С конца 1980-х годов развитие мировой хозяйственной системы базировалось на принципах либерализма. Их активно насаждали в сознание всех без исключения субъектов международных экономических отношений, независимо от степени их реальной готовности к политике «открытых рынков». Главные идеологи доктрины либерализма - Великобритания и США - предпочитали не акцентировать внимания на том факте, что в течение всего периода становления собственных национальных экономик их внешнеэкономическая политика принимала различные формы протекционизма для защиты внутренних рынков.

Согласно учению о меркантилизме, заложившему научную основу современной теории международной торговли, показатель богатства страны - запасы золота и других сокровищ, а источник богатства - внешняя торговля, благодаря которой через неэквивалентный обмен обеспечивался активный торговый баланс.

Постулаты меркантилизма во второй половине ХIХ века подверг жесткой критике шотландский экономист А.Смит, который установил, что благосостояние наций зависит не столько от количества накопленного ими золота, сколько от их способности производить конечные товары и услуги, поэтому основная задача состоит не в приобретении золота, а в развитии производства за счет разделения труда и его кооперации. Согласно А.Смиту, наилучшим образом данное положение реализуется в условиях государственного невмешательства в экономику и свободы конкуренции, когда производители абсолютно экономически свободны и могут самостоятельно в рамках экономических законов выбирать род деятельности. Субсидирование экспорта или обложение импорта пошлинами А.Смит считал недопустимыми мерами международной торговли, поскольку они представляют собой налог на население, что ведет к повышению внутренних цен.

Работа А.Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776 г.), пять раз переизданная при жизни автора, получила высокую оценку руководства Британской империи. А.Смит был назначен главой таможенного управления Эдинбурга - столицы Шотландии. Незадолго до смерти А.Смита британский премьер-министр У.Питт оказал высокую честь шотландскому мыслителю, предложив ему сесть первым за стол на званом обеде, где собрались многие известные политики. «Мы останемся стоять, пока вы не сядете, - сказал У.Питт, - ведь все мы - ваши ученики».

Однако, активно пропагандируя миру теорию свободной торговли А.Смита, на практике в собственной внешнеэкономической стратегии Британия придерживалась прямо противоположных методов. На протяжении существования Британской империи метрополия ревностно оберегала национального производителя от иностранной конкуренции, выстраивая заградительные барьеры, что в конечном итоге сыграло ключевую роль в возвышении Британии в качестве промышленной «мастерской мира» и крупнейшей морской державы. Как отмечал немецкий экономист Ф.Лист, «этих-то факторов, по-видимому, А.Смит не желал ни знать, ни замечать. Они принадлежали, конечно, к категории тех назойливых фактов, по поводу которых (французский экономист) Ж.-Б.Сэй сознается, что «они приводят к мятежу против собственной системы»1.

Примечательно, что до середины XIII века англичане были так малоопытны в торговле, что позволили ганзейцам захватить монополию на всю внешнюю торговлю королевства. В то время Ганзейский союз (1241-1630 гг.) представлял собой мощное объединение 85 северонемецких городов, контролировавших торговлю на берегах Балтийского и Северного морей. В 1250 году, по предложению английского короля, союз основал в Лондоне знаменитую контору, которая «оказывала большое влияние на развитие английской культуры и промышленности». С тех пор Англия для ганзейцев превратилась в то, чем впоследствии стали колонии по отношению к Британской империи. Она поставляла ганзейцам шерсть, олово, кожи, масло и другие продукты горных промыслов и земледелия, получая от них взамен мануфактурные изделия.

Однако годы учения не проходили для Англии впустую. Спустя 100 лет с основания в Лондоне немецкой торговой монополии английский король Эдуард III посредством различных льгот сумел привлечь в страну суконных мастеров из Фландрии. Производство внутри страны возросло, и король издал указ, запрещающий англичанам одеваться в чужеземные суконные изделия. Эдуард IV пошел еще дальше и вовсе запретил импорт иностранного сукна. Тогда же были изданы законы, препятствовавшие вывозу благородных металлов как в монете, так и слитках. Иностранным купцам вменялось в обязанность все деньги, вырученные за ввезенные в Англию продукты, тратить на покупку товаров местных купцов.

В свою очередь, Генрих VIII по наущению английских промышленников издал постановление об изгнании из Лондона 15 тыс. бельгийских фабрикантов, которые, пользуясь стремительным развитием английской мануфактурной промышленности, взвинчивали цены на импорт сельскохозяйственной продукции. Указ короля регулировал цены на продукты питания во избежание голода в стране*. Одновременно были изданы законы, ограничивающие роскошь, введены уставы на ношение платья, таксы на жизненные припасы и поденную плату.

Под принуждением ганзейцев английские монархи время от времени восстанавливали их привилегии, но благодаря протекционистским мерам английское шерстяное производство значительно расширилось.

Противодействуя быстрому развитию английской промышленности, ганзейцы добились императорского эдикта, по которому английским купцам запрещалась торговля внутри Германской империи. В ответ Елизавета I приказала задержать 60 ганзейских кораблей, занимавшихся контрабандой, и конфисковать их груз. Решительный поступок королевы нанес сокрушительный удар по их репутации, ускорив разрушение торговой монополии Ганзы и расчистив дорогу для морского владычества Англии.

При Елизавете I протекционистская политика стала основой государственного развития Британии. Был запрещен импорт металлических и кожевенных изделий; созданы наиболее благоприятные условия для миграции в страну немецких горнопромышленников и железозаводчиков, импорта лесных материалов для создания собственного кораблестроения. Вследствие переселения протестантских фабрикантов, изгнанных из Бельгии и Франции, Англия освоила выделку тонких шерстяных материй, шляп, бумаги, часов, стеклянных, льняных и шелковых изделий. Эти отрасли развились благодаря прямому запрещению импорта или высоким таможенным пошлинам. «Раз овладев какой-либо отраслью промышленности, - пишет Ф.Лист, - Англия в течение столетий окружала ее своим попечением и лелеяла ее, как молодое деревцо, которое требует опоры и заботы»2.

Однако нейтрализация торговой монополии Ганзы стала лишь первой крупной победой в стратегии Англии по установлению мирового торгового господства. В 1651 году английский парламент с целью противостоять быстрому развитию торговли и промышленности Голландии издает знаменитый Навигационный акт, на основании которого все ввозимые в Англию колониальные товары впредь разрешалось доставлять исключительно на английских судах с английской командой. Закон подрывал развитие голландского флота. Количество кораблей, захваченных англичанами у голландцев, доходило до 1600, в течение 28 лет со времени издания Навигационного акта английский торговый флот удвоился.

Как отмечал разработчик российского Таможенного кодекса Д.И.Менделеев (более известный благодаря открытию периодического закона химических элементов), Навигационный акт предусматривал следующие пять мер: во-первых, всем, кроме англичан, запрещалась каботажная торговля (перевозка товаров из одних портов в другие). Эту меру впоследствии заимствовали от англичан многие государства, включая Россию. Во-вторых, иностранным кораблям разрешалось привозить в Англию только те товары, что были произведены в странах, которым принадлежал корабль. Между тем голландцы занимались преимущественно перевозкой товаров, производимых другими народами, получая большие прибыли. Навигационный акт лишил голландцев части этой прибыли и передал ее англичанам. В-третьих, вывоз товаров из английских колоний в другие страны запрещался; он был разрешен только в Англию и через Англию. Благодаря запрету, Англия становилась не только административным, но и торговым центром своих колоний. Таким образом, колонии ослаблялись ради выгод метрополии. В-четвертых, никто, кроме англичан, не имел права вести морскую торговлю с колониями. Протежируя торговле англичан в своих колониях, Англия не только заставляла колонии платить больше за иностранные товары, но и продавать свои товары только тем англичанам, которые были вовлечены в торговлю с колониями. От этих явных выгод метрополии прежде всего страдали добывающая и перерабатывающая промышленности колоний, внешний спрос на продукцию которых ограничивался. В-пятых, корабли, ведущие английскую колониальную и внешнюю торговлю, должны были не только принадлежать англичанам, но и быть построенными в Англии, и их команда должна была состоять по крайней мере на три четверти из английских подданных. Эта проникнутая крайним протекционизмом статья нужна была для того, чтобы создать английское кораблестроение вместо господствовавшего голландского, предоставив английским матросам и морякам явную привилегию, из-за которой морской промысел становился выгодным и привлекательным для английского народа3.

Параллельно с жесткой протекционистской политикой в колониях Англия выстраивала искусные коммерческие схемы в отношении стран континентальной Европы. Так, в 1703 году английскому послу в Португалии и лорду-канцлеру Ирландии Джону Метуэну удалось убедить португальское правительство в том, что Португалия приобретет огромные выгоды, если Англия на одну треть уменьшит пошлины на ввозимые из Португалии вина, а Португалия, в свою очередь, по заниженной пошлине разрешит ввоз английского сукна. Результатом Метуэнского договора стало быстрое наводнение Португалии английскими дешевыми мануфактурными изделиями с последующим внезапным и полным разрушением португальских фабрик. Ф.Лист отмечает: «Вследствие этого договора голландцы и немцы были совершенно отстранены от важнейшей торговли с Португалией и ее колониями; Португалия попала в полную политическую зависимость от Англии, и благодаря золоту и серебру, которое давала торговля с Португалией, Англия приобретала средства к расширению своей торговли с Индией и Китаем, к основанию великой Ост-Индской империи и к устранению голландцев с их главных стационных пунктов»4. Подобная политика была проведена позднее и в отношении Франции в рамках Эденского трактата, заключенного в 1786 году между Британией и Францией.

Характерно, что предпочтение, отдаваемое англичанами чаю перед кофе, также связано с особенностями протекционистской политики. В XVIII веке Британия практически обладала мировой монополией на торговлю чаем, кофе и табаком. Из-за содержания никотина и кофеина кофе и табак пользовались повышенным спросом в континентальной Европе. Как отмечает британский историк Н.Фергюсон, в 1770-х годах около 85% импортируемого Британией табака и около 94% кофе практически реэкспортировались, в основном в Северную Европу, ввиду различий в тарифной политике: высокие пошлины ограничивали внутреннее потребление кофе в пользу быстро развивающейся чайной индустрии5.

Англия облагала иностранную продукцию высокими пошлинами не ради фискальных целей, а ради развития внутренней промышленности. Так, например, шерстяные ткани, на ввоз которых долгое время действовал запрет, в 1819 году были обложены 50-процентной адвалорной пошлиной. На протяжении длительного времени с импорта хлопчатобумажных тканей также взималась пошлина в размере 50% от их таможенной цены.

Следует, однако, отметить, что в 1860 году Великобритания отменила импортные пошлины на промышленные товары и не применяла их до 1932 года. До Первой мировой войны Англия добивалась установления режима свободной торговли с другими странами. Однако развитые страны отвергли эти предложения. Как отмечает российский исследователь В.Соколов, США начали повышать импортные пошлины сразу после Гражданской войны, континентальная Европа - с конца 1870-х годов. Британские доминионы (Канада, Австралия, Новая Зеландия) проводили протекционистскую политику. Так, в Канаде с 1887 года ставки импортных пошлин на промышленные товары составляли в среднем 25-30%, однако британским товарам с 1898 года предоставлялась 25-процентная скидка с них. Между тем соответствующие ставки в слаборазвитых странах в большинстве случаев не превышали 5%. Таким образом, Великобритания обеспечивала доступ своих товаров на рынки слаборазвитых стран, даже если на них не распространялась ее власть6.

Англо-американская война 1812-1814 годов привела к значительному укреплению капитализма в США. В 1816 году Конгресс принял таможенный тариф, защищавший американскую промышленность от конкуренции иностранных изделий. Своеобразным актом протекционизма следует считать и доктрину Монро (1823 г.), которая обосновала идею невмешательства Европы в дела стран Западного полушария и запрещала дальнейшую колонизацию американского континента. С одной стороны, доктрина Монро была направлена на поддержку экспансионистских планов США на континенте. С другой стороны, в ней усматривался призыв к укреплению системы протекционизма путем пересмотра тарифов с целью защитить и поощрить американскую промышленность.

После Первой мировой войны решить проблему перепроизводства и защиты внутреннего рынка от импорта европейских товаров в США должен был так называемый «научный тариф». Он уравнивал производственные затраты других стран, чтобы никакая другая страна не могла предлагать товары на внутреннем рынке США по ценам ниже цен американских производителей. Новый закон Фордни - Маккумбера 1922 года повышал средний уровень импортных тарифов до 38,5%. В ответ на недружественные действия США европейские нации, финансово истощенные и зависимые от американских кредитов, провели повышение собственных тарифов.

Однако США, обогатившиеся в ходе Первой мировой войны, уже превратились из должника в международного кредитора, что давало им неоспоримые преимущества в сфере международной торговли. К 1926 году внешний долг США уменьшился более чем вдвое, а требования к другим странам возросли в шесть раз; в США оказались сосредоточенными 46% золотых запасов капиталистических стран. Воспользовавшись благоприятным стечением обстоятельств, США развернули борьбу за мировую финансовую гегемонию. Проблема заключалась лишь в том, что (несмотря на бурное развитие промышленного сектора) размеры потребления в США оставались на низком уровне. В результате с целью увеличить долю национальных производителей на внутреннем рынке в 1930 году был принят знаменитый закон Смута - Хоули, в соответствии с которым США подняли ставки импортных пошлин до 47%. Новый тарифный закон был тяжело воспринят в мировом сообществе, поскольку США выступали основной страной-кредитором, а закон был принят в тот период, когда экспорт в США и без того уменьшился в результате рецессии. Действия США послужили толчком к ответным протекционистским мерам со стороны других стран, что, как известно, привело к Великой депрессии.

Помимо недружественных действий США, углублению кризиса способствовала и протекционистская политика Великобритании, которая в одностороннем порядке в 1931 году отменила золотой стандарт и провела девальвацию фунта стерлингов. Вслед за Британией политике девальвации последовали еще 20 стран стерлингового блока, на которые приходилась четверть мирового ВВП. Девальвация оказала давление на другие страны, в том числе и на Соединенные Штаты, нежелавшие отказаться от золотого стандарта и провести девальвацию своих валют для улучшения условий торговли. Давление на эти страны усилила политика США, которые ради сохранения своих золотых резервов и доверия к доллару как резервной валюте подняли процентные ставки, вынудив другие страны, сохранившие золотой стандарт, последовать данному решению, после чего спад мировой экономики принял уже необратимый характер.

Отменив золотой стандарт, страны стерлингового блока смогли снизить процентные савки, стимулируя тем самым потребительский спрос на внутреннем рынке. Проблема, однако, заключалась в том, что Великобритания не только девальвировала свою валюту, но и резко повысила импортные пошлины, усложнив тем самым положение своих главных торговых партнеров. В ноябре 1931 года британский парламент принял закон (действовал шесть месяцев), дающий право устанавливать таможенную пошлину в размере до 100% от стоимости отдельных импортных товаров (Abnormal Importation Act). В феврале 1932 года был принят закон об импортных пошлинах, устанавливавший общий 10-процентный тариф на все ввозимые в Британию товары (Import Duties Act), что значительно усложнило положение британских колоний, особенно зависимых от рынка метрополии7.

По мнению известного американского экономиста, профессора экономики в Калифорнийском университете (Беркли) Б.Айхенгрина, страны стерлингового блока, девальвировав свои валюты, продемонстрировали более либеральный подход к мировой торговле, чем страны, сохранившие приверженность золотому стандарту8.

Данное предположение, однако, не оправдывает односторонние действия США и Великобритании, в результате которых были окончательно сведены на нет перспективы стабильного экономического развития в других империалистических державах, в частности в Германии, что стало, возможно, одной из причин Второй мировой войны.

В 1947 году было подписано Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ), основной целью которого стало снижение тарифных барьеров. Значительно укрепив свои международные конкурентные позиции в результате двух мировых войн, США наконец смогли позволить себе выступить в качестве главного инициатора либерализации международной торговли. Под давлением США на протяжении последующих восьми раундов переговоров в рамках ГАТТ/ВТО происходило последовательное снижение тарифов. Однако с начала девятого раунда переговоров в 2001 году движение вперед остановилось. Нежелание стран - членов договора связывать себя обязательствами по новому согласованному снижению тарифов было обусловлено все большей непредсказуемостью мировой экономической конъюнктуры в условиях эскалации глобального системного кризиса.

Следует отметить, что с начала XX века важным инструментом внешнеэкономической политики США стало регулирование доступа иностранных компаний на внутренние финансовые рынки Америки. Речь идет о создании преград для иностранных компаний в проведении первичного размещения акций на американских фондовых биржах (IPO), запрете на продажу на национальном финансовом рынке их акций, облигаций или финансовых деривативов.

Как отмечает профессор ГУ - ВШЭ М.В.Братерский, идея ограничения доступа иностранных компаний на финансовый рынок США возникла в контексте обеспечения национальной безопасности в отношении деятельности Китая на американской территории. Впоследствии на данной почве был принят закон о предотвращении сотрудничества иностранных компаний с режимом Судана9.

По сведениям М.В.Братерского, в соответствии с данным законом США воспрепятствовали доступу ряда известных компаний на свои финансовые рынки, в том числе российским компаниям «Газпром» и «Татнефть», а также китайской государственной нефтяной компании «Чайна Нэшнл Петролеум Компании» («China National Petroleum Company»). Последняя активно работала в Судане и для расширения своей деятельности пыталась привлечь капитал в размере 10 млрд. долларов путем размещения своих акций на Нью-Йоркской фондовой бирже. В результате политического давления со стороны американских законодателей и профсоюзов китайцам пришлось снизить объем IPO почти в четыре раза.

Характерно, что после полуторалетних дебатов, в 2007 году Конгресс США принял Закон об иностранных инвестициях и национальной безопасности, который усилил поправку Эксон - Флорио к Закону о защите производства. В соответствии с ней Президент США обладает исключительным правом вето на сделку по продаже иностранцам любой американской компании, если сделка угрожает национальной безопасности США. Новый закон формализовал основу для пересмотра сделок слияний и поглощений Комитетом по иностранным инвестициям США. Тем самым фактически были обеспечены легитимные рамки для бюрократической волокиты в сфере иностранного инвестирования в американскую экономику. В рамках нового законодательства в апреле 2008 года Министерство финансов США предложило ужесточить функции надзора за иностранными инвестициями даже в том случае, если зарубежный покупатель приобретает менее 10% капитала американской компании - цифра, которая до сих пор в мировой практике считалась гораздо ниже допустимого предела беспокойства10.

Главным объектом протекционистской политики США выступает Китай. В 2005 году китайская государственная энергетическая компания «Чайна Нэшнл Оффшор Ойл Корпорейшн» («China National Offshore Oil Corporation») предприняла попытку купить американскую нефтяную компанию «Юнокал» («Unocal»). Однако тогда, не выдержав политического напора, инициированного американским Конгрессом, китайская сторона отступила и отозвала свою заявку.

Конгресс 109-го созыва принял в торговом законодательстве США 27 положений по ограничению торговли с Китаем, а в первые три месяца работы Конгресса 110-го созыва была принята еще дюжина таких положений. В марте 2007 года администрация Дж.Буша-младшего наложила новые тарифы на экспорт глянцевой бумаги из Китая. В сентябре 2009 года Президент США Б.Обама подписал указ о введении 35-процентной пошлины на импорт автомобильных шин из Китая. В октябре 2009 года, вслед за Европейским союзом, США инициировали антидемпинговое расследование в отношении импорта китайских бесшовных металлических труб, которое привело к введению Америкой пошлины в размере до 99,4% на импорт металлических труб китайских производителей11.

Следует отметить, что Китай возглавляет список стран, которые выступают объектами антидемпинговых расследований. В период 1995-2006 годов против Китая было начато вдвое больше антидемпинговых расследований, чем против Южной Кореи, и втрое больше, чем против США, которые занимают соответственно второе и третье места в данном списке. Заслуживает внимания также тот факт, что антидемпинговая политика США традиционно более агрессивна, чем в других странах. Так, по данным ВТО, в период 1980-2005 годов средний размер антидемпинговых пошлин в США составил 41,4% против 17,6% для стран ЕС и 21,4% для Китая12.

Одним из наиболее чувствительных вопросов для США остается и заниженный курс юаня (по мнению американских экспертов, на 20-60%), что дает Китаю преимущества в торговле с США. В данной связи американские экономисты и юристы призывают обложить пошлиной импорт товаров из стран с заниженным курсом национальных валют. Кроме того, в американском Конгрессе активно обсуждается законопроект об ограничении торговли с Китаем и другими развивающимися странами на основании несоответствия производства в них экологическим стандартам13.

Однако и США активно используют девальвацию собственной национальной валюты в качестве протекционистского инструмента. Так, с декабря 2009 года курс доллара понизился на 15% относительно евро и на 12% относительно корзины валют крупнейших торговых партнеров США. Снижение курса доллара противоречит обязательствам США как члена «Группы двадцати» воздерживаться от конкурентной девальвации национальной валюты. В отличие от США, в 2005-2008 годах обменный курс китайского юаня укрепился на 21%.

Что касается экологии, подчеркнем, что США так и не ратифицировали Киотский протокол, несмотря на демонстрацию администрацией Б.Обамы готовности активнее заниматься проблемами глобальных изменений климата. Более того, во время конференции Рамочной конвенции ООН об изменении климата в Копенгагене 7-18 декабря 2009 года именно из-за оппозиции США (которую поддержал и Китай) не удалось подписать новый межгосударственный протокол по сокращению выбросов парниковых газов. Как ожидали накануне Копенгагенского саммита, документ должен был заменить Киотский протокол, срок действия которого заканчивается в 2012 году, и связать страны мира обязательствами по сокращению выбросов CO2 на более длительную перспективу. Тем самым США наглядно продемонстрировали, что отдают приоритет поддержке национального производителя перед разрешением насущных глобальных проблем.

По итогам антикризисного саммита «Группы двадцати» (Вашингтон, 14-15 ноября 2008 г.) была принята декларация, в которой лидеры «двадцатки»» подчеркивали «принципиальную важность отказа от протекционизма». Однако, вопреки принятым обязательствам, CША и Великобритания первыми активно поддержали свой банковский и корпоративный секторы как путем прямого субсидирования, так и посредством девальвации национальных валют, которые также имеют статус резервных (что влечет потерю стоимости долларовых и фунтовых резервов других стран).

Так, по данным ОЭСР, общий объем поддержки финансового сектора в США составил 73,7% ВВП, в Великобритании - 47,5% ВВП14. На поддержку автомобильных концернов «Дженерал Моторс» и «Крайслер» правительство США выделило 17,4 млрд. долларов. Кроме того, в ноябре 2008 года наряду с ЕС и Швейцарией Америка ввела новые субсидии аграрному сектору. В 2008 году количество антидемпинговых расследований, инициированных членами ВТО, возросло на 28%. Данная тенденция продолжилась и в первом квартале 2009 года. С ноября 2008 года 17 членов «Группы двадцати» приняли 47 протекционистских мер, направленных на ограничение торговли.

Таким образом, благодаря протекционистской политике промышленность Англии достигла высшей точки своего развития, за счет чего страна накопила огромные капиталы, превратившись в сильнейшую военно-морскую и торговую державу мира. В период протекционизма в Англии развились и расцвели точные науки, необходимые для установления господства и организации современных промышленных процессов. Как отмечал Д.И.Менделеев, «земледелие Англии, выросши в эпоху протекционизма, достигло совершенства, неизвестного другим землям». Аналогичным образом протекционизм способствовал становлению экономической мощи США.

Как свидетельствует история промышленного развития в Великобритании и США, протекционистская политика играла важную роль в процессах интеграции этих стран в систему мирового хозяйства. Однако, поднявшись на вершину мирового экономического могущества, они предпочли не афишировать секреты своего удачного восхождения. По меткой аналогии корейского экономиста Чхан Ха Джуна, они просто «отбросили лестницу», по которой сами забирались наверх, и тем самым заблокировали развитие других стран.

В современных условиях своеобразной реакцией на политику «двойных стандартов» англосаксонских стран стали двусторонние соглашения о свободной торговле. К примеру, в Азии количество таких договоров увеличилось в период с 1991 по июнь 2009 года с 6 до 166, еще 62 договора находились на стадии переговоров15. Кроме того, все большей популярностью в мире пользуются региональные торговые соглашения (РТС). Уже сейчас таких соглашений больше, чем стран, - 247, а в 2010 году количество РТС может достичь 400. Эти соглашения помимо регулирования торговли товарами регулируют также торговлю услугами и инвестициями - сферы, не охваченные регуляторными рамками ВТО. Региональные торговые соглашения ведут к усилению регионализации, созданию стратегических торговых блоков.

Эти договоры и служат своеобразным щитом от дальнейшей англо-американской экспансии, но говорить о том, что они заложат основу для смены лидерства в мировой торговле преждевременно. Ведь в отличие от индустриальной эпохи, в условиях финансовой глобализации преимущества в международной торговле получает тот, кто контролирует международные финансовые потоки, а эта функция пока безраздельно принадлежат англо-американскому альянсу. Так, на саммите «Группы двадцати» в Питтсбурге (24-25 сентября 2009 г.) лидеры «двадцатки» взяли на себя обязательства «перераспределить квоты МВФ в пользу динамических формирующихся рынков и развивающихся стран, передав не менее 5% от перепредставленных стран к недопредставленным, используя в качестве стартовой основы текущую формулу расчета квот». (В настоящий момент соотношение составляет 62,6% к 37,3% в пользу развитых стран.) Однако детальные переговоры о перераспределении квот должны завершиться только к 2011 году. Учитывая высокие темпы роста стран БРИК, трудно предсказать, насколько объективно данное перераспределение будет отражать реальные позиции развивающихся стран в мировой экономике к 2011 году.

Обещания лидеров «двадцатки» воздерживаться от протекционизма противоречат их фактическим действиям, о чем свидетельствует продолжение американо-китайской торговой войны, отказ США и Китая принимать на себя обязательства по сокращению выбросов СО2, возобновление аграрных субсидий США и Евросоюзом. Не вызывают также доверия и обязательства США не использовать для повышения своей конкурентоспособности обменный курс доллара, который с декабря 2009 года значительно девальвировал в отношении валют главных торговых партнеров Америки.

Тем не менее главный вывод таков: призывы к соблюдению принципов свободной торговли зачастую нарушали сами декларанты, которые посредством заградительных барьеров не только дестабилизировали развитие мировой экономики, но и получали сверхприбыли за счет ухудшения положения третьих стран. Пока рано говорить о том, что англосаксонские лидеры глобализации готовы пересмотреть свою проверенную столетиями тактику поведения. Вопрос о том, на каких принципах будет развиваться международная торговля в XXI веке, остается открытым.

 

 

 1Лист Ф. Национальная система политической экономии. М.: Европа, 2005.
C. 54.

 2Там же. С. 62.

 3Менделеев Д.И. Толковый тариф, или исследование о развитии промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом 1891 года. М.: Европа, 2005. С. 321-322.

 4Лист Ф. Указ. соч. C. 64.

 5Ferguson N. Empire. How Britain Made the Modern World. London: Penguin Books, 2004. Р.15.

 6Соколов В. Распад Британской империи как перестройка геоэкономической системы (1947-1972) // Вопросы экономики. 2009. № 8. С.105.

 7Eichengreen B. The Slide to Protectionism in the Great Depression: Who Succumbed and Why? // National Bureau of Economic Research. Working Paper 15142. July 2009. Р. 12-13.

 8Ibid. Р. 47.

 9Братерский М.В. Финансовые инструменты внешней политики США // США - Канада: экономика, политика, культура. 2008. №11. С. 5.

10Marchik D.M., Slaughter M.J. Global FDI Policy. Correcting a Protectionist Drift / Council on Foreign Relations. CSR. 34. June 2008. P. 5-6.

11O’Connor S. US slaps anti-dumping duties on steel pipe imports from China // Financial Times. 2009. 9 November.

12World Trade Report 2009. Trade Policy Commitments and Contingency Measures / World Trade Organization. 2009. Р.130.

13Mattoo A., Subramanian A. From Doha to the Next Bretton Woods // Foreign Affairs. 2009. Vol. 88. No.1. Р. 20-24.

14The Financial Crisis: Reform and Exit Strategies / OECD. 2009. P. 75.

15The noodle bowl. Why trade agreements are all the rage in Asia // The Economist. 2009. 3 September.