Исторические баталии польско-украинского пограничья

11:52 09.09.2013 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»


Тема польско-украинского противостояния на историческом поле является сквозным мотивом отношений двух государств. История польско-украинского соседства – это две истории, каждая из которых отказывает другой в праве на истинность.

У стран-соседей отношения редко складываются бесконфликтно. Польша с Украиной не исключение, но в их исторических перепалках есть своя особенность – их завидная регулярность. Государства, только пытающиеся твёрдо обосноваться на ногах, часто прибегают к манипулированию историческими факторами, дабы утвердиться в глазах окружающих, и ещё более, дабы внушить своим гражданам чувство национальной гордости, вне зависимости от того, насколько это чувство оправдано исторически. Таким государством является Украина, обретшая независимость в 1991 г., и с тех пор пытающаяся в дискуссионных баталиях с соседями добиться исторической легитимации собственного существования. Этот аспект особенно актуален для украино-польского пограничья. Это регион со смешанным (польско-украинским) населением, и место смешанной, польско-украинской истории, каждая из которых предпочитает идти своей дорогой.

Каждая из сторон избрала в этом противостоянии свои символы, которые «цементируют» патриотическое сознание и позволяют придать ему идеологической масштабности. На Западной Украине - это история ОУН-УПА, сотрудничавшей с вермахтом в годы Великой Отечественной войны, и мифологемы украинской националистической идеи. Опора на такие символы неизбежно ведёт к дальнейшей радикализации её носителей, поскольку признание за эталон украинскости в масштабах всей страны именно западно-украинских регионов и свойственного им политического мировоззрения заставляет людей, стремящихся к такому эталону, оправдывать всё, на чём покоится история этого явления, в т.ч., идеологию ОУН-УПА. Символы и идеологемы, которыми оперирует украинская сторона, заряжены этнической агрессией и отягощены расовыми предрассудками. В силу географического фактора главным деятелем польско-украинских баталий на почве истории выступают как раз западно-украинские регионы, превратившиеся в ходе долгой моральной инволюции в колыбель украинского национализма.

В сравнении с ними польские исторические символы выглядят намного чище и жертвеннее. Польские «орлята» - один из таких символов. «Орлятами» в польской историографии принято называть юных ополченцев, отдавших жизнь за родину. Это польский аналог советских пионеров-героев. Наиболее известны львовские «орлята» (оrlęta lwowskie), погибшие при обороне города от армии Западно-Украинской народной республики (ЗУНР). Место их захоронения превращено в мемориальный комплекс – место поклонения многих поколений львовских поляков. Среди «орлят» есть свои знаменитости. Антонию Петрикевичу было всего четырнадцать, когда он погиб с оружием в руках на одной из львовских улиц. Когда на город наступали полки ЗУНР, оружие в руки взяли 1374 человека из числа школьников и студентов, в т.ч., девушки. Часть подростков служила во вспомогательных тыловых частях. 2640 из них не достигли  двадцатипятилетнего возраста, а самому маленькому исполнилось девять.

Их противниками были отряды Украинской Галицкой Армии и отряды т.н. сечевых стрельцов. Эти формирования послужили потом базой для создания подразделений ОУН-УПА. По мнению тогдашних лидеров украинских националистов, суверенная Украина могла состояться только за счёт кардинального решения польского вопроса, а именно изгнания поляков из восточных воеводств Польши.

Вторым местом массовой гибели «орлят» был Перемышль, в околицах которого в ноябре 1918 г. шли ожесточённые бои. Юные ученики местных гимназий и школ записывались добровольцами в польскую армию, и уже 4 ноября 1918 г. приняли участие в боях, давая отпор отряду сечевых стрельцов из 30 человек, захватившему правобережную часть города, и поднявшему над ним жёлто-голубой флаг. Не обошлось без потерь. Некоторые «орлята» погибли не в бою, а попав в плен к украинским националистам. Погребение юных патриотов вылилось в многочисленную патриотическую манифестацию.

Памятник перемышльским «орлятам» воздвигли в 1938 г., но уже в 1939 г. местные украинские националисты пытались его подорвать (1). С приходом гитлеровцев памятник украинскими националистами всё же был разобран. Польские историки даже называют фамилию человека, кто этим занимался – некто Юзеф Пайдаш, сторонник украинской националистической идеи. В соответствии с моральными постулатами этой идеи Ю. Пайдаш позже сотрудничал с гитлеровцами, за что и был приговорён польским судом в 1946 г. к шестилетнему сроку заключения.

Можно теперь представить, насколько болезненно реагирует польское общество на факты переименования улиц Перемышля в честь деятелей украинского националистического движения. Именно этого удаётся добиться от местных властей перемышльскому отделению Союза украинцев Польши, в стенах которого объединились сторонники необандеровской идеологии и прямые потомки ветеранов ОУН-УПА. Когда в Перемышле появилась улица Иосафата Коцыловского (униатский священник, адепт украинского национализма, в годы войны сотрудничал с гитлеровцами), жители выдвинули встречную инициативу – убрать с уличных таблиц имя Коцыловского, и назвать улицу именем отца Василия Мащюка (2).  

Василий Мащюк  (1873–1936) – греко-католический священник, апостольский администратор Лемковщины, противодействовавший националистическим намерениям И. Коцыловского. С именем В. Мащюка связана история т.н. «тылявского раскола». В 1926 г. в польском с. Тылява, населённом лемками, часть жителей перешла в православие. Это спровоцировало последующий массовый переход лемковского населения в лоно православной церкви. Общая численность примкнувших к православию в результате «тылявского раскола» оценивается в 18 000 чел. В  этом процессе о. Василий Мащюк принимал самое активное участие, стараясь изолировать лемков от украиноцентричной пропаганды И. Коцыловского. Стараниями о. Василия в подчинённые ему, как апостольскому администратору,  приходы призывались униатские священники карпато-русских взглядов, а обратно отсылались одевшие рясу украинские националисты. Польская общественность высоко оценивает заслуги о. Василия. Считается, что, благодаря ему, лемки не поддержали банды ОУН-УПА, а на Лемковщине не было резни польского населения, подобного Волынской.

Официальный Киев в эти перепалки не вмешивается, позволяя западно-украинским регионам действовать в этом вопросе самостоятельно. Но эти регионы не могут действовать иначе, кроме как нагнетать антипольскую истерию, и продвигать в герои членов ОУН-УПА. Это ставит жирный крест на возможности полного польско-украинского примирения, т.к. идеологические системы, положенные в основу государственного строительства Польши и Украины, различны. Польская государственная идеология не имеет ничего общего ни с фашизмом, ни с национализмом. Украинская официальная идеология полностью построена на националистических постулатах, где-то смягчённых и прилизанных, а где-то ярко выраженных. И, пока поляки возлагают цветы на могилы юных «орлят», западно-украинских школьников учат носить венки к местам захоронений оуновских боевиков и солдат дивизии СС «Галичина».  Это превращает польско-украинское пограничье в зону перманентного идеологического столкновения, ответственность за которое, в большей мере, несёт украинское государство.

 

1)        «Orlęta znad Sanu» (Kresy.pl 06 stycznia 2009)

2)       «Nowy patron ulicy w Przemyslu?» (http://www.zapalowski.eu/, 08 września 2013)

Версия для печати