Искусственный интеллект и внешняя политика США

Когда в конце февраля 2026 года администрация Дональда Трампа приняла решение о начале операции против Ирана, американская военная машина действовала в новой технологической среде, где системы искусственного интеллекта (ИИ) были встроены в обработку разведывательных данных и сопровождение боевых действий. Пентагон использовал модель «Claude» компании «Anthropic» для анализа больших массивов спутниковой, сенсорной и иной информации. Официальные материалы армии США прямо указывают, что ИИ обрабатывал бесчисленное число видео, ускоряя выработку решений¹.

Если ИИ уже встроен в механизм кризисного реагирования США на Ближнем Востоке, то он становится значимым фактором на российском направлении, сохраняющем системообразующее значение для международного порядка. Взаимодействие или конфронтация США и России задают потолки риска в сфере безопасности и формируют международную структуру, в которой решения России и США оказывают влияние на союзников и третьи страны. На этом фоне ускоренное внедрение ИИ в американскую внешнеполитическую и оборонную экспертизы имеет прямое влияние на оценку новых рисков и перспектив международной политики. Темпы и направления такого внедрения в значительной мере задаются мозговыми центрами, которые формируют нормы (де)регулирования ИИ, разрабатывают аналитические инструменты и выстраивают экспертные сети между технологическим сектором и государственными структурами.

Трансформация ИИ-экспертизы в мозговых центрах США

В 2025 году и в начале 2026 года обозначилось изменение характера внешнеполитической экспертизы мозговых центров США, вовлеченных в дискуссию о роли ИИ в мировой политике. Если несколько лет назад эксперты рассуждали о роли технологий в международных отношениях, то теперь в центре внимания оказался вопрос о том, как создать инфраструктуру вокруг ИИ и использовать его на треках внешнеполитической деятельности. На уровне организаций это проявляется в запуске либо планировании запуска так называемых закрытых ИИ‑платформ, ориентированных на формирование экспертизы для внешнеполитических органов. Однако в большинстве случаев мозговые центры предлагают только рамочные стратегии или дают оценку того, как можно использовать ИИ в политике.

Поэтому современную деятельность мозговых центров можно разделить на три направления. Первое направление - это исследования ИИ как объекта международных отношений, когда ученые занимаются вопросами конкуренции, стандартов использования и рисков конфликтов между странами, владеющими передовыми алгоритмами ИИ. Второе направление можно определить как стремление к установлению контроля над характером обсуждения ИИ в публичном пространстве и использование дискуссий в качестве политического инструмента. Создание комиссий на уровне Конгресса и Белого дома, экспертных треков, публичных событий и т. п. переводит экспертизу в поле политической борьбы внутри страны. Третье направление - это тестирование и использование разных моделей ИИ для анализа международных ситуаций. Последнее - самое перспективное, но и наиболее закрытое направление работы.

Сегодня эксперты осуществляют разработку процедур бенчмаркинга (сравнительной оценки ответов различных моделей на идентичные запросы) и анализируют возможности управляемости и предвзятости алгоритмов, а также создают особые алгоритмы и массивы данных для формирования аналитики нового поколения.

Различия между ИИ-моделями имеют не только технический, но и содержательный характер. На материале 400 кризисных сценариев часть моделей демонстрирует склонность к более жестким рекомендациям в международных ситуациях и даже там, где возможны варианты деэскалации. Особенно заметно это в сценариях с участием США, Великобритании и Франции, по которым модели чаще предлагают силовые ответы, чем в аналогичных случаях с участием Китая и России. Это позволяет говорить о наличии «встроенных» стратегических смещений в ответах ИИ, способных подталкивать внешнеполитический анализ в сторону более агрессивных решений. Наиболее выраженную склонность к таким рекомендациям продемонстрировали модели под наименованиями «Llama 8B», «Gemini 1.5», «Qwen2» и «DeepSeek-V3», тогда как «Claude», «GPT-4o», «Llama 70B» и «Mistral» чаще предлагали пути по снижению интенсивности конфликта².

В этой связи в экспертной среде возрастает интерес к локальным, предметно-ориентированным системам, которые позволяют контролировать массив источников и параметры анализа.

Во внешней политике США ИИ используется как инструмент информационного противоборства и мониторинга цифровой среды, прогнозирования кризисов, моделирования дипломатических сценариев, контроля над вооружениями и обработки больших массивов данных в целях разведки. Наиболее значимым направлением остается именно анализ визуальной и сенсорной информации. Так, на иранском направлении ИИ использовался для анализа и интерпретации визуальных данных о расположении судов, заводов, аномального поведения и перемещений значимых лиц³.

Ведущие мозговые центры США ведут работу по этим направлениям, и в зависимости от силы влияния и финансовых возможностей пытаются формировать политическую повестку и разрабатывать инструменты для анализа внешнеполитической деятельности. Остановимся на самом значимом направлении работы центров, а именно: на использовании ИИ в качестве инструмента экспертизы. Самые продвинутые проекты касаются создания новой исследовательской «оболочки» внутри мозговых центров. Например, один из наиболее влиятельных американских мозговых центров Институт Брукингса запустил локальную платформу с использованием элементов ИИ для создания широкого поля исследований по внешней политике различных государств. Сотрудники института заявляют, что инструменты ИИ создают качественную и верифицируемую экспертизу для органов, которые принимают решения⁴.

Речь идет не только о применении моделей ИИ для обработки текстов, но и о формировании среды, обеспечивающей воспроизводимость и верифицируемость экспертных выводов. Тем самым ИИ позиционируется как средство повышения качества политического анализа через структурирование данных, сопоставление источников и формирование сценарного моделирования. Дополнительно институт представил проект под названием «TechPolicy Bridge» («Мост между технологической экспертизой и государственной политикой») как инфраструктуру для соединения экспертизы посредством ИИ и запросов со стороны органов власти. Наконец, создан «AI Capability Hub» («Платформа возможностей по использованию ИИ») как платформа инструментов ИИ и массива данных, что позволяет исследователям анализировать конкретные вопросы, расширять источниковую базу и строить сценарии на основе имеющихся реалий и документов.

Иными словами, в США намечается переход от классической модели работы мозговых центров как «производителей текстов» к практическому освоению алгоритмических инструментов в исследовательской среде. В институциональном измерении это означает переход к «встроенному» ИИ, когда алгоритмические процедуры становятся частью повседневной экспертной практики, влияя на формирование внешнеполитических рекомендаций. Понятно, что технические параметры моделей и архитектур ИИ публично не раскрываются. Неизвестно также, какие модели и каких технологических компаний используют мозговые центры. Это важно для понимания содержания возможных ответов на вопросы экспертов и ограничений получаемых выводов. Известно, что каждая модель ИИ имеет собственный алгоритм, который постоянно обновляется, и разные модели выдают различные ответы на один и тот же запрос, формируя, например, жесткие или умеренные сценарии поведения в идентичной ситуации⁵.

Аналогичную тенденцию к специализации демонстрирует авторитетный вашингтонский Центр стратегических и международных исследований (CSIS) со своим Центром ИИ им. Вадхвани (Wadhwani AI Center)⁶. Центр позиционируется как структура для изучения геополитики и национальной безопасности в контексте развития передовых технологий. Если ранее ИИ рассматривался как объект нормативного регулирования, то после того, как администрация Д.Трампа инициировала серию указов, направленных на дерегулирование и активное продвижение ИИ, аналитическая повестка центра была скорректирована. Теперь ИИ изучается как отдельный игрок в мировой системе и как фактор трансформации международного баланса сил и стратегической стабильности. Эксперты дают оценку влияния алгоритмических систем на принятие решений в сфере обороны и внешней политики.

Инициативы мозговых центров демонстрируют качественный сдвиг: ИИ становится не только предметом экспертного обсуждения, но и инструментом производства самой экспертизы. Мозговые центры стремятся стать посредниками между технологическим сообществом и государственными структурами, как следствие, сформировать каналы влияния на внешнеполитические решения, показывая Белому дому, что именно они могут внедрить инструменты ИИ в процессы стратегического планирования. Многие другие мозговые центры также создали подобные проекты, пытаясь занять нишу в новом повороте внешнеполитической экспертизы. В результате в США сформировалось широкое дискуссионное поле, в котором ИИ одновременно рассматривается и как самостоятельный фактор международной политики, и как аналитический инструмент интерпретации глобальных вызовов.

Наиболее рельефно это двойственное измерение проявляется в сфере стратегической стабильности, где ИИ становится инструментом оценки соблюдения международных обязательств. Закрытым и чувствительным вопросом является линия на интеграцию инструментов ИИ в практику контроля над вооружениями и верификации договорных обязательств. Речь идет не о замене инспекционных механизмов, закрепленных в соглашениях типа ДНСВ, а о технологическом усилении существующих процедур за счет автоматизированного анализа больших массивов данных, а именно: спутниковых изображений, телеметрии, сейсмических сигналов и открытой информации. В последних публикациях мозговых центров подчеркивается, что развитие ИИ в военной сфере требует создания процедур тестирования и верификации, применимых и к системам наблюдения и разведки по стратегическим вооружениям⁷. Публикации вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) связывают модернизацию ядерного командования с необходимостью обеспечения верифицируемых алгоритмических решений, что прямо выводит вопрос ИИ в плоскость новых договоров по контролю над вооружениями.

Специализирующаяся в русле системного и военно-стратегического анализа для оборонной политики США корпорация «РЭНД» предлагает модель многоуровневой верификации соглашений в данной области. Специалисты планируют использовать ИИ для выявления аномалий в мониторинге и оценки соблюдения обязательств стран по сокращению вооружений. По состоянию на весну 2026 года можно сказать, что эти рекомендации уже коррелируются с практической деятельностью Министерства энергетики США и Национального управления по ядерной безопасности. В бюджетных документах программа по нераспространению (Defense Nuclear Nonproliferation) фиксирует применение ИИ для мониторинга ядерных материалов и разработки технологий верификации будущих договоров. В частности, идет тестирование испытательного комплекса мониторинга и верификации на известном оборонном заводе «Пэнтекс», где алгоритмический анализ данных рассматривается как инструмент обнаружения скрытых нарушений договоров по нераспространению.

Американский подход к использованию ИИ в сфере контроля над вооружениями имеет два уровня. Мозговые центры формируют концептуальные рамки: от сценариев влияния ИИ на ядерное сдерживание до процедур верификации при помощи ИИ. Структуры в Вашингтоне внедряют элементы машинного анализа в мониторинг по нераспространению ядерного оружия. Это позволяет говорить о постепенной технологической трансформации механизмов контроля над вооружениями. ИИ выступает как вспомогательный, но все более значимый инструмент повышения прозрачности, обнаружения аномалий и поддержки дипломатических решений. Но такие сдвиги поднимают вопрос: как должны поступать страны, у которых системы верификации используют менее продвинутые модели?

Один из вариантов ответа, что «менее продвинутая» сторона не обязана «догонять модель» другой стороны. Государство может настаивать на сохранении договорных элементов, не зависящих от уровня ИИ (инспекции, уведомления, обмены данными), чтобы не превращать преимущество другой стороны в политическое доминирование. Однако все чаще американские эксперты рекомендуют не обращать внимание на те страны, в которых собственные национальные модели ИИ еще только развиваются (например, Иран), а рекомендуют иметь дело с державами, обладающими конкурентоспособными моделями ИИ (например, Китай). Институт Брукингса прямо предлагает США и Китаю найти точки соприкосновения на технических стандартах классификации рисков, фактически создавая архитектуру «минимально общего» режима верификации через модели ИИ.

Влияние мозговых центров на политику Белого дома в сфере ИИ

Указанные направления работы по использованию ИИ в качестве инструмента экспертизы, а также многие другие направления работы мозговых центров США можно систематизировать и, более того, попытаться дать ответ на вопрос, какие из направлений их исследований или действий в отношении ИИ могут быть наиболее востребованными администрацией Д.Трампа.

Были выбраны актуальные проекты, которые начались или продолжались в 2025 и 2026 годах, а также разработали критерии влияния на Белый дом. Влияние в данном случае понимается как способность проектов или публикаций мозговых центров формировать рамки интерпретации определенных ситуаций, привносить в Белый дом стандарты оценки ситуаций в мире, а также создавать такие экспертные сети, через которые осуществляется внешнеполитическое принятие решений. В сфере ИИ это особенно значимо, поскольку стратегические установки по ИИ закрепляются сегодня через экспертные доклады и рабочие группы. Вопрос об ИИ настолько новый, что требует от политиков доверия к специалистам и опоры на их знания. Сам Президент Д.Трамп активно вовлечен в сферу ИИ. Он проводит политику дерегулирования моделей, поддерживает сектор высоких технологий и использует ИИ как инструмент давления и взаимодействия с другими странами⁸. Поэтому сегодня любой проект или экспертное заключение мозговых центров США может оказывать существенное влияние на нынешнюю администрацию.

Оценка влияния экспертизы мозговых центров по ИИ строится по совокупности следующих критериев.

Во-первых, учитывается вероятность использования выводов или рекомендаций в процессе выработки политики Белым домом. Высокая оценка присваивается тем проектам мозговых центров, которые формируют широкие стратегические рамки, говорят о стандартах и дают рекомендации федеральным органам. Например, публикации Института Брукингса или аналитического центра «РЭНД» относятся к этой категории, поскольку они создают основания для стратегического планирования и формируют вектор мышления политиков. Так, противостояние между США и КНР в области технологий можно описать в рамках техно-либерализма или цифрового суверенитета, что может принципиально изменить стратегическое видение тех, кто принимает решения в США⁹.

Во-вторых, учитывается уровень закрепления проектов как части структуры институтов, обеспеченной сотрудниками, ресурсами и технологиями. Такие структуры влияют сильнее, чем разовые публикации. Исследовательские коллективы и отделы создают устойчивые каналы производства экспертизы и взаимодействия с государственными структурами. Создание отделов по ИИ в мозговых центрах означает переход от разовых аналитических комментариев к постоянной платформе, способной влиять на повестку и экспертные сети. 

В-третьих, важным параметром является участие мозгового центра или его сотрудников в коммуникациях на международных площадках (дипломатия второго трека). Например, проекты, связанные с американо-китайским диалогом по «глобальному управлению ИИ», имеют высокий потенциал влияния, поскольку они функционируют как каналы предварительного согласования норм, которые впоследствии могут быть приняты на межгосударственном уровне.

В-четвертых, оценивается связь с государственными структурами и оборонным сектором. Можно проследить цитируемость докладов в официальных материалах Конгресса, Пентагона и Госдепартамента. Поэтому влияние использующих ИИ мозговых центров на внешнюю политику администрации Д.Трампа может быть высоким, средним или низким.

Высокая степень влияния - мозговой центр имеет устойчивые платформы или рамочные документы, формирующие нормативы и имеющие прямую связь с политикой национальной безопасности. Средняя степень влияния - мозговой центр имеет исследования и сценарные доклады, активно влияющие на дискурс и способные быть интегрированными в политику. Низкая степень влияния - мозговой центр имеет только публикации, влияющие на экспертное сообщество и дискуссионную повестку, но не обладает каналами внедрения во внешнеполитический механизм США. Сводная информация о последних наработках мозговых центров США представлена в Таблице 1.

Таблица 1

Проекты ведущих мозговых центров США в сфере искусственного интеллекта и их влияние на формирование внешнеполитической повестки США (2025-2026 гг.)

Заключение

Материалы 2025-2026 годов позволяют сделать вывод, что сегодня исследования об ИИ сосредоточены на том, как применять алгоритмы в практической деятельности. Эксперты смещают фокус к верификации результатов работы моделей ИИ. Сегодня мир переживает эпоху формирования протоколов проверки ответов машины. Эксперт не только интерпретирует ситуацию для внешнеполитических органов, собирает материал и анализирует, но разрабатывает процедуры и тесты для того, чтобы понять, как ИИ «видит» сценарии развития ситуации в условиях кризиса и неопределенности. Это важная часть работы мозговых центров с ИИ. Именно здесь закладываются основания для использования ИИ в системах контроля над вооружениями. Кроме этого, мозговые центры создают не только хабы для экспертов, но и выстраивают площадки для согласования интересов и нарративов вокруг ИИ‑лидерства США и их союзников. 

¹Army’s Combined Arms Command to Integrate Maven C2 Smart System into Training and Education // U.S. Army. 10.03.2026 // URL:https://www.army.mil (дата обращения: 23 марта 2026 г.).

²AI Biases in Critical Foreign Policy Decisions. 26.02.2025 // URL: https://www.csis.org/analysis/ai-biases-critical-foreign-policy-decisions (дата обращения: 15 марта 2026 г.); Hawkish AI? Uncovering DeepSeek’s Foreign Policy Biases // Center for Strategic and International Studies. 16.04.2025 // URL: https://www.csis.org/analysis/hawkish-ai-uncovering-deepseeks-foreign-policy-biases (дата обращения: 16 февраля 2026 г.).

³См., например: Central Command Holds a Press Briefing on Their Employment of Artificial Intelligence and Unmanned Systems. 07.12.2022 // URL: https://www.war.gov/News/Transcripts/Transcript/Article/3239281/us-central-command-holds-a-press-briefing-on-their-employment-of-artificial-int/(дата обращения: 15 марта 2026 г.).

⁴Artificial Intelligence and Emerging Technology Initiative. 2025 // URL: https://www.brookings.edu/projects/artificial-intelligence-and-emerging-technology-initiative/ (дата обращения: 16 февраля 2026 г.).

⁵Цветкова Н.А. Применение искусственного интеллекта в анализе внешней политики США: обзор современных практик // Вестник РГГУ. Серия: Политология. История. Международные отношения. 2025. №4. С. 12-27.

⁶Центр назван в честь американского филантропа индийского происхождения Ромеша Вадхвани.

⁷Steps Toward AI Governance in the Military Domain. 12.11.2025 // URL: https://www.brookings.edu/articles/steps-toward-ai-governance-in-the-military-domain/ (дата обращения: 16 февраля 2026 г.); См. подробнее: Антонов А.И. К ожиданиям в области контроля над ядерными вооружениями // Мировая экономика и международные отношения. 2025. Т. 69. №10. С. 5-14.

⁸Леонов Е.С., Цветкова Н.А. Цифровая стратегия Д.Трампа: формирование гегемонии США или полицентричной архитектуры? // Мировая экономика и международные отношения. 2025. Т. 69. №10. С. 24-33.

⁹Леонов Е.С. Роль социальных сетей и искусственного интеллекта в трансформации современных политических процессов // США и Канада: экономика, политика, культура. 2025. №11(671). С. 92-99.

¹⁰Организация, признанная нежелательной на территории Российской Федерации.