Очарование Востоком

23:12 19.10.2013 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»


На наших глазах долгая эпоха господства всего западного, от науки до искусства, уступает место новому периоду в истории человечества. Восток, столетиями пребывавший в полудремотном состоянии, пробуждается от летаргии, и движется на Запад. Он ведёт себя, как истинный идальго, которому не подобает спешить. И кто скажет, что Восток не благороден?

«Методы Запада и Востока по передаче мысли различаются», - писала Е. Рерих. -  Для внушения Запад старается применить непосредственно агрессивное воздействие. Дотрагивание, фиксирование взглядом, громкое бормотание приказа своей примитивностью напоминает низших колдунов Южной Индии. При этом такой приказ отличается недолговременностью, и обычно охватывает сознание лишь для одного определенного действия. Восток, прежде всего, ищет внутренний контакт с состоянием сознания, что позволяет тверже, длительнее наполнить сознание».

На нашу эпоху пришёлся период, когда временная краткость очарования Западом исчерпывает себя, и наступает эпоха очарования Востоком. Об этом позволяют говорить простые социологические наблюдения. Японские суши прочно вошли в меню западных рестораторов. Восточные единоборства уже давно «прописались» в западном полушарии, и теперь к ним добавились йога, цигун, танец живота и т.д.

Наступление Востока ощущается и на более глубоком интеллектуальном уровне. Растёт популярность философии традиционализма, а восточная философия насквозь традиционна, что заставляет западного интеллектуала-традиционалиста взирать на неё с почтением, и браться за её изучение. Увеличиваются тиражи произведений знаменитых мыслителей-традиционалистов, таких как Рене Генон, Елена Блаватская, Константин Леонтьев, Юлиус Эвола и др. Между этими мыслителями могут существовать серьёзные противоречия, но для интересующихся традиционными методами восприятия реальности это не имеет значения. Главным критерием отбора служит принадлежность к традиционной философии.

Так, Рене Генон негативно оценивал теософские изыскания Е. Блаватской, полагая, что её деятельность выгодна английским колонизаторам, которые стремились к нейтрализации силы традиции в индийском обществе. Эффективным средством ослабления духовно-психологической связи индийцев со своими традициями были теософские общества, смешивавшие сакральное с обыденным, и этим низводившие святость традиции до потребительского уровня. Р. Генон был, наверное, самым «традиционным» из всех западных традиционалистов, и возможность постигать глубины традиционной жизни он видел только на Востоке. Он переехал в Каир, принял ислам, и вошёл в историю восточной философской мысли под именем Абд-аль-Вахд Яхья. Сам Р. Генон советовал каждому оставаться верными своей традиции, не советовал всем без разбору обращаться к исламу, критиковал теорию З. Фрейда как профанирующую метафизическую сущность внутреннего мира человека, и подчёркивал, что астрономия, математика оторвались от своих традиционно-метафизических корней, и произошло это в рамках западной культуры.

Западный человек сдаёт позиции и в тех областях деятельности, где его авторитет ещё недавно был непоколебим – в точных науках. Всё большее количество корейских, китайских, индийских, вьетнамских учёных трудятся в нанолабораториях и конструкторских бюро западных фирм и институтов. К слову Востока в мире науке сегодня прислушиваются со вниманием.

Чтобы закрепить это торжество, осталось совсем немного – потеснить томики западных философов на книжных полках в магазинах и домашних библиотеках. Многим известны имена Маркса, Шопенгауэра, Канта, Ницше, но редкостью для многих звучат имена Али Шариати, Ибн-Хальдуна, Сунь Ятсена, Китаро Нисида. Это временное явление, и приход произведений этих мыслителей на западный интеллектуальный рынок произойдёт в ближайшее время. Тем более что и сами европейцы признавали авторитет восточной мудрости. Шопенгауэр был без ума от «Упанишад», а Генон, вообще, отказывал рационализированной западной философии в умении верно осмысливать окружающий мир.

Но было бы ошибкой считать восточную мысль предельно эфирной и оторванной от почвы практицизма. В лоне индийской философии имеется своё материалистическое течение (чарвака) и свои софисты (локаятики). Софисты спорили с Сократом, локаятики – с Буддой. Навыкам софистики обучали в специальных школах древней Греции. Так же и умению «локаята» обучали в брахманских школах древней Индии.

В древнем Китае более «приземлённое» учение Мо-цзы  долгое время на равных конкурировало с конфуцианством, а более «приземлённое» конфуцианство находилось в состоянии напряжённого интеллектуального противостояния с более метафизическим даосизмом. При этом последователям дао иногда доставалось от правителей, придерживавшихся конфуцианства. Известны случаи, когда приверженцев даосизма  физически уничтожали.

Но ни локаята, ни чарвака не оказали существенного влияния на восточную философию. Брахманы считали чарвака и локаяту низшим проявлением философского мышления, уступавшим по глубине и наполненности метафизическим теориям. И только в рамках западной философской традиции сухой безжизненный материализм оказался на интеллектуальной вершине в качестве идеального образца. Под его насильственными чарами долгое время находилась и русская философия советского периода.

Тонкостью восприятия и взаимодействия с внешним миром восток во всём превосходит Запад. Западные оздоровительные практики не знают не медикаментозных методов тренировки и лечения капиллярной системы, внутренних органов и клеток мозга, в то время как для практикующего йога это не составляет проблемы. Западная философия перевернула мироздание вверх ногами, поставив индивидуума над Вселенной, в то время как восточная философия отводит индивидууму его гармоничное место в  мироздании.

Постепенно уходит в прошлое эпоха не только военно-политического и экономического, но и интеллектуального главенства Запада. Вместе с ним уходит в прошлое период торжества либеральной философии, оказавшейся не в состоянии адекватно ответить на вызовы времени.

Версия для печати