Игнатий Ягич – филолог и политический публицист

23:44 14.12.2012 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»

Называть политическим публицистом Игнатия Викентьевича Ягича (1838-1923), известного у себя на родине, в Хорватии, под именем Ватрослав Ягич, наверное, не совсем оправданно. Полем его деятельности была, всё-таки, славянская филология, а не политика. И в историю он вошёл, как выдающийся учёный-славист и палеограф, один из признанных авторитетов в области славянского языкознания.

Перу И. Ягича принадлежит множество статьей и научных работ о сербской поэзии, истории хорватского книгопечатания, генезисе церковнославянского языка, значимости для славян миссии Кирилла и Мефодия, а также исследования в области русистики.

Будучи, по месту рождения, австро-венгерским подданным (И. Ягич появился на свет в хорватском Вараждине), он поступает на философский факультет Венского университета. После его окончания работает на педагогическом поприще в Загребской гимназии, параллельно публикуя научные статьи, первая из которых посвящалась сербскому фольклору.

Будучи членом недавно учреждённой Югославянской Академии наук и искусств, И. Ягич открывает в её стенах целый цикл лекций по славянской филологии. Приблизительно в это время он всё плотнее начинает заниматься русским языком, и достиг в этом деле таких успехов, что в 1870 г. знаменитый русский филолог-славист, академик Петербургской Академии наук Измаил Срезневский успешно ходатайствовал о представлении И. Ягичу Петербургским университетом степени доктора славянской филологии. Незадолго до этого И. Ягич был избран членом Петербургской Академии наук по отделению русского языка и словесности.

Интересуясь историей Руси и русским языком, И. Ягич не мог не побывать в России. Судьбе было угодно, чтобы здесь он остановился надолго. Целых два года, с 1872 по 1874 он преподавал в новороссийском университете (сейчас – Одесский национальный университет им. Мечникова), перебравшись затем в стены Берлинского университета, но, не потеряв научного интереса к русской филологии. К слову, через несколько лет И. Ягич вновь побывает в России, когда его пригласят на должность руководителя кафедры Петербургского университета после смерти И. Срезневского. С 1880 по 1886 г. И. Ягич работал в университете, будучи профессором церковнославянского  и русского языка, хотя его филологические таланты простирались далеко за пределы славистики. Достаточно упомянуть, что в Одессе И. Ягич преподавал санскрит, и опубликовал более 700 трудов из области славистки, причём на разных языках и в разных странах!

Работая в Петербургском университете, будучи хорошо  узнаваемым лицом в научном мире, И. Ягич развил чрезвычайно бурную деятельность. Именно он занимался вопросами усовершенствования преподавательских методик по русскому и церковнославянскому языку, установил их объём для университетского курса, основал практику чтения лекций по грамматике польского языка. И. Ягичу были чужды снобизм, желание подавить молодых студентов-оппонентов тяжестью своего научного авторитета. Напротив, он с лёгкостью позволял им не соглашаться со своим мнением, пробуждая в них способность к самостоятельному мышлению. По инициативе И. Ягича в Петербургском университет появился кружок студентов-славистов. Позже, работая уже в Вене, И. Ягич создаст точно такой же в Венском университете.

Вена вообще станет его последним пристанищем. Здесь он плодотворно проведёт свои последние годы, здесь же и упокоится в 1923 г. Живя в столице Австро-Венгерской империи, глубоко изучая безграничный мир славянских языков, И. Ягич не мог не комментировать текущих событий в  австро-славянских отношениях. В те годы вопрос австро-славянских отношений означал вопрос отношений Австро-Венгрии и России. Уже был на слуху термин «австрославизм» чешского научного и политического деятеля Франтишека Палацкого, подразумевавший ориентацию западных славян на Вену с целью её демократизации и обретения славянами Европы больших прав и свобод под скипетром Габсбургов.

И. Ягич был противником подобных планов, поскольку окидывал проницательным взором учёного всю палитру германо-славянских отношений. Ведь отношения Петербурга и Вены – это и чешский, и польский,  и хорватский, и малороссийский вопрос. Касаясь последнего, И. Ягич отрицательно относился к украинскому сепаратизму, полагая, что это ещё более ослабит славянское движение, и без того раздробленное. Он поддерживал контакты с некоторыми представителями украинского движения, даже такими крупными, как Иван Франко, но осуждал все попытки абсолютизировать культурно-языковые различия малороссов от великороссов, считая украинский и белорусский язык наречиями общерусского (1). Как человек, посвятивший многие десятилетия своей жизни исследованию славянских языков и истории, он не мог положительно воспринимать тогдашние попытки придать украинскому движению национально-политический оттенок.

В 1915 г. Австро-Венгрия и Россия находились в состоянии войны. В 1915 г. украинофил Михаил Лозинский пишет книгу «Документы польского русофильства», полную излияний верноподданнических чувств австрийскому двору. Тогда же ряд украинофильских деятелей обращаются к австрийским властям с обоснованиями необходимости введения в научно-политический обиход терминов «украинец», «Украина», если речь идёт о русинских землях под властью Габсбургов. Тогда же на это отреагировал И. Ягич, указав на искусственность данных терминов, назвав их «чужим растением» и «извне занесённым продуктом подражания». Он открыто говорил, что украинское национальное движение пользуется особыми симпатиями немцев в силу геополитических причин, а конечная их цель – отторжение русского Юга (напомню, что «русский» для И. Ягича означало и малороссийский, и белорусский, и великорусский).

В обсуждении перспектив славянского вопроса в его политическом измерении и заключалась полемика И. Ягича с тем сегментом славянства, который был готов избрать немцев на роль водителя славянского мира. Пангерманизм и панславизм – несовместимые явления. Судьба исчезающего славянского народа – лужицких сербов – затерянных в германском «море», тому свидетельство. И. Ягич это понимал, и не питал иллюзий относительно самостоятельности украинского движения.

И. Ягича можно в полной мере считать продолжателем дела другого выдающегося хорвата-слависта, Юрия Крижанича. И, хотя их разделили 300 лет, оба они близки друг другу по своим научным и политическим взглядам. Ю. Крижанич, полиглот и энциклопедист, прибыв в Москву в 1659 г., оставил нам в наследие труды «Политика», «О святом крещении», ««Грамматично исказание об русском езику».

 В последнем труде Ю. Крижанич отдавал русскому языку главенство в семье славянской речи, и по распространённости, и по наличию памятников церковной литературы. Также, согласно Ю. Крижаничу, и русский народ необходимо должен выступить полюсом притяжения для иных славян, как народ, сохранивший свою независимость и более чистый язык (2).

Так далеко в политику, как Ю. Крижанич, И. Ягич не уходил, и остался в памяти, прежде всего, как талантливейший учёный, взявший на себя нелёгкую миссию поднятия авторитета славянства в глазах романо-германского мира.

 

 

1)       Vatroslav Jagić «Archiv fur Slavische Philologie» (1898)

2)       Крижанич Ю. «Граматично исказанје об Руском језику» (1666)

Ключевые слова: Россия Игнатий (Ватрослав) Ягич

Версия для печати