«Украинские села, готовые стать русскими…» «Украинский проект» в оценках галицко-русского мыслителя и общественного деятеля С.Ю.Бендасюка (1877-1965 гг.)

Известный галицко-русский мыслитель, публицист и общественный деятель Семен Юрьевич Бендасюк (1877-1965 гг.), сын простого деревенского псаломщика из села Скоповка, неподалеку от города Коломыя в нынешней Ивано-Франковской области Восточной Галиции, выпускник юридического факультета Львовского университета и один из руководителей популярного в Галиции в конце XIX - начале ХХ века русофильского Общества имени М.Качковского, в своем научном и публицистическом наследии уделил колоссальное внимание истокам, эволюции и особенностям украинского движения.

Мысли и наблюдения С.Ю.Бендасюка по поводу специфики и перспектив украинского движения, современником зарождения и последующей эволюции которого он являлся, высказанные им еще в начале ХХ века, оказались в известной степени пророческими, полностью сохранив актуальность и в настоящее время. 

Переход украинского движения из культурно-языковой фазы на политический уровень, все явственнее проявлявшийся в конце XIX века, С.Ю.Бендасюк справедливо рассматривал как одно из наиболее ярких проявлений хронической болезни сепаратизма в рамках общерусской цивилизационной общности, трактуя его как «стремление одной части малороссов, называющих себя украинцами, к совершенному отделению от русской нации»¹. При этом данный феномен Бендасюк не без оснований считал «исключительным явлением», характерным только для Руси. 

«Такого сепаратизма у других народов нет, - подчеркивал С.Ю.Бендасюк, - хотя для его возникновения там имеется гораздо больше куда более серьезных данных»². Поясняя свою мысль, галицко-русский публицист отмечал, что «северные немцы от южных, фламандцы от бельгийцев, ирландцы, шотландцы и валлийцы от англичан, бретонцы и провансальцы от французов, каталонцы от испанцев имеют куда больше оснований отделиться, чем украинцы от русских, но фактически не отделяются…»³.

Показательно, что частая апелляция к народам Западной Европы, которые сумели создать единые и устойчивые литературные языки и единые государства, объединив этносы, имевшие разное происхождение и исторически значительно более глубокие этнокультурные и языковые различия, чем восточнославянские народы, являлась одним из излюбленных аргументов представителей галицко-русской и карпато-русской интеллигенции в их полемике с идеологами украинского движения⁴.  

Основные причины весьма динамичного и успешного развития украинского национального «проекта» в Восточной Галиции в начале ХХ века С.Бендасюк усматривал в том, что хотя «у нас, на Руси, оснований и условий для сепаратизма нет, но он возник и держится вот уже десятки лет по двум главным причинам: мы, русские, не даем ему надлежащего отпора, а он получает всемощную поддержку извне, с вражьей стороны»⁵. Более того, С.Бендасюк в своей работе о развитии украинского сепаратизма, написанной и изданной во Львове в 1939 году, откровенно и беспристрастно констатировал, что «довоенная Россия несет ответственность за то, что во второй половине истекшего века дала у себя возможность возникнуть и развернуться украинскому сепаратизму»⁶.

Немалую часть вины, впрочем, Бендасюк возлагал и на своих земляков - деятелей галицко-русского движения. «Здесь, в Галичине, наши предки ответственны за то, что не воспрепятствовали образоваться тут украинскому Пьемонту после известного неудачного царского указа 1876 года, заставившего украинцев перенести свой центр сюда и отсюда готовить расчленение России, - самокритично отмечал галицко-русский мыслитель. - И мы ныне отвечаем за то, что украинский сепаратизм насаждается среди нашего народа»⁷. Заметим, что в период написания данной работы - то есть в 1939 году - Бендасюк рассуждает о «насаждении украинского сепаратизма среди нашего народа» в настоящем времени, что свидетельствует о далеко неполной и неокончательной победе украинской идентичности над традиционной галицко-русской идентичностью к тому времени.

Однако критичность С.Ю.Бендасюка в отношении галицко-русских деятелей представляется все-таки несколько чрезмерной. Основная тяжесть борьбы с идеологами украинского проекта, получавшими обширную финансовую и организационную поддержку от австрийских властей и польской администрации Галиции, лежала именно на представителях галицко-русского движения, которые в лице И.Наумовича, Б.Дедицкого, Я.Головацкого, О.Мончаловского, В.Площанского и многих других внесли огромный вклад в разоблачение конструируемых менеджерами украинского «проекта» антирусских мифологем и в доказательство исконной цивилизационной принадлежности Галицкой и Карпатской Руси к Русскому миру.

Так, старший современник С.Ю.Бендасюка и один из ведущих галицко-русских публицистов конца XIX - начала XX века О.А.Мончаловский в одной из своих работ подчеркивал, что «величавое здание общерусской литературы, науки и культуры, свежесть красок и величие образа которого приводят в удивление и восхищение устаревший и обессилевший запад, воздвигнуто общими силами великороссов и малороссов… Общерусский язык составляет законное и неотъемлемое достояние в равной мере великороссов и малороссов, ибо он, как и русская литература, создан на общих основаниях и представляет плод вековых усилий всего русского народа»⁸. Что же касается помощи галицко-русскому движению со стороны Российской империи, то она носила ситуативный и часто импровизационный характер, не имела системности и постоянства и в основном была ограничена довольно узким кругом энтузиастов.

Первопричину различных сепаратизмов, столь распространенных в рамках общерусского цивилизационного пространства, С.Ю.Бендасюк все же был склонен усматривать не во внешних, а, скорее, во внутренних факторах, справедливо трактуя стремление к сепаратизму как тяжелую болезнь, свойственную русскому культурному организму. По словам галицко-русского деятеля, «на русских землях украинский и белорусский сепаратизм - в значительной степени по нашей же, русской вине - держится и ширится. Не будь ему с нашей, русской стороны, попустительства, он не удержался бы, ибо сам собой он слаб, непрочен, шаток и несостоятелен»⁹.

Особый акцент в этой связи С.Ю.Бендасюк делал на колоссальной важности образования самых широких слоев населения, критически замечая, что «если бы в довоенной России молодежь в школах получила русское национальное образование и воспитание, украинский сепаратизм там не возник бы, а малорусские особенности… не представляли бы для России никакой опасности, как и на Западе провинциальные особенности для тамошних великих наций»¹⁰.

По наблюдениям галицко-русского мыслителя, за любыми проявлениями русской культуры «украинцы следят с явной тревогой», воспринимая ее как «смертельную для себя опасность»¹¹. В качестве иллюстрации данной мысли Бендасюк указывал на крайне нервозную реакцию украинской общественности в Галиции на печатные издания Галицко-русской матицы во Львове, основанной еще в 1848 году и последовательно отстаивавшей идеи общерусского культурного единства.

Приводит Бендасюк и еще один примечательный пример из истории родной ему Галиции. По его словам, в рамках Австро-Венгрии в Галиции к началу ХХ века «украинцы имели целый ряд своих кафедр во Львовском университете, свои средние школы… и народные школы по селам. Мы, русские, ни одной… Но приток русской интеллигенции все-таки увеличивался и, ссылаясь на это, наши представители стали ходатайствовать перед австрийскими властями о разрешении нам открыть во Львове одну частную русскую гимназию. Наши переговоры с властями были совершенно безнадежны, - откровенно замечал Бендасюк, - но кто-то пустил слух, будто власти готовы дать нам такое разрешение. В украинском стане сама возможность этого вызвала настоящую панику. В передовой «Дiла», исполненной тревоги и отчаяния, высказывалось опасение, что если такая гимназия будет открыта, этим все украинское движение будет убито. Украинские лидеры заметушились в Вене и во Львове, правительство нам разрешения не дало и «громадянство» успокоилось…»¹².     

Впрочем, как грустно констатировал С.Ю.Бендасюк, к счастью для профессиональных украинцев, «наша русская общественность все еще не уясняет себе этого и почти ничего не делает в том направлении, чтобы бить противника могущественнейшим и вернейшим оружием - русской культурой»¹³. Данная важная констатация галицко-русского мыслителя, сделанная в далеком 1939 году, звучит даже более актуально в настоящее время, когда идеи украинского интегрального национализма широко распространились и среди этнически русского и русскоязычного населения исторической Новороссии, Слобожанщины и Донбасса.

Самое пристальное внимание галицко-русский интеллектуал уделил различным аспектам становления украинского движения и идеологическому инструментарию менеджеров «украинского проекта». По мнению Бендасюка, украинское движение из чисто этнокультурного явления в рамках общерусской общности стало приобретать формы политического сепаратизма по отношению к России только с 70-х годов XIX века. Поскольку подобная новизна «украинцам крайне неудобна», то, как отмечает галицко-русский мыслитель, украинские деятели «всячески ухитряются отодвинуть вглубь веков если не само движение, то, по крайней мере, те малорусские особенности, на которых оно якобы основывается. Из русской истории, истории русских наречий, языка, литературы и культуры ими выхватываются такие черты, явления и события, которые можно представить как противоположность, различие, отчужденность между русским югом и севером»¹⁴.

Обобщая главные особенности интерпретации истории идеологами и менеджерами «украинского проекта», Бендасюк указывал, что они всегда подчеркивают «разрозненность и обособленность древних русских племен с той целью, чтобы легче вывести из этого позднейшую отчужденность и рознь между Малороссией и Великороссией. Между тем известно, что их объединяли общий древнерусский язык, те же занятия, жизнь и быт, верования, принадлежность к одной восточной (русской) ветви славян, необходимость общей самозащиты от тех же внешних врагов»¹⁵.

В качестве одного из многочисленных антинаучных курьезов, характерных для креативных изобретателей «древнеукраинской» истории, Бендасюк упоминает, что в украинских статьях и брошюрах «мы читаем с изумлением, что «украинский» князь Владимир крестил «Украину», вслед за тем подчинил ее церковной власти Папы Римского и сам был католиком…»¹⁶. Вопиющее надругательство над основополагающими историческими фактами, таким образом, уже в то время было визитной карточкой идеологов «украинского проекта».

Что касается этноязыковой инженерии украинских идеологов и попыток вычленить отдельный «украинский» язык уже в древнерусскую эпоху, то Бендасюк обоснованно писал: «Совершенно ошибочно украинское утверждение, будто в глубокой древности происходила группировка племен на юге, севере и по середине того рода, что легла в основу образования велико-, мало- и белорусского наречий, которые якобы уже в XI-XII веках и сложились. Такому утверждению противоречит факт, признаваемый и украинцами, что эти племена слились в одном русском народе, исчезли очень рано и уже в XII веке о них нет никакого помина… Племена давно исчезли, а упомянутых наречий долго еще не было. На всем огромном пространстве царил один общий древнерусский язык. Каков он, собственно, был, мы ныне не знаем, но оставшиеся от него доныне архаизмы, которые сохранились в том же виде и смысле и на севере, в Архангельской и Олонецкой губерниях, и на юге, у наших гуцулов и в Закарпатской Руси, показывает, что он был один и общий. Первые же следы дифференциации на три наречия появляются только в XIII-XIV веках, причем на образование великорусского языка повлияли в одинаковой мере как Киев, так и Новгород и Белая Русь…»¹⁷.

Убежденность в культурном и языковом единстве всех ветвей триединого русского народа в составе великороссов, малороссов и белорусов Бендасюк пронес через всю свою жизнь, нередко подвергаясь за это преследованиям. Оказавшись на скамье подсудимых в марте 1914 года во Львове во время нашумевшего тогда судебного процесса над представителями галицко-русской интеллигенции, инициированного австрийскими властями¹⁸, Бендасюк не побоялся публично заявить, что «национальное единство русского народа от Тиссы до Камчатки является для него незыблемым принципом. Он также заявил, что русский язык является единственным литературным языком всего русского народа»¹⁹, понимая под «русским народом» не только великороссов, но также малороссов и белорусов.

Особое внимание Бендасюк обращал на крайне враждебное отношение украинских деятелей к церковно-славянскому языку. По его мнению, подобное отношение объяснялось тем, что церковно-славянский язык являлся мощным и авторитетным объединяющим фактором в истории славянских и православных народов. «Постоянные и страстные украинские нападки на церковно-славянский язык вызваны тем, что он - основа и источник развития общерусского литературного языка и свидетель его единства, - подчеркивал С.Ю.Бендасюк. - Они обычно называют его «мертвечиной», которая будто бы задержала развитие «украинской мовы и литературы» - взгляд совершенно ложный и несправедливый, ибо какое огромное значение имеет церковно-славянский язык вообще для развития и языка, и литературы на Руси - известно, а юго-западная Русь обязана своим спасением от денационализации в прошлых веках благодаря прежде всего церковно-славянскому языку и Церкви»²⁰. В этой связи Бендасюк еще раз напоминает, что, хотя «первые следы дифференциации» на великорусское, малорусское и белорусское наречия стали появляться с XIV века, «книжный язык тогда и много позднее остается один общий, тот же в Киеве, Новгороде, Суздале, Москве, Галиче, Вильне, Полоцке и др.»²¹.

Галицко-русский мыслитель указывал также на живой и постоянный культурный обмен между литовско-русской и московской Русью, в процессе которого особую роль играла Православная церковь. Подобно другим галицко-русским деятелям, Бендасюк подчеркивал, что «по присоединении Малороссии к Великороссии при Богдане Хмельницком в 1654 году огромное большинство малорусских ученых переселяется в Москву, вырабатывает там общерусский литературный язык и общерусскую письменность при Алексее Михайловиче и затем сотрудничает с Петром Великим в строительстве Российской империи. О какой же обособленности и отчужденности малороссов от великороссов может быть речь!»²²

Несмотря на все эти очевидные факты, во второй половине XIX века зарождается и развивается украинский политический сепаратизм, который Бендасюк определяет как «предательское отщепенство от русских», задавшееся целью «расчленить Русь, разорвать ее на части»²³. Вслед за известным галицко-русским деятелем О.А.Мончаловским, который уничижительно определял «украинство» как «отступление от вековых, всеми ветвями русского народа выработанных языка и культуры, самопревращение в междуплеменной обносок, в обтирку то польских, то немецких сапог»²⁴, Бендасюк откровенно именует украинское политическое движение «мазепией» и «мазепинством», имея в виду прежде всего его изначально изменнический характер. По критическому мнению Бендасюка, царский указ от 18 мая 1876 года не смог подавить мазепинства, поскольку «оно ушло в подполье, частью за границу, сюда, во Львов» и снискало себе симпатии, ибо боролось якобы только за свободу запрещенного этим указом малорусского слова»²⁵.

Показательно, что практически сразу после заключения в 1879 году Тройственного союза Австро-Венгрии, Германии и Италии против России «украинский проект» оказался особенно востребованным и получил мощную финансовую и организационную поддержку со стороны Вены и Берлина, а также со стороны польской администрации австрийской Галиции. Как напоминает в этой связи Бендасюк, именно в 1880-х годах в австрийской Галиции «быстро возникают и развиваются Наукове товариство им. Шевченка, издания «Правда», «Зоря», «Дiло» и другие. Осенью 1890 года в галицком сейме во Львове провозглашена так называемая новая эра, то есть принцип малорусского сепаратизма. В 1894 году открыта во Львовском университете кафедра малорусской истории и приглашен на нее австрийским правительством из Киева уже известный тогда сепаратист - доцент Михаил Сергеевич Грушевский. Тогда же из школ устраняется этимологическое правописание, а вводится в них нововыработанное в сепаратистском духе фонетическое, несмотря на многочисленные протесты… Под руководством Грушевского воспитываются и выходят из университета целые кадры сепаратистов-учителей и вытесняют из школ русских учителей. Он же в этом духе проводит в 1899 году реорганизацию прежней народовецкой, украинофильской партии и фактически возглавляет все украинское, уже явно и ярко мазепинское движение вплоть до самой войны»²⁶.

Характерно, что на резкую активизацию «украинского проекта» в его политической форме сразу же после окончательно оформления в 1879 году Тройственного союза, направленного против России, обращал внимание известный польский политик и мыслитель Р.Дмовский, подчеркивавший в своих трудах, что «украинский проект» изначально являлся орудием Вены и Берлина для ослабления и расчленения Российского государства²⁷.  

В немалой степени поспособствовали развитию украинского движения до Первой мировой войны и российские либералы, а также близорукая и непродуманная политика властей Российской империи. «В России революционные 1905-1906 годы подняли и оживили мазепинство, - писал по этому поводу C.Ю.Бендасюк. - Стали появляться издания его, а с 1908 года «Записки Товариства Шевченка» выходят также в Киеве. Грушевский открыл там его особый центр. Много ему помогал шантаж с известной запиской Российской Императорской Академии наук «Об отмене стеснений малорусского печатного слова», данной только на правах рукописи, но здесь в переводе-подделке Ивана Франка выпущенной для доказательства, будто русская Академия наук признала сепаратизм малорусского языка. Академики Соболевский, Корж и др. протестовали против такого истолкования этой записки»²⁸.

Однако несмотря на колоссальную материальную и организационную поддержку украинского движения со стороны Вены и Берлина, его позиции к началу Первой мировой войны в Галиции продолжали оставаться шаткими. Как не без иронии замечал Бендасюк, в результате занятия русской армией Галиции и Буковины в 1914-1915 годах «украинское движение здесь моментально и бесследно исчезло, как пыль, сдутая со стола, хотя репрессий никаких со стороны русских властей не было. Арестовывались и вывозились отсюда только украинцы, причастные к сичевикам и к военной украинской акции против России. Оставшиеся здесь главари украинства Грушевский, Шухевич, Павлик, Окуневский и другие ориентировались на Россию и публично высказывали свою радость по поводу наступившей перемены»²⁹.

Характеризуя состояние украинского движения в межвоенный период, Бендасюк реалистично констатировал, что «украинство… остается сильнее нас, русских, в смысле организационном, материальном, политическом, экономическом, но оно слабее нас и вообще слабо в смысле идеологическом, культурном, духовном, моральном»³⁰. В очередной раз отмечая, что успехи украинского движения являются следствием апатии и недостаточно активной культурной и образовательной работы со стороны русских и России, Бендасюк, обращаясь, судя по всему, ко всей русской общественности, эмоционально писал: «На огромном пространстве от Карпат до латвийской границы открывается непочатое поле культурной деятельности. Здесь, в Галичине, ждут от вас живого русского слова украинские села, готовые стать русскими. Ждут вас на Волыни и Холмщине сбитые с толку и «Украиной», и безбожием крестьянские массы. На Полесьи ждут тысячи «тутейших». На Виленщине белорусские сепаратисты. А повсюду - жаждущая русского просвещения учащаяся молодежь, а кое-где и та наша старшая интеллигенция, которая, ошеломленная событиями и новым положением, позабыла, как называется…»³¹.

Увы, но эти строки, написанные еще в далеком 1939 году, так и не были услышаны теми, кому они были адресованы. Изощренные технологии менеджеров «укро-проекта», столь детально описанные и проанализированные С.Ю.Бендасюком и другими галицко-русскими мыслителями, были в конце XIX - начале XX века применены и весьма успешно реализованы на территории Галиции и Буковины при деятельном участии австрийской и польской администраций. Однако окончательным аргументом австрийских властей против галицко-русского движения стали массовые внесудебные расправы, виселицы и концлагеря, созданные исключительно для галицко-русского населения в ходе Первой мировой войны, что стало самым первым проявлением геноцида на территории Европы.

В конце ХХ века эти же технологии на значительно более продвинутом уровне с учетом новых достижений в области коммуникации и образования были успешно распространены на остальную территорию Украины под руководством опытных западных кураторов, охватив обширные регионы с доминированием этнически русского и русскоязычного населения. В этом и состоит одна из существенных причин той трагедии, которая охватила территорию бывшей УССР и которая должна завершиться только полным демонтажом «украинского проекта».

Мысли же, высказанные С.Ю.Бендасюком и многими другими видными представителями галицко-русского движения, представляют большую ценность как для понимания первопричин появления страшной болезни под названием «украинизм», так и для разработки конкретных сценариев и механизмов денацификации населения постукраинского пространства, которое в итоге должно вернуться к своей исконной доукраинской, то есть русской, идентичности. 

¹Бендасюк С.Ю. Историческое развитие украинского сепаратизма. Львов: Издание Русского Общества молодежи, 1939. С. 3.

²Там же. С. 3.

³Там же.

⁴См.: Шевченко К.В. Славянская Атлантида. Карпатская Русь и русины в XIX - первой половине XX века. М.: Regnum, 2011.

⁵Бендасюк С.Ю. Указ. соч. С. 4.

⁶Там же.

⁷Там же.

⁸Мончаловский О.А. Литературное и политическое украинофильство. Львов: Типография Ставропигийского института, 1898. С. 176.

⁹Бендасюк С.Ю. Указ. соч. С. 5.

¹⁰Там же.

¹¹Там же. С. 6.

¹²Там же. С. 7.

¹³Там же. С. 8.

¹⁴Там же. С. 9.

¹⁵Там же. С. 10.

¹⁶Там же.

¹⁷Там же. С. 11.

¹⁸Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Edited by Paul Robert Magocsi and Ivan Pop. University of Toronto Press, 2005.  P. 447.

¹⁹Čas. 11 března 1914. Číslo 69.

²⁰Бендасюк С.Ю. Указ. соч. С. 12.

²¹Там же. С. 13.

²²Там же. С. 17.

²³Там же. С. 19.

²⁴Мончаловский О.А. Главные основы русской народности. Львов: Типография Ставропигийского института, 1904. С. 10.

²⁵Бендасюк С.Ю. Указ. соч. С. 21.

²⁶Там же.

²⁷Dmowski R. Swiat powojenny i Polska. Wydanie drugie. Warszawa, 1931. S. 243.

²⁸Бендасюк С.Ю. Указ. соч. С. 22.

²⁹Там же.

³⁰Там же. С. 23.

³¹Там же. С. 24.

Источники и литература

1. Бендасюк С.Ю. Историческое развитие украинского сепаратизма. Львов: Издание Русского Общества молодежи, 1939.
2. Мончаловский О.А. Главные основы русской народности. Львов: Типография Ставропигийского института, 1904.
3. Мончаловский О.А. Литературное и политическое украинофильство. Львов: Типография Ставропигийского института, 1898.
4. Шевченко К.В. Славянская Атлантида. Карпатская Русь и русины в XIX - первой половине XX века. М.: Regnum, 2011.
5. Čas. 11 března 1914. Číslo 69.
6. Dmowski R. Swiat powojenny i Polska. Wydanie drugie. Warszawa, 1931.
7. Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Edited by Paul Robert Magocsi and Ivan Pop. University of Toronto Press, 2005.