Турция-Израиль в хаосе турбулентности и риска

Спекуляции на тему возможного противостояния между Турцией и Израилем набирают обороты по мере того, как ожесточенная словесная перепалка уступает место более масштабному стратегическому соперничеству, охватывающему Сирию, Восточное Средиземноморье и курдский вопрос. Напряженность усилилась после резких риторических выпадов между Р. Т. Эрдоганом и Б. Нетаньяху, своеобразным прологом к которым стало оглашение предъявленного Стамбульской прокуратурой обвинения в преступлениях против человечности, геноциде, незаконном лишении свободы, жестоком обращении с людьми, причинении ущерба, грабежах и нелегитимной конфискации транспортных средств в отношении израильского премьера и еще 34 высокопоставленных чиновников включая министра обороны, министра национальной безопасности, главу Генштаба и командующего ВМС Израиля. Основанием для такого шага послужил перехват в 2025 г. направляющейся в Газу гуманитарной «Флотилии Сумуд».

В дальнейшем в «обмен любезностями» включились и другие политики обеих стран, а министр иностранных дел Турции Х. Фидан отвел особое место в своей заключительной речи на Анталийском дипломатической форуме 19 апреля с.г. заявлениям касательно экспансионистской политики Израиля и усиливающейся с его стороны тенденции на милитаризацию региональных отношений на Ближнем Востоке.

Все это как «снежный ком» привело к будированию алармистских настроений в экспертной среде на предмет возможного вооруженного противостояния между Анкарой и Тель-Авивом, тем более что геополитические противоречия между странами копятся уже давно, а израильская сторона на фоне войны с Ираном неоднократно распространяла «вбросы» о том, что Турция станет следующей целью. Отдельные «ястребы» даже стали всерьез обсуждать вероятность выхода США из НАТО для того, чтобы в потенциальном конфликте с Турцией свободно поддержать Израиль. С таким резонансным заявлением выступил, в частности, бывший офицер ЦРУ, экс-директор Национального контртеррористического центра США Дж. Кент. Его размышления были подхвачены некоторыми турецкими комментаторами, которые, в свою очередь, отметили, что ослабление Турции обрадовало бы множество явных и скрытых соперников республики в регионе и что в случае реальной вооруженной эскалации атака на Турцию, скорее всего, начнется с Кипра. Иные обозреватели видят в распространении подобных дискуссий намеренное введение в публичное пространство конспирологических теорий разного толка: «нас упорно пытаются усадить в центр любого военного сценария». Однако столь синхронное тиражирование подобных идей именно сейчас, «когда мир отмечает миролюбивую сбалансированную политику Эрдогана», по их мнению, вызывает серьезные вопросы. С этим отчасти согласимся и мы, поскольку сценарий трансфигурации системы НАТО в контексте отношений США, Турции и Израиля не выдерживает критики на фоне известий о том, что с 2028 г. командование Объединенными силами быстрого реагирования (ОСБР) Североатлантического альянса, созданными вскоре после начала СВО на Украине, на два года перейдет к Турции.

ОСБР — это единственный в военном блоке полностью укомплектованный корпус быстрого реагирования, способный в течение четырех-пяти дней передислоцироваться в любую зону угрозы. В его состав входят сухопутные, военно-воздушные, военно-морские силы, силы специального назначения, а также подразделения, отвечающие за кибербезопасность и космическую безопасность. Общая численность сил повышенной готовности составляет 10 000–15 000 человек, что делает это подразделение самой крупной структурой НАТО. С одобрения всех членов блока механизм ОСБР может быть задействован не только в Европе, но и в «кризисных зонах за пределами географических границ НАТО». При этом по замечаниям отдельных высокопоставленных турецких военных, основная задача корпуса — быстро вступить в бой с противником в течение нескольких дней, а не обеспечивать постоянную защиту границ Турции и прилежащих территорий.

Впрочем, несмотря на низкую вероятность полномасштабного прямого противостояния, конфликтный потенциал между Израилем и Турцией сохраняется, сталкивая обе стороны опосредованно на различных региональных театрах действий.

В Сирии, по израильским оценкам, Турция в перспективе может попытаться сформировать организованные прокси-силы, способные создавать угрозы на израильском направлении, хотя на данный момент свидетельств целенаправленных усилий в этом русле не наблюдается. В оценках правительственной комиссии по анализу оборонного бюджета и стратегии безопасности Израиля фигурирует также сценарий возможной поддержки Анкарой «радикальных суннитских группировок на северных рубежах Израиля». В свою очередь для турецкой стороны угрозу представляет военная активность израильских ВС на сирийской территории, а также планомерная поддержка друзов, что, по ее мнению, препятствует курсу на стимулирование интеграционных процессов в Сирии и укрепление в государстве межнационального единения.

В контексте иранского кейса, с точки зрения Анкары, дестабилизация ИРИ усиливает поляризацию на Ближнем Востоке. Такой расклад соответствует стратегическому стремлению Израиля к фрагментации региона, но подрывает стремление Турции к региональной консолидации. По оценкам турецких политологов, в рамках концепции региональной ответственности Анкара пытается выстраивать механизмы межгосударственного сотрудничества, позволяющие закрепить разделение ответственности за региональную безопасность, стабильность и мир. В этом отношении показательным примером может служить наращивание взаимодействия Турции, Саудовской Аравии, Египта и Пакистана, очередная встреча высоких представителей которых прошла на минувших выходных в турецкой Анталье. По словам министра иностранных дел Турции Х. Фидана, «наша цель — разработать реалистичную и выполнимую концепцию сотрудничества в различных областях, включая экономику, технологии, здравоохранение и оборону. Эти четыре страны обладают более широким региональным потенциалом … Это не альянс против кого-либо. В отличие от других блоковых подходов, мы сосредоточены на урегулировании конфликтов, экономическом развитии и стабильности. Мы считаем, что региональные проблемы должны решаться силами самих стран региона, а не в зависимости от внешних факторов». Здесь явно считывается очередной выпад в сторону Израиля, подразумевая, в частности, интенсификацию его контактов с Грецией и Кипром.

Альянс Тель-Авива, Афин и Никосии, сформировавшийся в начале 2010-х годов, предполагает сотрудничество в сфере безопасности и обороны, в том числе совместные военные учения и обмен разведданными. На прошлой неделе Х. Фидан предположил, что альянс намерен окружить Турцию с юга, и заявил, что это «приведет к еще большим проблемам» и «войне». Греческая сторона отвергла эти замечания, заявив, что сотрудничество с Израилем и Кипром носит мирный характер и не направлено против какой-либо третьей страны. В то же время кипрская газета Politis сообщила, что Никосию беспокоят «выборочные и целенаправленные вбросы» информации из Тель-Авива о создании совместной бригады, в которую войдут по 1000 солдат из Израиля и Греции и 500 солдат с Кипра. При этом не стоит забывать, что ранее в прошлом году в сочетании с предоставлением кипрскими властями Тель-Авиву доступа к военным объектам, на острове были развернуты израильские зенитно-ракетные установки Barak MX для защиты от широкого спектра воздушных угроз.

Отдельные турецкие обозреватели замечают, что еще один виток косвенного противостояния Турции и Израиля проходит в энергетической плоскости. По их мнению, постепенное превращение Стамбула и Сирии в центры по сбору и экспорту газа в Европу нанесет серьезный удар по экономике Израиля и сведет на нет проект «Пряный путь» (или, как его еще называют, «Путь специй») по маршруту Индия - Ближний Восток (ОАЭ, Саудовская Аравия, Иордания, Израиль) - Европа с логистическим центром в порту Хайфы, учитывая влияние Турции в Красном море и ее альянсы с Суданом и Сомали.

В целом, как представляется, враждебная риторика политиков двух стран по отношению друг к другу выгодна для действующих политических элит в целях сохранения и укрепления своей власти. Для Р.Т. Эрдогана игра на сильных антиизраильских настроениях способствует упрочению его стратегических позиций на фоне расширяющегося регионального хаоса. Для Б. Нетаньяху кристаллизация облика нового врага служит фактором консолидации внутригосударственных сил, составляющих гарант его профессионального долгожительства. Даже израильские аналитики признают, что цель Израиля не в том, чтобы воевать с Турцией, а в том, чтобы занять определенную позицию в регионе, где напряженность сохраняется постоянно. При этом неизменно актуальным остается американский фактор. И Тель-Авив, и Анкара – важные союзники США в регионе и можно предположить, что под началом Вашингтона обе страны будут стремиться к минимизации рисков во избежание роста и без того сильной геополитической турбулентности.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs

Подписывайтесь на наш канал в мессенджере MAX