«Мой милый, если б не было войны…»

11:58 04.05.2015 Александра Агафонова, журналист


Семьдесят лет назад наша семья потеряла в Великой Отечественной войне моего прадеда, Александра Дмитриевича Савочкина. Он родился в 1917 году и всю мирную жизнь прожил в селе Можары в Рязанской области. За месяц до начала войны, в мае 1941-го, он женился на своей односельчанке, моей прабабушке, Евгении Прокопьевне Ромашкиной. В конце 1941 года мой прадед Саша ушёл на фронт, а прабабушка Женя осталась одна, ожидая появления первенца. В январе 1942-го у Савочкиных родилась дочь Раиса, моя бабушка. Александр видел свою дочку только однажды, когда приходил в родное село по ранению, в 1944-м. Вскоре, после выздоровления, его снова забрали на фронт. 28 марта 1945 года Александр Дмитриевич был убит в венгерском городе Шарвар. Ему было 27 лет.

Вся семейная жизнь Савочкиных прошла во фронтовых письмах, которые Евгения Прокопьевна сожгла с горя после известия о гибели мужа. Осталось только одно, последнее: оно пришло после известия о его смерти. Это единственное письмо бережно хранится до сих пор у моей бабушки, Бухановой Раисы Александровны, дочери Александра Савочкина. Бабушка отца не помнит. Но для нее он всегда был самым дорогим человеком наравне с мамой. Евгения замуж больше не вышла: всю свою жизнь, каждый день ждала, что муж вернется и постучит в дверь их общего дома.

Много лет моя бабушка пыталась разыскать место захоронения своего отца, но в послевоенные годы мало кто мог помочь ей в поисках. Даже точную дату гибели прадеда узнали только спустя тридцать лет после окончания войны. Было известно то, что, скорее всего, его место захоронения - братская могила в селе Шарвар в Венгрии. В списках же захороненных в ней солдат фамилию Савочкина не нашли. Тогда на этом поиски закончились.

В 2010 году я попала в состав сборной России по плаванию. В октябре 2010-го нас отправили на тренировочные сборы на Кипр. В один из дней наш бассейн закрыли на карантин, и всей команде пришлось ехать на другой конец острова, чтобы не пропускать тренировки. Автобус остановился подобрать спортсменов из соседнего отеля. Рядом со мной по воле судьбы (никак по-другому я не могу это назвать) сел пожилой человек в форме венгерской сборной. Без единого акцента поздоровался со мной по-русски, представился Анатолием Петровым, тренером сборной Венгрии, и мы начали разговаривать. В ходе беседы я вспомнила о прадеде и решила рассказать своему новому знакомому нашу историю. Он удивленно выслушал меня до конца и принялся за свою...

Анатолий Анатольевич родился на Украине в 1941 году, его отец ушел на фронт и погиб, когда сын был совсем маленьким. В 1970-х годах мой новый знакомый уехал в Венгрию и женился на венгерке. В память о своем горячо любимом отце, Анатолий ухаживает за мемориалом советских солдат в городе Печ, в котором он живет уже 40 с лишним лет…

Я сказала маме о моем новом знакомом сразу же. Анатолий Анатольевич пообещал нам помочь найти хоть какую-то информацию о месте упокоения нашего деда Александра. Мы собрали все, что у нас было на прадеда, и передали Анатолию.

Во время нашей новой встречи в Берлине, Петров отдал нам фотографии могилы Савочкина. Со слезами на глазах мы держали в руках этот бесценный подарок. Все данные сходились, кроме инициалов на могильной плите (Савочкин Н.Г., а не А.Д.). Не совсем было понятно, почему его могли перезахоронить так далеко. Успокаивало только то, что перенос могил в Венгрии - обычное явление, надгробья часто реставрировались, буквы подкрашивались местными жителями, не знающими русского языка.

Власти не торопились с официальным ответом о том, что могила в Надьканижа принадлежит именно нашему Савочкину. Но желание поскорее посетить место упокоения родного человека взяло верх. Мы приняли решение поехать в Венгрию. В октябре 2012 года бабушка, моя мама, ее брат и я приехали в Надьканижа…

Огромное ухоженное кладбище не могло не поразить: среди гражданских захоронений располагался большой участок с могилами советских солдат. На каждой одиночной могиле – небольшая плита с ярко написанными фамилиями, инициалами и званиями погибших воинов. У каждой плиты – цветочница с живыми хризантемами. В центре воинских захоронений установлена стела, неподалёку – памятник советскому солдату, охраняющему покоящихся воинов.

Эта поездка была тяжелой для всех нас, а особенно для бабушки и Анатолия Анатольевича - детей войны, никогда не видевших своих погибших отцов, но всю свою жизнь хранивших в душе надежду соприкоснуться хотя бы с тем клочком земли, на котором родители сложили свои головы. На обратной дороге Анатолий Анатольевич в машине уговаривал мою бабушку: «Не плачь, Раечка…А мне моего отца до сих пор не хватает!». А ведь этому человеку за семьдесят. Проклятая война, что же она наделала!

В Будапеште мы встретились с представителем МО РФ по увековечению солдат, Владимиром Семидетко. Передали ему все данные о поисках, рассказали нашу историю. Эти данные позволили Семидетко в короткие сроки найти неопровержимые доказательства того, что Савочкин А.Д. все-таки захоронен в братской могиле с этими солдатами в Шарвар, а не в Надьканижа. И что, оказывается, вовсе не один Савочкин похоронен в венгерской земле.

Теперь у нас были точные сведения о могиле деда. Но получили мы их только тогда, когда уже вернулись в Москву. Долгое время мы не могли сказать бабушке о том, что в могилке, которую она посетила, захоронен не её отец.

Пока ждали подтверждение, продолжали собирать информацию и со своей стороны. На сайте «Мемориал» мы находили новые фамилии солдат, которые до сих пор числятся неизвестными, захороненными в братской могиле в Шарвар. Большинство фамилий похороненных не было известно. Семидетко предоставил нам список только с 23 фамилиями. Через «Мемориал» нам удалось вручную восстановить почти все имена и фамилии солдат.

Во многих списках безвозвратных потерь есть адреса и имена родственников погибших. Кто-то из них в девятнадцать уже командовал взводом, кто-то управлял «Катюшей». Мы решили написать по адресам, указанным в похоронках, и рассказать людям о месте захоронения их близких.

Восемьдесят писем с кличем о поиске родных или знакомых солдат полетели во все уголки бывшего Советского Союза. Через несколько дней мы стали получать первые ответы. За семьдесят лет родители солдат умерли, ближайшие родственники могли переехать, у кого-то из воинов никого в живых уже не осталось. Но мы надеялись, что кто-то отзовется. Совершенно чужие люди звонили нам и делились информацией, которую мы собирали по крупинкам. Некоторые переправляли наши письма в городские администрации, которые начинали свои поиски и находили координаты людей, знавших погибших солдат. Одни отправлялись в соседние деревни и разыскивали семьи, другие находили ниточки, по которым обнаруживались хотя бы дальние родственники или знакомые. Благодаря отзывчивости людей нам удалось восстановить почти все имена и фамилии бойцов, похороненных в Шарвар. Среди родственников и знакомых солдат оказались и люди, которые рассказали нам о нашем дедушке.

28 марта 1945 года в Шарвар шли бои. Самые кровопролитные действия проходили около железнодорожной станции, недалеко от современного места захоронения солдат. Наш дед, Савочкин А.Д., воевал на «Катюше». Свидетелем гибели моего прадеда и его команды стал двоюродный брат одного из погибших солдат, который рассказывал, что в их «Катюшу» попал снаряд. Все шестеро сразу погибли.

С помощью военных архивов удалось установить, что дед Саша получил две медали «За отвагу». В декабре 1942-го года, в деревне Ванино-Моторино Тульской области, рядовой Савочкин, во время наступления противника, заявил командующему, что будет биться до последнего патрона, и увлек за собой остальной боевой состав. А в июле 1944-го сержант Савочкин, рискуя жизнью, под огнем противника перенес на себе 50 снарядов в укрытия из зоны обстрела, сохранив боевой запас снарядов, в результате чего войска смогли выполнить боевую задачу.

В ноябре 2012 года мы с мамой были в соседней стране, и нам удалось съездить в Венгрию на один день. Посетили могилку на кладбище и привезли горсточку родной рязанской земли. Положили московские конфеты, зажгли свечи, молились, молча, со слезами на глазах, мысленно разговаривая со всеми ними, горевали и радовались долгожданной встрече. Не имеет значения - точно или не точно мы знаем, сколько их здесь - они теперь все наши, нам и предстоит сделать так, чтобы место их захоронения не было заброшенным и одиноким.

На могиле было установлено черное гранитное надгробие с надписью на венгерском языке: «В память о советских солдатах, погибших в Шарвар». Не было ни фамилий, ни дат гибели солдат - только небольшая черная плита.

Благодаря отзывчивости людей и желанию помочь нам удалось разыскать могилу не только нашего родственника. Теперь и другие люди, чьи близкие похоронены в Шарвар, знают, что за останками солдат, погибших во имя родной страны и счастья огромного народа, ведется бережный уход. Несколько раз в год на могилы солдат возлагаются венки и цветы, жители городов приносят свечи… 1 и 2 ноября каждого года венгры празднуют День всех святых и День всех усопших. В эти дни на могилки наших солдат приходят незнакомые люди и поминают их. На 9 мая школьники устраивают парады Победы. Несмотря на сложные политические отношения между двумя нашими странами, венгры с уважением относятся к захоронениям советских воинов.

В 2013 году мы свозили бабушку в Шарвар. Вместе с нами поехал внучатый племянник солдата, похороненного вместе с нашим дедом. За несколько дней мы пообщались с местными жителями, получили ценную информацию о могилке наших солдат и узнали, что в братской могиле захоронено 104 бойца.

А в 2014 году Министерство Обороны установило плиты с увековеченными именами 80 солдат. Вместо маленькой, заброшенной могилки солдат теперь стоит большой мемориал с несколькими белыми плитами, на которых вытеснены имена наших воинов.

 

В этом году 70-ю годовщину Победы мы планируем провести в Шарвар. Все вместе снова посетим захоронение наших солдат, встретимся с местными жителями, побываем на Параде Победы. И мы, молодое поколение, всегда помним героические подвиги наших предков, которые будут всегда живы в наших сердцах. Пока память о тех, кто отдал жизни в этой страшной войне во имя нас, жива – каждый из них будет жив. Мы можем уловить знакомые черты во взгляде детей, услышать в голосах близких… Мы способны продлить жизни нашим ушедшим воинам, если не будем забывать о них. И через много лет, в рассказах наших внуков и правнуков, солдаты все ещё будут живы…

 

Версия для печати