Идеологическое «топливо» евромайдана

13:30 25.02.2014 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»

Националистическая пропаганда оставалась господствующим идеологическим дискурсом на протяжении всех двадцати двух лет украинской независимости. За это время выросло целое поколение молодежи, ничего другого не слышавшее, и считающее такое положение вещей вполне нормальным. Из дикого маргинального явления, замкнувшегося в границах западно-украинских регионов, украинский национализм превратился в идеологию, вдруг вскарабкавшуюся на самый верх государственной идеологической пирамиды. Сегодня ячейки националистических партий есть там, где их никогда ранее не существовало – в Одессе, Донецке, Севастополе, Ялте. Для многих уже давно в прошлом факт, что эти земли входили в состав Новороссии и Области Войска Донского.

Если на заре украинской независимости националистические настроения доминировали в среде молодежи, чьи незрелые годы пришлись на время горбачевской «оттепели», то сейчас националистическая аудитория расширилась за счет пожилых лиц. Люди поддаются беспрерывному идеологическому воздействию, и расстаются с прежними взглядами, некритично воспринимая подаваемые им националистические информационные блюда. Кадры с Евромайдана выхватывали немалое количество киевлян зрелого возраста, радостно подносивших камни штурмовикам, которые швыряли этими камнями в милицию.

Украинский обыватель более двух десятков лет находится в состоянии информационного оболванивания, теряя способность адекватно воспринимать политические реалии. Справедливое социальное недовольство спокойного большинства смыкается с правонационалистическими взглядами пассионарного меньшинства. Забитое нуждами украинское население готово требовать свержения власти даже под неонацистскими флагами, тем более что украинский неонацизм получил частичную легитимацию уже тем, что его элементы содержатся в государственной идеологии независимой Украины. Постепенно приучаемый к малым дозам ультрарадикализма, украинский обыватель начинает спокойно воспринимать более крупные порции неонацистской идеологии, свыкаться с ними, и считать их неизбежной составляющей внутриполитического пейзажа.

Не важно, кто стоит у власти в Киеве, пророссийский или прозападный президент: украинский национализм никуда не исчезает. Его могут временно вывести в тень, чтобы не шокировать демократическую общественность, и там, в тени, будут подкармливать и содержать, чтобы он не потерял в политическом весе. Полнотелый и пышущий энергией, украинский национализм затем вновь заявляет о себе на всю страну, когда того требует политическая конъюнктура. В поисках идеологической и исторической опоры идеи украинской государственности Киев может опереться только на два полюса, ибо tertium non datur. Это либо идеология культурного и политического единства Руси, и тогда Украина становится «слепком» единоверной России (в цивилизационно-политическом плане), либо идеология раскола единой Руси, в пылу которого важно найти противоположную государственно-идеологическую модель, при которой Украина позиционирует себя, как «не Россия». И во втором случае украинский национализм – незаменимое средство.

Украинский национализм – это уже не занятие кучки заигравшихся интеллигентов, одиноко стоящих с желто-голубыми флажками на улице, под огнем искрометных шуток проходящих мимо сограждан (так было в конце 1980-х). Украинский национализм перешел в милитаристскую стадию, а в лоне украинского националистического движения появились свои «силовики» - ультрарадикальные организации «Правый сектор», «Белый молот», «Патриот Украины», УНА-УНСО и др. Члены некоторых из этих организаций принимали участие в боевых действиях в Приднестровье (на стороне Тирасполя), Чечне (на стороне исламских экстремистов), Абхазии (на стороне Грузии) и в Южной Осетии (тоже на стороне Грузии). Тогда в задачу входило прогнать через участие в боевых действиях как можно больше людей для получения ими боевого опыта.

В годы отсутствия военных конфликтов украинские националисты продолжали военную подготовку в лесах, горделиво выкладывая затем фотографии на своих официальных сайтах: автоматы, пистолеты, боевые патроны, камуфлированная форма, маски, гранаты. Все это мы потом увидим в Киеве на Евромайдане. Поразительно, но пока украинские суды и прокуратура брали в оборот представителей пророссийских организаций (хотя пророссийские организации никогда не были замечены в проявлении вандализма, радикализма или эскалации уличного насилия), сказавших какое-нибудь неосторожное слово, украинские ультрарадикалы совершенно открыто проводили учения для своих боевиков, обучая обращению с оружием и взрывчатыми веществами. О недостатке финансов на подобные мероприятия, как я понимаю, речи не было.

Вместе с подрастающим молодым поколением украинский национализм проник на студенческие кафедры. Сегодня молодой преподаватель-националист – тоже не редкость в украинских вузах. Причем степень радикализации его взглядов может существенно отличаться: от сочувствия праворадикальной «Свободе» до т.н. «светского национализма», когда человек сам не является радикалом, но благосклонно относится к преступному наследию ОУН-УПА и считает, что национализм – лучшее средство защиты государственных интересов. Особенно много людей с такими взглядами в украинских вузах среди историков и филологов, т.к. история и филология – главное поле боя украинского национализма, если не считать поле реальной политики. 

Сегодня украинское общество находится на новом витке радикализации. Народ, потерявший в Великую Отечественную войну более 4 млн. жизней, сделался удобным орудием националистической пропаганды. Нагнетание националистической истерии – таковы перспективы Украины на ближайшие годы. Сейчас представители праворадикальных партий заняли высокие посты в министерстве образования, генпрокуратуре, МВД. Украинский народ остается один на один с  мощной административной машиной, чьи «рулевые» объявляют себя идейными наследниками ОУН-УПА и дивизии СС «Галичина».

Украинский национализм - идеологическое «топливо» Евромайдана. Для того, чтобы ультрарадикалы попали во власть, пройдя процесс юридической легитимации, необходимо было достичь определенного уровня националистический настроений в обществе. Этот уровень был успешно достигнут за последние двадцать лет.

Версия для печати