Турецкий горн в ближневосточной полифонии

Многоголосье военных залпов на Ближнем Востоке звучит даже в самых отдаленных уголках планеты, отзываясь беспокойством за перерастание в глобальный хор войны. Турция, в адрес которой многие произраильские СМИ задолго до 28 февраля стали распространять материалы в духе «вы – следующие» была, в целом, готова к подобному развитию событий. Как отмечали источники, из-за угрозы притока беженцев в случае атаки США и Израиля на Иран турецкие власти обновили план действий в чрезвычайной ситуации, среди рассматриваемых мер — создание лагерей у границы или «ограниченные действия» для сдерживания волнений на приграничных территориях. Соответствующую дискурсивную «почву» готовили и экспертные круги, распространяя аналитические материалы о неизбежности силового сценария. В числе прочего отмечалось, что Вашингтон и Тель-Авив стремятся повлиять на Иран, вызвать социальное брожение внутри страны, нарушить работу системы управления и контроля, фактически «вывести из строя», в том числе посредством направления групп специального назначения «под прикрытием», которые могли бы подтолкнуть общество к дестабилизации. На этом фоне в турецких кругах существует устойчивое мнение, что ядерная сделка является поводом, а не целью.

При этом Турция — один из немногих союзников США, расположенных рядом с Ираном, которая до сих пор не попала под вооруженное возмездие Тегерана несмотря на наличие важных американских военных объектов. Один из них — Инджирлик, ключевая авиабаза НАТО, которую на протяжении десятилетий использовали американские войска недалеко от города Адана на юге страны. Другая — Кюреджик, база в центральной части Турции, где расположена радиолокационная система раннего предупреждения НАТО, способная обнаруживать запуски иранских ракет.

Аналитики выдвигают несколько вариантов объяснений такому раскладу. Во-первых, прямой военный удар по Турции может спровоцировать симметричный ответ со стороны Анкары, что приведет к еще менее контролируемой эскалации. У Ирана к этому нет стратегических стимулов. По мнению экспертов, риски такого шага для Тегерана будут чрезвычайно высоки как с политической, так и с военной точки зрения.

Во-вторых, турецко-иранское соперничество, по сути, никогда не носило экзистенциального характера. Это было управляемое конкурентное соревнование между двумя государствами, которые делят общую границу, энергетическую инфраструктуру и интересы в сдерживании стремлений курдов к политической автономии. Как указывают международные обозреватели, Иран учитывает потенциальную роль Анкары в деэскалации и дипломатическом посредничестве. Там понимают, нападки на Турцию подорвут этот канал взаимодействия в тот момент, когда диалог все еще будет иметь решающее значение.

Отмечается также, что Тегеран ценит «особое» положение Турции в НАТО, характеризующееся попытками проведения самостоятельной линии. В частности, Анкара ясно дала понять, что не будет помогать США в его стремлении дестабилизировать ситуацию в Иране, отказав американским войскам в доступе к своему воздушному, сухопутному и морскому пространству для проведения операций против Ирана и более широком логистическом сотрудничестве.

Другим значимым аспектом выступает тот факт, что в Турции проживает одна из крупнейших иранских диаспор за пределами ИРИ, а в Исламской Республике, в свою очередь, многомиллионное население этнических тюрок, что, по замечанию западных политологов, «дает Анкаре доступ к иранскому обществу лучше спутниковых снимков». Немаловажно, что с использованием этих факторов Хакан Фидан, еще на посту главы Национальной разведывательной организации Турции, наладил плодотворные контакты с представителями Корпуса стражей исламской революции, «которыми не обладает ни один другой министр иностранных дел стран НАТО».

На этом фоне представляется возможным подсветить ряд проблемных аспектов, вызывающих наибольшие опасения Турции в связи с эскалацией.

Приток беженцев. В стране уже находится более 3,5 миллиона беженцев из Сирии, и перспектива того, что сотни тысяч жителей Ирана устремятся к турецкой границе, рассматривается как экзистенциальная угроза социальной стабильности. Более того, на северо-западе Ирана, по разным данным, проживает от 12 до 40 миллионов азербайджанских тюрок, которые в случае экономического и управленческого коллапса могут начать массовое переселение в Турцию, что создаст внутриобщественное давление в пользу признания “этнических родственников” и ляжет значительным бременем на социальные и экономические государственные институты.

Курдский фактор. Именно он отмечается многими в качестве основного. Анкара крайне обеспокоена тем, что вакуум власти в Тегеране может придать смелости курдским сепаратистским группировкам. В частности, Партия свободной жизни Курдистана (PJAК, иранское крыло Рабочей партии Курдистана, признанной Турцией террористической) потенциально может получить автономию на северо-западе Ирана, что создаст новый вызов национальной безопасности Турции идентично сирийскому сценарию. На днях в открытую прессу просочилась информация о том, что американские службы хотят использовать сирийских и иракских курдов, перенаправив их к очагу конфликта, для раскачивания ситуации в Иране и уже вовсю готовят эту операцию.

Инфляционное давление. Турция уже давно борется со значительной инфляцией (примерно 31% по состоянию на начало 2026 года). Страна является крупным импортером энергоносителей, поэтому на фоне происходящих событий на мировом рынке нефти и газа дефицит ее текущего платежного баланса может ещё больше увеличиться, а лира — сильнее обесцениться. В настоящее время Иран обеспечивает около 15% потребностей Турции в природном газе. Любое повреждение трубопровода Тебриз — Анкара или прекращение экспорта приведет к немедленному дефициту энергоресурсов и резкому росту цен на отопление и электроэнергию.

На этом фоне объяснимы активные дипломатические усилия Р.Т. Эрдогана и Х. Фидана по интенсификации переговоров с лидерами США, стран Персидского залива и Европы после ракетных ударов Израиля и США по Ирану и ответных действий самого Тегерана. Турецкая сторона старается и в этой ситуации реализовать свои миротворческие усилия, за которыми де-факто стоит прагматичное стремление отстоять свои национальные интересы.

Анкара, которая, несмотря на определённую эйфорию после декабря 2024 г., «пробуксовывает» в сирийских делах, сталкиваясь с различного рода сдерживающими факторами, не заинтересована в появлении очередной приграничной «серой зоны», хотя очевидно, что крыло «ястребов» её партнёров по НАТО активно подталкивает ее к военному участию. Понимая высокие ставки новой эскалации, Турция готова играть «вдолгую». Особенно, если по инициативе Вашингтона «выстрелит» курдский фактор, тогда не исключено, что Анкара выберет курс на дистанцирование от солидарности с НАТО, тем более что история знает такие прецеденты (например, по иракскому вопросу в 2003 г.).

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs