залива, бережно охраняемом Саудовской Аравией и странами Запада.

До финального акта этой политико-религиозной драмы пока не дошло, но уже сейчас необходима быстрая и эффективная реакция на происходящие события. Нужно создавать единое образовательное поле в среде будущих исламских теологов, исключить идеологическое влияние нероссийских организаций на мусульманскую умму России, привлечь высококвалифицированных специалистов-исламоведов для выработки концепции информационной работы с мусульманами России (2).

Более того, Россия, являясь родиной для многих миллионов мусульман, должна сделать всё, чтобы превратиться в культурно-религиозный центр ислама. Российские мусульманские богословы должны стать авторитетными фигурами для мирового ислама, но, чтобы достичь такого уровня, необходима поддержка государства – и финансовая, и организационная. Не российские мусульмане должны отправляться за рубеж с целью получения богословского образования, а иностранные мусульмане должны стремиться получить возможность проходить обучение в российских исламских школах. Это в интересах и России, и всех мусульман, которые понимают всю серьёзность проблемы, и понимают, что умеренному исламу нет альтернативы, т.к. именно он принесёт исповедующим его народам стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

 

 

 

 Рамиль Латыпов «Исламский мир – инструмент геополитического программирования ситуации» (журнал «Союз», 19.03.2013)

«Альбир-хазрат Крганов: «Привлечь внимание экспертов к изучению традиции суфизма в России...» (Материк. ру, 19.04.2013)

Версия для печати