Мифологический концепт «американского героя»

13:25 30.01.2012 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»


Невзирая на витиеватые словеса о верховенстве демократических постулатов и принципов равенства во всём мире, этот мир всё ещё находится в состоянии политической раздробленности и имущественного расслоения. Государства пытаются лавировать в зависимости от ситуации, и только одна держава – Соединённые Штаты - старается быть над ситуацией.

Политика народа – это практическая сторона его жизненной философии, из абстрактных идей принимающей осязаемые формы. В последние десятилетия мир стал свидетелем американского политического повествования о супергерое. Экзистенциальный противник – Советский Союз – вышел из игры. Индивидуальный поединок  двух мировоззренческих систем, капиталистической и социалистической, сменился групповыми избиениями непокорных (Ирак, Афганистан, Сербия, Ливия), а фраза Марка Твена «Бог создал войны, чтобы американцы получили познания в географии» приобрела зловещий смысл. США – сверхдержава, единственная на данный момент. Сомнений этот факт не вызывает, но было бы нелишне проанализировать основные установки американского этнического сознания,  накладывающего чёткий отпечаток на американскую внешнюю политику.

Базовой фигурой американской культуры является герой-одиночка. Образ непокорного задиры, раздающего тумаки своим оппонентам, и любой ценой (как правило, большой кровью) добивающегося своего, воспет американской народной литературой, Голливудом и индустрией компьютерных игр. Симптоматично появление в американской традиции таких произведений, как «Терминатор», «Человек-паук», «Бэтмен», «Супермен», «Капитан Америка». Главных персонажей характеризует крайняя жёсткость и агрессия, отсутствие размышлений о последствиях применения своей сверхсилы («разве что артиллерийский снаряд способен пробить его кожу, он может обогнать скоростной локомотив и перепрыгнуть небоскрёб») и строгое соблюдение норм поведения, принятых на Среднем Западе. Характерно, что некоторых из упомянутых героев явили публике ещё в 1930 – 1940-х гг., и с тех пор их способности прогрессировали параллельно техническому прогрессу самих США. Так, Супермен пережил атомный взрыв, а позже ему приписали невосприимчивость к токсинам и старению, умение обходиться без кислорода и сдвигать планеты с орбит. Капитан Америка, одетый в костюм, раскрашенный в цвета американского флага и вооружённый неразрушимым щитом, помогает правительству США в военных операциях против неонацистов, коммунистов и террористов,демонстрируя удивительные познания в технике.

Американские культурологи Роберт Джуэт и Джон Шелтон Лоуренс в своих работах «Миф об американском супергерое» и «Капитан Америка и крестовый поход против зла: дилемма ревностного национализма», проанализировав политические доктрины США, выступления видных американских политиков, представителей культуры и патриотической философии, наиболее популярные киносюжеты, литературные произведения, комиксы, компьютерные игры и т.п., пришли к выводу, что миф о супергерое-одиночке – базисная матрица американского сознания, в т.ч., политического (1).

Супергерой не интегрируется в общество ни до, ни во время, ни после свершения своих подвигов. Он всегда находится «по ту сторону», а между ним и обществом – непреодолимая пропасть. Её непреодолимость в том, что супергерой – это сверхчеловек с уникальными способностями, до которого обычным людям никогда не дорасти. Уникальность и неповторимость супергероя навсегда делает его воином-одиночкой, готовым к битве, но не готовым жить, как все. Повествование об американском супергерое отличается от легенд и эпосов об одиноких рыцарях и героях-путешественниках, свойственных европейской традиции, крайним максимализмом. Эней, Одиссей и подобные им персонажи, проходя через испытания, приносили избавление определённому народу, определённой стране. Американский герой спасает всё человечество.

Отличается методологическая база, на которую опираются персонажи американских, и, например, европейских мифов. Фильм «Крутой Уокер: правосудие по-техасски» мог появиться только в США. В названии картины (показанной в 37 странах мира) – двойной символизм. Крутой Уокер, как ещё одна форма экранизированного воплощения лихого героя, в одиночку борющегося со всем окружением, и т.н. «техасское правосудие», отличающееся от общепринятых юридических норм, но априори получившее общественную легитимацию благодаря способностям режиссёров и автора сценария. Опора исключительно на своё понимание справедливости, отвержение или отказ в легитимности иным формам юридического права при их столкновении с «правосудием по-американски», вера в миссию Соединённых Штатов, как страны-чуда, страны-одиночки, страны-супергероя, спасающего человечество  - таковы базисные установки коллективного бессознательного американского общества. В этом истоки предельно наступательных политических доктрин Вашингтона (доктрина Монро в 1823 г., доктрина Рейгана в 1985 г., доктрина Буша в 2002 г.), позиционирование интересов США (супергерой) выше интересов окружающих (враги супергероя и трусливая серая масса, стоящая ниже его на ступени нравственного и физического развития). Происходит наложение крайне индивидуалистического нарратива о герое-одиночке на всё американское общество и восприятие этого общества, как коллективного супергероя. Американцы – это некий коллективный шериф, наводящий ужас на окрестных хулиганов, который их всегда найдёт и уничтожит (Саддам Хуссейн, Слободан Милошевич, Муаммар Каддафи).

Термин «Предопределение судьбы» (Manifest Destiny) Джона О`Салливан, который он изобрёл в 1845 г., утверждая особую миссию Соединённых Штатов, наложенную на них самим Господом, послужил теоретическим оправданием американского экспансионизма, сначала в пределах обеих Америк, затем -  в мировом масштабе. Фундаментом этой концепции послужила мифологическая матрица о супергерое-спасителе, ведомом Господом, поскольку миф о супергерое неотделим от эсхатологии. Англосаксонский извод протестантской религии, который исповедовали первые переселенцы-пуритане, предопределил развитие Соединённых Штатов по тому пути, по которому они пошли. Уверенность в собственной непогрешимости, отношение к туземному населению, как низшему по интеллектуальным и нравственным характеристикам, непоколебимая вера в собственную миссию и грандиозные планы основания на новом континенте библейского Града на холме послужили прелюдией будущего возвышения США за счёт политики «кнута и дубинки».  Забавы с исключительностью  коснулись даже религиозной сферы, когда в конце ХІХ в. католическое духовенство США придерживалось мнения об отличии американцев от других христианских народов, и потребовало пересмотра церковного учения в соответствии с англосаксонской культурной традицией. Папа Лев XIII назвал это ересью американизма. Вера в американскую исключительность, хоть и подвергалась острой критике Говардом Зинном и его единомышленниками, всё ещё сильна в американском обществе. Бывший президент Союза баптистов Арканзаса, а ныне - политик-республиканец Майк Хаккаби в свойственной американцам ковбойской манере заявил, что «отрицание американской исключительности означает отрицание сердца и души этого народа»(2).

Идеал американской исключительности является составной частью не только военно-политического и конфессионального, но и социального аспекта. Расхожее выражение «американская мечта», упомянутое Джеймсом Адамсом в «Эпосе Америки» в тяжёлый период Великой депрессии в 1931 г., словно отказывает другим в праве на существование собственных грёз. Нет шведской, французской, бельгийской мечты, потому что нет эсхатологического осмысления собственной культурно-политической исключительности, свойственной англосаксам. Мудрый Вольтер, схваченный в Лондоне толпою разъярённых горожан, собиравшихся его казнить в разгар очередного англо-французского конфликта, искусно вышел из затруднения, произнеся: «Разве я не достаточно наказан Богом, что не родился англичанином?». Толпа понесла его на руках. Американский психолог норвежско-датского происхождения Карен Хорни, эмигрировав в 1930-х гг. в США и продолжая заниматься психотерапевтическими исследованиями, отмечала особый культурный климат американского общества, где отношения между людьми и неврозы во многом отличаются от европейских. (3). Быть причастным «американской мечте» означает почитание традиционных для всех американцев символов и героев, т.е. принятие мифа о супергерое и вживление в него.

Расширение мифологических границ, когда супергерой приобретает исключительные и неподражаемые характеристики, подсознательно побуждает к расширению границ политических, внутренне обосновывая распространение американского влияния на всю планету. Вспомним знаменитую фразу Джорджа Буша-мл. «Бог сказал мне: «Ударь по Ираку!» или регулярные выпады американских политиков в адрес России, Ирана, Ливии, Сирии. В них, как и во многих других действиях Вашингтона, читается явная отсылка к подсознательному мифу о супербойце-одиночке, готовом вершить своё субъективное «правосудие по-техасски».

 

1. Александр Бовдунов «Сверхчеловек и американская политическая традиция» («Геополитика.ру» 26.04.11)

2. Jonathan Martin, Ben Smith «The new battle: What it means to be American» (Politico. 20.08.2010)

3. Карен Хорни «Наши внутренние конфликты»

Ключевые слова: США

Версия для печати