Сегодня мы наблюдаем ускорение кризиса универсалистской модели глобализации. Как его масштабы, так и перспективы развития носят дискуссионный характер1. Однако не вызывает сомнений, что наблюдаемые негативные тенденции не будут носить краткосрочный характер. Естественным следствием этого должно стать ослабление влияния глобальных структур, в том числе их роли в решении вопросов безопасности на региональном и межрегиональном уровнях. Последнее неизбежным образом повышает роль региональных объединений в процессе противодействия коллективным угрозам.

К тому же следует вспомнить, что еще в конце 1990-х годов Б.Бузан, О.Вэвер, Дж.Уайлд, представители Копенгагенской школы международных отношений, писали о том, что декларируемые глобальными акторами угрозы безопасности не обязательно носят объективный характер. Участники системы международных отношений могут проецировать (с разной степенью осознанности) ложные угрозы, используемые в качестве инструментального социального конструкта. Такого рода мнимые угрозы позволяют произвольно придать тому или иному предмету, процессу или явлению статус несущего опасность или, более того, источника экзистенциальных рисков. Что, в свою очередь, зачастую используется для обоснования экстренных мер, предполагающих возможность игнорирования норм международного права и использования радикальных методов и стратегий. Это проявляется, в том числе, в форме присвоения западными государствами права на произвольное вмешательство в политические процессы в иных регионах, а также навязывание региональным акторам определенной модели безопасности и стратегии ее обеспечения.

Концепция региональных комплексов безопасности

Ослабление влияния глобальных акторов наряду с ростом недоверия к ним способствует формированию региональных комплексов безопасности (РКБ). РКБ представляет собой группу субъектов международных отношений, относительно изолированную от аналогичных комплексов географическими барьерами либо странами-«изоляторами», которые в силу разных обстоятельств не являются частью какого-либо РКБ. Важно пояснить, что ключевыми акторами в рамках региональных комплексов безопасности являются национальные государства, однако в роли субъектов РКБ могут выступать и разнообразные общественные движения, этнические группы и т. д. Все они кооперируются между собой в области решения вопросов коллективной безопасности, создавая стабильные форматы взаимодействия.

При этом уровень взаимодействия между членами одного РКБ всегда выше степени кооперации между разными региональными комплексами безопасности. Это отчасти объясняется тем, что действия акторов системы международных отношений в большинстве случаев фокусируются на решении актуальных проблем безопасности именно регионального уровня. Последнее связано с тем, что зона воздействия большинства проблем безопасности растет с низкой интенсивностью, редко выходит за пределы уровня конкретного региона, и потому она длительное время ощутимо воздействует лишь на ограниченный круг субъектов. Однако ключевую роль играет то обстоятельство, что, как правило, на уровне отдельного региона процессы секьюритизации2 и десекьюритизации взаимосвязаны столь существенно, что проблемы безопасности, относящиеся к данной географической зоне национальных государств, нельзя анализировать или разрешить отдельно друг от друга.

В структуре РКБ выделяют пять секторов:

- военный (связанный с угрозой вооруженных конфликтов);

- политический (охватывающий риски нарушения суверенитета, подрыва легитимности политического режима или распространения экстремистских идеологий);

 - экономический (интегрирующий вызовы, связанные со снижением благосостояния населения, ограничением доступа к стратегическим, торговым и логистическим маршрутам и т. д.):

 - социетальный (включающий в себя в первую очередь реагирование на угрозы для стабильности общества и сохранения коллективной идентичности);

- экологический (охватывающий противодействие деструктивным процессам, разрушающим физическую среду обитания сообщества).

Необходимо подчеркнуть, что данная система деления носит по большей части условный характер, поскольку многие угрозы и вызовы могут охватывать одновременно несколько секторов.

Структура регионального комплекса безопасности определяется конфигурацией трех факторов:

- границы РКБ;

- структуры полярности внутри комплекса. Последний может быть униполярным (выстраиваться вокруг доминирующего в регионе государства), биполярным (включающим в себя два конкурирующих центра) или многополярным;

 - паттерны дружбы и вражды между формирующими комплекс акторами.

В зависимости от доминирующих паттернов (дружбы или вражды) выделяются три базовых типа РКБ:

- конфликтная формация (в рамках которой преобладают паттерны вражды, региональная безопасность воспринимается как игра с нулевой суммой и ключевые субъекты пребывают в состоянии перманентной секьюритизации друг друга);

- режим безопасности (предполагающий сочетание конкуренции и недоверия с осознанием общих угроз либо опасности взаимного уничтожения, наличием устоявшихся неформальных «правил игры» и системы официально закрепленных институтов, созданных для урегулирования конфликтов и предотвращения эскалации);

- плюралистическое сообщество безопасности (выстроенное на основе преобладания паттернов дружбы, высокой степени интеграции и принципа отказа от применения военной силы как легитимного инструмента разрешения противоречий). Именно этот тип РКБ предполагает наибольшую интенсивность процесса десекьюритизации (вывода проблем в сфере международных отношений из области экзистенциальных угроз)3.

Акторы глобальной системы безопасности периодически вмешиваются в функционирование РКБ, в том числе посредством использования силовых методов, применяя следующие модели.

Так, модель «наложения», активно использовавшаяся, например, в период холодной войны, предполагает проецирование конфликта глобальных центров влияния на регион, его поляризацию, частичную или полную утрату местными государствами автономии в вопросах безопасности.

Модель «проникновения» основывается на более мягком варианте вмешательства, при котором глобальные акторы встраиваются в региональную динамику. В рамках данной конфигурации можно наблюдать и ситуацию использования глобальными игроками местных конфликтов в своих интересах, и привлечение региональными акторами ресурсов глобальных центров влияния для решения собственных проблем. По мере роста вовлеченности в местную систему безопасности глобальные акторы постепенно начинают вынужденно адаптировать свою стратегию к региональной специфике и заимствовать логику принятия решения локальных акторов4.

Обеспечение региональной безопасности в формате РКБ предполагает, с одной стороны, необходимость заключения договоренностей о сотрудничестве между национальными государствами (т. н. «единицами региональной системы»), а с другой - потребность в создании структур, решающих задачи укрепления доверия между членами региональной системы, агрегации их ресурсов, артикуляции коллективных интересов, формирования планов действия и координации их реализации. За счет этого региональная безопасность воспринимается как результат консенсуса между всеми государствами конкретной географической зоны, имеющими взаимные и постоянные интересы в плане обеспечения безопасности5.

Наркотрафик и торговля оружием как угроза региональной безопасности Южной Америки

После завершения холодной войны в большинстве географических районов, прежде относимых к третьему миру, фиксировалось, с одной стороны, резкое увеличение масштабов оборота легкого стрелкового оружия, прежде всего в «теневом секторе», а с другой - рост численности и усиление влияния организованных преступных групп. В сочетании эти факторы превратились в одну из ключевых угроз для безопасности многих регионов, включая Юг американского континента. Так, за период 2000-2010-х годов только в Латинской Америке прямые и косвенные экономические потери от насильственных действий с применением легкого стрелкового оружия ежегодно фиксировались на уровне 140-170 млрд долларов6.

В одной лишь Бразилии за период 2011-2022 годов число убитых с применением легкого стрелкового оружия ежегодно превышало уровень 40 тыс. человек7. В 2016 году именно статистика по ситуации в Бразилии, Мексике, Колумбии, Венесуэле и Гватемале (наряду с США) обусловила ситуацию, при которой более 50% всех полученных жителями мира травм пришлось на долю повреждений в результате использования огнестрельного оружия8.

Согласно оценкам экспертов МВФ за 2022 год, одно лишь снижение уровня убийств в странах Латинской Америки и Карибского бассейна до среднемирового показателя могло бы увеличить ежегодный рост их ВВП на 0,5 процентного пункта9.

По данным МВФ, правительства Южной Америки в среднем ежегодно тратят около 1,9% ВВП, или 7,4% от общих государственных расходов на борьбу с наркопреступностью. Прибыли от незаконной торговли наркотиками позволяют преступным организациям коррумпировать государственные учреждения. Наркоторговля также стимулирует незаконную вырубку лесов для выращивания запрещенных культур и создания подпольных лабораторий10.

При этом наркоторговля и торговля оружием в Южной Америке тесно связаны между собой. Так, бразильская группировка «Primeiro Comando da Capital», с одной стороны, является крупнейшим покупателем и посредником на региональном теневом рынке огнестрельного оружия, а с другой - выступает в качестве важного актора в сфере наркоторговли за счет применения схемы «оружие в обмен на кокаин». Используя Парагвай как логистический хаб, группировка закупает кокаин в Боливии и Перу и экспортирует его через территорию Эквадора и Аргентины. По данным властей Бразилии, это обеспечивает картелю доход на уровне от 500 млн до 1 млрд долларов в год11.

Колумбийская группировка «Clan del Golfo» ежегодно экспортирует через территорию Эквадора и Венесуэлы несколько сотен тонн кокаина, используя часть вырученных средств для массовой закупки легкого стрелкового оружия из США и Венесуэлы, чтобы вести боевые действия против конкурентов и защиты логистических маршрутов. Отдельно следует отметить, что данный картель был сформирован на основе парамилитарного образования.

Тесная связь между наркоторговлей и торговлей оружием, классическими организованными преступными группами и политическими движениями, например, «FARC», «Ejercito de Liberacion Nacional», «Sendero Luminoso», способствовали возникновению уникальной ситуации. По справедливому замечанию российского аналитика Г.И.Кутырева, страны Латинской Америки, с одной стороны, позиционирует себя в качестве зоны мира, с другой - в Колумбии и Мексике фактически идут вялотекущие вооруженные конфликты с участием парамилитарес, преступных группировок и левых партизан. В Бразилии, Венесуэле, Сальвадоре, Гаити, Гватемале и Гондурасе зафиксирован уровень вооруженного насилия, сопоставимый с ситуацией в зоне военных конфликтов.

При этом наркотрафик и торговля оружием в своей взаимосвязи  воздействуют одновременно на все пять секторов регионального комплекса безопасности.

Так, торговля наркотиками формирует ресурсную основу для повстанческих групп и криминальных сообществ. Полученные за счет этого средства позволяют приобретать на теневом рынке оружие в масштабах, достаточных для создания полноценных вооруженных формирований. ОПГ становится силой, способной вести прямые боевые действия против регулярных армий.

Одновременно формируется угроза государственному суверенитету. Посредством коррупции наркобизнес осуществляет постепенный «захват государства». Судьи, политики, полиция и военные - отчасти посредством подкупа, отчасти при помощи угроз и террора - встраиваются в неформальную систему управления, возглавляемую преступными группами. Возникает угроза превращения многих стран региона в наркогосударства, что является экзистенциальной угрозой для их политической идентичности.

Масштабное отмывание денег ОПГ, вовлеченных в торговлю наркотиками и оружием, деформирует национальную экономику. Целые сектора (например, строительство и туризм) могут оказаться под контролем криминальных групп, вытесняющих легальный бизнес и формирующих фиктивную экономическую стабильность, напрямую зависящую от преступной деятельности. Деструктивные тенденции отмечаются и в сельском хозяйстве. Так, разведение коки во многих районах превращается в основную сферу деятельности фермеров, полностью вытесняя выращивание традиционных агрокультур.

Наркоторговля провоцирует потребление населением запрещенных веществ в огромных масштабах и рост нагрузки на систему здравоохранения. По данным Управления ООН по наркотикам и преступности, за последние десятилетия Южная Америка превратилась в один из основных центров потребления кокаина, наряду с Северной Америкой, Западной и Центральной Европой12. Также имеют место эрозия общественных связей и распространение социальной аномии, которая проявляется в том, что применение насилия становится нормой поведения, а преступники - ролевыми моделями, происходит разрушение «ткани» общества.

Как уже упоминалось выше, наркоторговля также стимулирует массовую незаконную вырубку лесов, что серьезным образом сказывается на состоянии экологии.

В силу данных обстоятельств наркотрафик и торговля оружием превратились в одну из ключевых угроз для регионального режима безопасности Союза южноамериканских наций (УНАСУР).

Противодействие угрозам наркотрафика и торговли оружием со стороны УНАСУР

Анализируя противодействие угрозам со стороны РКБ, в первую очередь необходимо выделить наличие фактора «конкурирующей секьюритизации/десекьюритизации» в случае как наркотрафика, так и торговли оружием.

Глобальный актор в лице США, использующий «проникающую» модель воздействия на регион, пытался решить проблемы наркотрафика и торговли оружием за счет использования силовых мер: милитаризации полиции в лояльных Соединенным Штатам государствах региона, привлечения армий стран-союзников к внутренним операциям, ужесточения уголовного законодательства, экстерриториальных операций спецслужб, таких как Управление по борьбе с наркотиками Министерства юстиции США (DEA).

Португалия, Нидерланды и правительства стран региона, например Уругвая, пытались содействовать решению проблемы в контексте реформирования системы общественного здравоохранения. В рамках данного подхода наркомания позиционировалась как хроническое заболевание, а наркоторговля и связанные с нею формы вооруженного насилия - как следствие запрета и маргинализации употребления наркотиков. Это предусматривало перевод проблемы в сферу социальной и медицинской политики за счет декриминализаци потребления, программ снижения вреда и инициатив по легализации ряда легких наркотиков.

Одновременно ряд стран - производителей коки (либо транзитеров в рамках логистических маршрутов наркоторговли) пытались обозначить в качестве национальной угрозы не сам трафик запрещенных веществ, а избранную США модель. В частности, власти Боливии в период пребывания на посту Президента Э.Моралеса характеризовали действия властей Соединенных Штатов как направленные на ограничение национального суверенитета стран Южной Америки, подавление их экономического развития и традиционной культуры (включающей в себя определенные виды потребления листьев коки). Ответом на это становился отказ от военного сотрудничества с США, высылка агентов DEA, «национализация» программ по борьбе с наркотиками и требования перехода к модели «общей, но дифференцированной ответственности». Последнее подразумевало, что страны - потребители наркотиков должны принимать активные меры для снижения спроса, а не только подавлять предложение посредством милитаризированных мер.

Как правило, общие угрозы стимулируют взаимодействие акторов РКБ в рамках паттернов дружбы. Однако в случае с наркотрафиком в Южной Америке наличие источника коллективных рисков усиливало паттерны вражды за счет использования практики взаимных обвинений. Противоречия проявлялись как по линии взаимодействия стран-производителей и потребителей наркотиков (как в случае Колумбии и США), так и между обеими данными группами и государствами-транзитерами, страдавшими от конфликтов между ОПГ, парамилетарес и повстанцами за контроль над логистическими маршрутами.

Сходным образом формировались и противоречия в рамках позиционирования угрозы торговли оружием. Страны Южной Америки обозначали ее как экзистенциальную. В то же время Соединенные Штаты десекьюритизировали поставки своего оружия в регион через страны Центральной Америки.

Ситуацию усугубляла зависимость качества взаимодействия как стран РКБ между собой, так и уровня их коммуникации с Соединенными Штатами от характера политических режимов на национальном уровне. Как отмечают В.Л.Хейфец, Л.В.Хадорич13 и Д.С.Пигалева14,  УНАСУР во многом представлял собой проект, прочность которого обеспечивалась пребыванием у власти схожих по идеологической направленности левых сил в большинстве государств региона. Союз южноамериканских наций в принципе изначально задумывался как альтернатива Организации американских государств (ОАГ) - интеграционной площадки, выстроенной США. Приход к власти в разных странах региона правоцентристских сил, ориентировавшихся в своей внешней политике на Соединенные Штаты, автоматически усложнял их кооперацию с прочими членами УНАСУР.

Деструктивную роль играли и законсервированные территориальные конфликты между странами региона15. Важно подчеркнуть и то, что образующие РКБ страны прежде относились к партнерам с некоторым недоверием. Достаточно вспомнить, например, о нежелании Бразилии и Венесуэлы раскрывать информацию о своих оборонных бюджетах или опасениях Колумбии относительно того, что официальный Каракас будет добиваться придания FARC статуса воюющей стороны в рамках внутреннего конфликта16.

Естественным следствием проблем с доверием у акторов РКБ между собой и по отношению к их основному внешнему контрагенту в лице США стало возникновение проблем с обменом данными и минимизация числа трансграничных операций.

Преодолеть воздействие этого фактора были призваны меры по увеличению степени доверительности во взаимоотношениях членов УНАСУР. Во-первых, в рамках функционирования РКБ предприняты меры десекьюритизации межгосударственных конфликтов. УНАСУР успешно выступил в качестве посредника в урегулировании ряда острых кризисов, например, конфликтов между Колумбией и Эквадором в 2008 году и между Колумбией и Венесуэлой в 2010 году. Во-вторых, был предпринят ряд шагов по укреплению доверия между государствами РКБ: создание Реестра оборонных расходов для обеспечения прозрачности и предотвращения гонок вооружений, основание Южноамериканской школы обороны для формирования общей стратегической культуры и т. д.17

Одновременно УНАСУР предпринял попытку ресекьюритизации наркотрафика и торговли оружием. В качестве референтного объекта соответствующих угроз были обозначены региональная стабильность, суверенитет членов объединения, общественная безопасность и здравоохранение. Меры по борьбе с данными угрозами сводились к координации государственной политики и выстраиванию сотрудничества при полном уважении суверенитета стран-участниц18.

УНАСУР создал Южноамериканский совет обороны, который в том числе занимался вопросами борьбы с нелегальной торговлей оружием, но в формате ненасильственных мер, а именно: маркировка и отслеживание оружия. Были сформированы Совет по общественной безопасности, юстиции и координации действий против транснациональной организованной преступности и Южноамериканский совет по проблеме наркотикам. Их задачи сводились к гармонизации законодательства, налаживанию обмена разведданными и координации полицейских операций. Важно подчеркнуть, что все эти функции должны были осуществляться на основе консенсуса и без участия наднациональных силовых структур.

Однако эти инициативы в итоге не принесли ожидаемого эффекта. Во многом причиной этого стало то, что представители Бразилии и Аргентины, игравшие особую роль в работе Южноамериканского совета обороны, традиционно уделяли больше внимания задаче защиты суверенитета государств региона от внешних противников и с подозрением относились к повестке «новых угроз» (терроризм, наркотики, торговля оружием), поскольку опасались, что она будет использована для легитимизации внешнего вмешательства или организации государственных переворотов. В то же время Совет по общественной безопасности, юстиции и координации действий против транснациональной организованной преступности не обладал ни достаточными ресурсами, ни политическим влиянием, необходимым для организации полноценной борьбы с распространением наркотиков и торговлей оружием.

Положение усугубило и возвращение к власти в Аргентине, Бразилии, Чили, ключевых стран региона, правых и правоцентристских правительств в 2012-2013 годах. Жесткий конфликт между участниками РКБ по поводу политического кризиса в Венесуэле в итоге в 2018 году закончился расколом УНАСУР и деградацией созданных им институтов противодействия международным преступным группировкам.

К сожалению, по сей день в Южной Америке наблюдается отсутствие консенсуса по вопросу секъюритизации проблем наркотрафика и торговли оружием, в том числе по причине достаточно высокого уровня недоверия ряда стран региона к модели реагирования на данные угрозы, избранной США - ключевым глобальным актором, оказывающим «проникающее» влияние на РКБ, и опасений относительно избыточной милитаризации полицейских структур. Эта ситуация усугубляется наличием территориальных конфликтов между государствами региона и действиями трансграничных повстанческих движений. В этих условиях система коллективных мер по противодействию торговле наркотиками и оружием носит заведомо купированный характер. Фактически в ней отсутствует компонент полномасштабной кооперации.

Ситуация имеет все тенденции к ухудшению, если ведущие державы РКБ (имеются в виду латино- и южноамериканские государства) не начнут не только сотрудничать, но и реально поддерживать друг друга перед лицом угроз национальной безопасности, отчасти возвращаясь к принципам взаимодействия в рамках УНАСУР.

 

 

1Борисов А.Ю. Международный бизнес и кризис глобализации // Вестник МГИМО-Университета. 2019. №3(66). С. 61-88.

2Под секьюритизацией понимается акт публичного позиционирования представителями высшего политического руководства конкретной проблемы в качестве экзистенциальной угрозы для определенного референтного объекта - нации, государства либо региональной стабильности, требующей применения чрезвычайных мер реагирования. При этом секъюритизация может считаться полноценной лишь в случае, если целевая аудитория в итоге признает верность декларируемой позиции. См.: Buzan B., Waever O. and Wilde J. de. Security: A New Framework for Analysis. Boulder: Lynne Rienner Publishers, 1998. P. 25.

3Waever O. European Security Identities // Journal of Common Market Studies. 1996. Vol. 34. №1. Р. 108, 109.

4Buzan B., Waever O. and Wilde J. de. Op. cit. P. 53.

5Waever O. European Security Identities // Journal of Common Market Studies. 1996. Vol. 34. №1. Р. 127, 128.

6Орлов А.А. Легкое стрелковое оружие: новый круг противоречий // Вестник МГИМО-Университета. 2010. №4 (13). С. 57-62.

7Brazil to rein in gun ownership after Bolsonaro-era expansion // https://www.aljazeera.com/news/2023/7/21/brazil-to-rein-in-gun-ownership-after-bolsonaro-era-expansion#:~:text=%60%60Although%20homicides%20have%20not%20increased%2C%20the%20percentage,monitors%20public%20security%2C%20told%20the%20Associated%20Press

8Burden and Regional Disparities in the Firearm Mortality Profiles in Brazil: A Systematic Analysis of Findings From the Global Burden of Disease 2019 // https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11070319/#:~:text=Age-standardized%20rates%20per%20100%2C000%20people.&text=Most%20deaths%20were%20among%20male,be%20observed%20in%20Table%202

9Latin America Can Boost Economic Growth by Reducing Crime // https://www.imf.org/en/blogs/articles/2023/12/18/latin-america-can-boost-economic-growth-by-reducing-crime

10Breaking Latin America’s Cycle of Low Growth and Violence // https://www.imf.org/en/blogs/articles/2024/12/05/breaking-latin-americas-cycle-of-low-growth-and-violence

11First Capital Command - PCC // https://insightcrime.org/brazil-organized-crime-news/first-capital-command-pcc-profile/

12Global cocaine trade hits record highs, driven by Colombian surge: UNODC // https://www.aa.com.tr/en/americas/global-cocaine-trade-hits-record-highs-driven-by-colombian-surge-unodc/3614816#:~:text=Global%20cocaine%20trade%20hits%20record%20highs%2C%20driven%20by%20Colombian%20surge:%20UNODC

13Хейфец В.Л., Хадорич Л.В. Союз южноамериканских наций: туманные перспективы // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. №2. С. 85-93.

14Пигалева Д.С. Новый наклон «интеграционного маятника» в Латинской Америке на примере образования ПРОСУР // ГосРег. 2019. №2. С. 22-27.

15Березина Е.К. Роль УНАСУР в конструировании системы региональной безопасности Латинской Америки // Научные труды Северо-Западного института управления РАНХиГС. 2017. Т. 8. №2 (29). С. 112-119.

16Хейфец В.Л., Хадорич Л.В. Союз южноамериканских наций…

17Bagley B.M., Rosen J.D. Drug Trafficking, Organized Crime, and Violence in the Americas Today. Gainesville: University Press of Florida, 2015. Р. 75-77.

18Aviles W. The Drug War in Latin America Hegemony and Global Capitalism. New York: Routledge, 2017. Р. 32-37.