Шиито-суннитские отношения на современном этапе

17:09 26.10.2012 Григорий Поволоцкий, шеф-редактор журнала «Международная жизнь»


МОСКВА, 26.10.2012.

25 октября с.г. Центр партнерства цивилизаций Института Международных исследований МГИМО (У) МИД России провел ситуационный анализ на тему «Шиито-суннитские отношения на современном этапе». Хорошо известно, что в мире ислама шииты в целом представляют меньшинство (примерно 10-15% - точных данных нет). Но в ряде стран они составляют большинство (Иран, Ирак, Азербайджан, Бахрейн), в других - значительную часть населения (Ливан, Пакистан, Индия, Йемен, Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ). На протяжении истории отношения между этими двумя крупнейшими ветвями ислама были противоречивыми и порою острыми. Главные противоречия между суннизмом и шиизмом касались вопросов религиозной догматики и теологии. Однако на современном этапе истории они все больше приобретают политическую окраску.

Причина этого процесса видится в подъеме в последнее время политического ислама (исламская революция в Иране, Афганистан, приход к власти партии Эрдогана в Турции, “арабская весна” и т.д.). Все эти явления в одно и тоже время подпитывают, сближают и разъединяют фундаменталистские течения и сторонников политизации религии в исламском мире. За суннитско-шиитскими расхождениями все больше просматриваются политические расчеты определенных режимов на Ближнем Востоке и в зоне Залива, вовлеченность внешних сил, прежде всего Запада проводящих свою стратегию и корыстные цели в регионе.

Именно поэтому целью проведения ситуационный анализа «Шиито-суннитские отношения на современном этапе» было разобраться в хитросплетениях этого вопроса, попытаться выяснить подлинные мотивы и намерения различных сторон, рассмотреть через эту призму возможный ход развития и сценарии событий в регионе. Участники дискуссии постарались обсудить отношения между шиитами (и их ответвлениями) и суннитами в сфере политики, экономики, и т.д.; отношения арабских стран Персидского залива и Ирана; использование западом шиито-суннитских разногласий; роль шиито-суннитских организаций в дальнейшей политизации ислама и перспективы шиито-суннитских противоречий.

Выступивший руководителем проведения ситуационного анализа Чрезвычайный и Полномочный Посол, директор Центра партнерства цивилизаций ИМИ В.В.Попов, в частности, подчеркнул, что тема шиитско-суннитского конфликта становится все более актуальной и она будет актуальной на протяжении определенного времени. Затем он открыл дискуссию и предоставил слово Послу по особым поручениям МИД России К.В.Шувалову.

Известный иранист и высокопоставленный российский дипломат К.В.Шувалов отметил, что выбранная тема чрезвычайно актуальна. В своем выступлении он остановился на некоторых современных аспектах суннито-шиитских отношений. Необходимо констатировать, подчеркнул дипломат, что внутри исламского мира  множество различий и эти различия где-то менее глубокие, где-то более глубокие. Ни одно из этих разделений не является абсолютным и заданным навсегда. Есть движение, есть особенности региональной ситуации. Некоторые аспекты выходят на первый план в то или иное время. Если взять район Ближнего Востока и Северной Африки в период после исламской революции в Иране, то применительно к суннитско-шиитским отношениям некоторые констатации сделать можно. Прошло много времени и независимо как это считать – реализацией иранского плана, либо изменениями вызванными другими обстоятельствами, но можно, сказать, что в этих отношениях, которые со времен иранской революции пришли в движение, отголоски которого мы наблюдаем и сейчас, общий счет, если можно так выражаться, в итоге, в общем-то, на стороне шиизма. С этим согласны и те, кто выступает активно против шиитов в арабских странах. Возьмем Иран в поздние шахские времена правления. Что изменилось? Ирак, вместо государства, где у власти были сунниты с антишиитской политикой, сейчас стал государством, где руководство во главе с шиитами вполне дружественное Ирану. Его, конечно, нельзя охарактеризовать как союзника Ирана, но это уже точно не противник. Затем – Ливан. Динамика, которая шла в стране не была во вред шиитам – если мы возьмем и демографические и политические процессы. Отношения Ирана с Сирией – если во времена шаха Ирана отношения были более чем прохладными, то сейчас при всех особенностях ситуации Дамаск – союзник Тегерана. Оман, с которым при шахе были великолепные отношения, сейчас проводит политику нейтралитета, что при нынешней ситуации, на фоне того, какую позицию занимают другие государства региона аравийского полуострова, является максимум возможного. Это, так сказать счет иранских успехов. Кроме того пришла в движение ситуация в Бахрейне, открывшее «поле для мечтаний». Кроме того, шииты – это потенциальная сила, хотя и не доминирующая, и в Йемене и в Саудовской Аравии. Несколько в стороне от этих успехов стоят остающиеся в глубоком меньшинстве шииты в Пакистане. В Афганистане хотя 15% шиитов, но ситуация там особая. Не может Тегеран только похвастаться какими-то приобретениями в политике в отношении республики Азербайджан. Там, казалось бы естественный религиозный союзник для Тегерана, руководствуется лозунгом: два государства – единая нация, говоря об отношениях с Турцией. Вот так, по мнению К.В.Шувалова, выглядит приблизительный баланс.  Однако, что бы ни происходило в исламском мире, шиизм был и останется меньшинством. И у шиитов есть это понимание. Изменений пока быть не может. Помимо этого Тегеран не занимает шиитским «прозелитизмом».

 Почему арабским странам сейчас выгодно занимать антииранскую и антишиитскую позицию? Это фактор политический. Это настолько выгодно, что мало, кто этим рискует не воспользоваться. Если ты выступаешь против Тегерана, то получаешь за очень многие грехи индульгенцию от Вашингтона. Таких политиков, такие государства Вашингтоном сразу записываются в стан «своих». А это очень много стоит.

А как суннитско-шиитские отношения смотрятся из Тегерана? Тут хотелось бы отметить, что в нашей позиции в этой проблематике очень важно оставаться на разумной дистанции – это не наш спор. Суннитско-шиитские разногласия не имеют внутрироссийской актуальности. У нас есть друзья и там и там, есть государства, которые таковыми себя не считают. Для шиитов как меньшинства в мусульманском мире, и особенно, для шиитов в Иране отношения с суннитами имеют особенности, которых нет, допустим, в Ираке или Ливане, нет на Бахрейне. Суннитско-шиитские отношения – это не внутрииранская проблема. Единственное серьезное исключение дает Белуджистан и в перспективе это может вылиться в изменения, о которых сейчас не говорят. Недаром во многих американских футурологических картах появляется «государство Белуджистан» которое создается за счет и Пакистана, и Ирана, и Афганистана.

Есть линия руководства Ирана, направленная на то, чтобы свести к минимуму все те неприятные моменты, которые связаны с миноритарным положением шиитов. Имам Хомейни, боровшийся со своими противниками внутри шиитского иранского духовенства вел эту борьбу с точки зрения приоритетности принадлежности иранских шиитов к всемирной Умме. Его титул - Имам Уммы - подразумевал общемусульманскую Умму. Были его отдельные высказывания, например об Османском халифате – он отмечал что это была последняя историческая форма общеисламского единства. Идеология Сближения – это родилось при нем. Продолжается эта линия и при сегодняшнем руководстве. Но есть противники этой линии и есть сторонники, заключил свой анализ, свое видение проблемы К.В.Шувалов.

С большим интересом участниками семинара было встречено выступление доктора исторических наук, Чрезвычайного и Полномочного Посла П.В.Стегния. П.В.Стегний предложил взглянуть на заявленную проблему с точки российских интересов и в плане прогноза дальнейшего развития региональной ситуации. Суннитско шиитские противоречия известны с 7 века, отметил он, они подпитывали локальные столкновения и конфликты и иногда и междоусобные войны, но крупным фактором разъединения арабского мира они никогда не были. По мнению П.В.Стегния, актуализировался вопрос об этих противоречиях начиная примерно с 2003-2004 годов. Именно тогда, когда родилась идея Большого Ближнего Востока в Стэндфордском университете в США и когда была создана республиканская стратегия Большого Ближнего Востока. Одним из подтекстов появления этой идеи была попытка запустить ее на большую политическую орбиту: ее пытались вынести на заседание Большой восьмерки в Лондоне, было стремление отвлечь внимание от все еще действовавшего процесса Осло и переключить все внимание на общие гуманитарные проблемы. За всем этим стояло и очень много корыстных расчетов, но, тем не менее, создается впечатление, что американские политологи предлагали формулы, которые не выдержали 10-летней проверки. Скорее всего, по мнению П.В.Стегния, формировалась технология управления хаосом, хаотически развивающимися процессами. П.В.Стегний предложил рассмотреть структурное развитие двух пассионарных толчков в арабском мире – первый в 50-60 годы прошлого века – приход к власти арабских националистов (период, схожий с идеями Кондратьева об экономических циклах и цикличном характере развития международных отношений). Сейчас, по мнению дипломата, начинается новый, второй пассионарный взрыв и новый 50/60 летний цикл - классический подъем, стабилизация и упадок (примерно 20-летние циклы). Их легко можно проследить начиная с египетской революции 1952 года. Там динамика хорошо совпадает с развитием глобальных процессов.

В американских технологиях, в которых много лукавого, по мнению российского дипломата, важно было внедрить в сознание маргинально присутствующие взаимное неприятие (политическое, психологическое) между суннитами и шиитами между арабами и персами. Эти два клише ковались не в арабском мире, ковались за океаном. Они тоже не сработали и  в сентябре этого года по всему миру прошли антиамериканские акции и демонстрации в которых и шииты и сунниты участвовали равным образом.

Второй аспект, который «подпитал» деятельность внешних игроков, на этом благодатном для всякого рода политтехнологичеких комбинаций направлении – это ситуация вокруг ядерной программы Ирана, отметил П.В.Стегний. До весны этого года расчеты и в Израиле и в США строились на том, что страны Залива поддержат военный сценарий. Но уже весной Саудовская Аравия выступила с заявлением, что не позволит никакого пролета через саудовские территории в случае атаки на Иран.

Западные политтехнологи считали, что использование модели подкачки дополнительного заряда напряженности в объективно существующие исторически сложившиеся противоречия между шиитами и суннитами, между арабами и персами эффективно. Однако выяснилось, что пред лицом общей угрозы арабы и шире – мусульмане  (хотя об этом пока еще рано говорить), объединяются на надконфессиональной основе. Например, по палестинской проблеме существует суннитско-шиитская солидарность. На Генеральной ассамблее ООН, если будет очередная попытка палестинцев получить статус наблюдателя, то политтехнологически попытка разделения арабских государств не сработает. Необходимо, что бы прошло какое-то время, что бы те люди, которые создают подобные политтехнологические алгоритмы это поняли, заключил П.В.Стегний.

Интересным и глубоким было также и выступление известного арабиста, Чрезвычайного и Полномочного Посола А.В.Вдовина. Обсуждаемая тема выходит на передний план общей мировой политики, это уже не религиозная тема, а тема общеполитическая, подчеркнул, начиная свое выступление известный российский дипломат. Идет борьба и в этой борьбе ситуация складывается по-разному. В любом случае конфликт, подспудный конфликт между суннитами и шиитами имеет место. Он не всегда выливался в какие-то конфронтации, отрицание друг друга, но, тем не менее, жизнь показывает, что возникают какие-то обстоятельства, которые затем выливаются в реальную конфронтацию. Естественно, активная роль здесь принадлежит внешним силам – американцам, европейцам и российская дипломатия пытается этому противодействовать. Российский дипломат рассказал, как на одной из конференций в июне с.г. в Ассоциации российских дипломатов он в беседе с бывшим премьер-министром Иордании прямо услышал от него, что по теме арабской весны, «что самое опасное, что может происходить в результате меняющейся ситуации – это конфронтация между суннитами и шиитами, которую активно подталкивают американцы». По мнению А.В.Вдовина в этих словах есть большая правда. Но что для нас это означает? По мнению А.В.Вдовина, если события пойдут дальше по линии конфронтации, то нам придется прояснять позицию. Здесь опасность – в том, что нашу позицию пытаются подать сейчас как прошиитскую. Шиитам может быть это и приятно, но суннитам это определенно неприятно. А, по определению, раз кто-то стоит не на твоей позиции, то это – «нехороший человек». На это напирают западники, саудовцы, катарцы, и те кто рассматривает нас как противников в арабском мире. Опасность эта состоит еще и в том что то дружеское отношение арабских стран (и суннитов и шиитов) которое было к СССР, сейчас, видимо, дает определенную трещину. Есть опасность что суннитско-шиитская конфронтация сказывается на отношении всего спектра арабского общества к России. Мы должны осознать опасность этого процесса и найти такую аргументацию, которая помогла бы нейтрализовать эту новую тенденцию. В противном случае мы можем оказаться в ситуации 1948 года, когда в течении почти 20 лет, после того как мы поддержали раздел Палестины и создание Израиля, наша политика воспринималась многими арабами как не совсем дружественная. Есть и аспект внутренний. Если будет развиваться на Ближнем Востоке суннитско-шиитская конфликтность, которая сейчас у нас внутри страны мало ощущается, но неизбежно суннитское население России будет автоматически самоопределяться по отношению к этим вопросам. Но насколько эта позиция будет соответствовать нашей общей внешнеполитической линии? Здесь большая группа вопросов. Механизм этого процесса может быть такой – раз Россия поддерживает Сирию, значит, она поддерживает алавитский режим Башара Асада, который ассоциируется с шиитами. Так ли это или нет, но это раскручивается западным СМИ и некоторыми арабским. К сожалению, блокировать эту тенденцию полностью вряд ли удастся, но минимизировать ущерб от этих процессов можно и нужно, считает российский дипломат. Готовых рецептов нет, отметил А.В.Вдовин.

Дискуссия в рамках ситуационного анализа на тему «Шиито-суннитские отношения на современном этапе» показала, что сегодня у нас возможностей воздействия на ситуацию в арабском мире объективно меньше, чем у стран запада. Однако, Россия богата другим – в плане интеллектуального потенциала и потенциала востоковедческого. Американцы, Запад свой востоковедный потенциал на фоне борьбы за права человека, политкорректности и всего такого прочего почти полностью растеряли. Им кажется что арабы, иранцы и вообще народы Востока – это те же самые американцы или европейцы, только говорящие на своих языках. Такая позиция в перспективе губительна и ведет к выработке абсурдистских решений. В ходе дискуссии было высказано также и мнение и о том, что постепенно меняется отношение арабских стран к проблеме внутрисирийского конфликта и ситуация вокруг Сирии к весне следующего года может сильно измениться. В интересном, порой остром обсуждении приняли участие представители МИД России, ученые и эксперты МГИМО, РИСИ, ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова, Института востоковедения РАН, Дипломатической академии МИД России, Казанского федерального университета, журнала «Международная жизнь».

Директор Центра партнерства цивилизаций ИМИ МГИМО, Чрезвычайный и Полномочный Посол В.В.Попов, завершая работу собрания, подвел итоги состоявшейся дискуссии: «Мне кажется, что был интересный обмен мнениями и можно, наверное, сделать вывод, что от исхода кризиса в Сирии будет зависеть очень многое и в суннитско-шиитских отношениях. Это будет определяющим моментом. Если будет победа одной из сторон, то возможны два сценария развития ситуации, если будет условно «ничья», то это будет третий сценарий. Мне вспоминается недавняя конференция в Стамбуле, в которой я участвовал, где один ливанец сказал, что если еще пять месяцев продержится у власти Башар Асад, то ситуация изменится вокруг Сирии. Вероятно, он имел ввиду, прежде всего Турцию, потому что в самой Турции очень сложные процессы идут, неоднозначные. Только 35% населения официально одобряют линию Эрдогана в отношении Сирии. Только 35% процентов! Поэтому там такой острый узел противоречий. Мне кажется, что весной надо опять вернуться к обсуждению данной проблематики. Ведь в ходе обсуждения было высказано много оригинальных идей, которые будут обязательно доведены до сведения МИД России».

Версия для печати