Японские «ястребы» и украинские дроны

Правящая в Японии коалиция, состоящая из Либерально-демократической партии (ЛДП) и её нового партнёра, Ниппон Исин-но Кай («Партия возрождения Японии»), 6 марта предложила правительству ослабить существующие самоограничения на экспорт продукции военного назначения. Данное обращение в правительство имеет, по сути, формальный характер, поскольку премьер Японии Санаэ Такаити, являющаяся одновременно лидером ЛДП, известна как сторонница не только глубоких изменений оборонной политики Японии, но и пересмотра антивоенных положений конституции. Схожих взглядов придерживаются и другие влиятельные члены её кабинета, например, министр обороны Синдзиро Коидзуми. Недавний приход Такаити к власти сопровождался выходом из правящей коалиции партии Комэйто, выступавшей за сдержанность в подходах к изменениям в оборонной политике, при этом планы дальнейшего смягчения условий экспорта вооружений стали частью коалиционной сделки между ЛДП и Ниппон Исин-но Кай.

В послевоенный период Япония долгие десятилетия время оставалась относительно пассивным наблюдателем за региональной повесткой военно-технического сотрудничества. В 1976 годах правительством Такэо Мики были объявлены самоограничения, делавшие невозможным экспорт оборонной продукции японского производства, что объяснялось целью обеспечения мирного развития страны. Вместе с тем, примерно к тому времени в стране уже был восстановлен национальный оборонно-промышленный комплекс (ОПК), выпускающий сегодня для Сил самообороны продукцию как собственной разработки, так и по американским лицензиям. В Японии нет корпораций с узкой специализацией на военном производстве, подобных Lockheed Martin, BAE Systems. Подразделения, получающие заказы от минобороны, существуют в структуре ряда крупных и средних японских компаний. В первую сотню различных международных рейтингов производителей военной продукции стабильно входят Mitsubishi Heavy Industries (MHI), Kawasaki Heavy Industries (KHI), Fujitsu, NEC Corp., Mitsubishi Electric (MELCO). Также экспортный потенциал имеется у авиатехники японской разработки (базовые патрульные самолёты, гидросамолёты, военно-транспортные самолёты), военных радаров, продукции кораблестроения (катера для служб береговой охраны, фрегаты и даже субмарины).

С окончанием эпохи холодной войны в японском ОПК началась стагнация из-за сокращения закупок со стороны Сил Самообороны при невозможности выхода на внешние рынки. При этом среди политиков и бюрократов в Токио стала набирать популярность точка зрения о том, что устойчивая национальная оборонная промышленность является важной составляющей обороноспособности. В 2014 г., в период второго кабинета Синдзо Абэ, были опубликованы «Три принципа трансфера военной продукции и технологий», разрешившие её поставки т.н. дружественным государствам, при условии, что она будет соответствовать условным пяти категориям: спасательное снаряжение, логистика, оборудование для разведки, наблюдения, разминирования. Но при этом обнаружились «лазейки» в правительственной трактовке документа, в частности, в случае совместной разработки или производства, указанные категории могли не соблюдаться. Это открыло возможности для Токио участвовать в тендерах на поставку субмарин, корабельных платформ, по условиям которых предполагались «апгрейд» их конструкции совместно с заказчиком и частичное участие его предприятий в производственных цепочках. Так, в начале августа 2025 г. стало известно о победе японского предложения (модернизированный вариант фрегата класса Могами) в тендере правительства Австралии по приобретению фрегатов общего назначения для Королевских ВМС. В 2026 г. планируется заключение контракта, в соответствии с которым три фрегата будут построены в Японии, ещё восемь – на верфи в Западной Австралии (Перт) [1]. Это первый «успех» Японии на внешних рынках вооружений, который и стал возможен благодаря вышеупомянутой «лазейке». На этом фоне для стран Глобального Юга Япония в 2023 г. даже запустила новую программу Официальной помощи в целях безопасности (Official Security Assistance, OSA), предполагающей поставки военной продукции на грантовой (бесплатной) основе.

Однако, для японской общественности тема дальнейшего снятия запретов на военный экспорт и усиления японской «оборонки» в целом является весьма чувствительной из-за наличия серьёзных политических рисков. К ним относятся: появление военного и военно-промышленного лобби, уменьшение гражданского контроля над сектором безопасности, рост коррупционной составляющей в сфере военных закупок. В первую очередь это связано с исторической памятью о временах японского милитаризма. Да и участвующий в оборонном производстве бизнес зачастую остерегался имиджевых издержек для своих основных «невоенных» сфер своей деятельности.

Надо признать, недавняя победа Санаэ Такаити в борьбе за кресло премьер-министра Японии явилась во многом отражением нового тренда в общественных настроениях в Японии, связанного с запросом на правый популизм, отход от прежней осторожности в политике безопасности, что, к сожалению, особенно характерно для японской молодёжи. И это не может не вызывать тревоги у соседей.

Предложение правящей коалици, касающееся оборонного экспорта, полностью отменяет упомянутые выше «пять нелетальных категорий». Вместо этого там предлагают новую классификацию, в которую войдут, например, подводные лодки и эсминцы. Экспорт будет по-прежнему возможен лишь в страны, заключившие соглашения о военно-техническом сотрудничестве с Японией. Но отправка летального оружия странам, участвующим в вооружённом конфликте, что сейчас строго запрещено, уже может допускаться в случае «признания этого необходимым для безопасности Японии». Как и при каких условиях будет определяться эта ситуация остается только гадать. Ослабление ограничений на военный экспорт находится полностью в компетенции правительства, не требует парламентского обсуждения, и, скорее всего, состоится до конца весны.

В проправительственных японских СМИ отмена ограничений на экспорт вооружений объясняется стремлением правительства Такаити углубить связи с известными «государствами-единомышленниками», а также усилить свою оборонно-технологическую базу[2]. Как результат, новые планы японских «ястребов» могут не только привести к дальнейшему разрушению того немного, что осталось от регионального «статус-кво» в Тихоокеанской Азии, но и повлиять на ситуацию в сфере безопасности на более широком евразийском пространстве. Так, например, в феврале этого года, Владимир Зеленский заявил о заинтересованности Киева в военно-техническом сотрудничестве с Токио. В частности, он выражал заинтересованность в закупке производимых в Японии по американской лицензии ракет к комплексам ПРО «Patriot». Сам Киев при этом заявляет, что готов поделиться с Японией технологиями, применимыми при создании дронов, в том числе, морских ударных. А уже 14 марта ведущие СМИ со ссылкой на информационное агентство Kyodo сообщили, что правительство Японии уже предметно рассматривает вопрос закупки боевых дронов у Киева. «Маркером» реального движения в этом направлении может стать подписание пакета соглашений о военно-техническом сотрудничестве[3]. Понятно, что подобные планы «синхронно» затронут интересы России и Китая.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

[1] Australia announces new warships will come from Japan // The Japan Times, 05.08.2025, https://www.japantimes.co.jp/news/2025/08/05/japan/japan-australia-mogami-contract/ (accesse: 07.11.2025)

[2] https://www.japantimes.co.jp/news/2026/03/06/japan/politics/arms-export-relaxation/?__cf_chl_rt_tk=KwZsEaY0COXHGd7X.rc.nj3kseGU4XOJmPIVrXecA6E-1773652381-1.0.1.1-qEYAjvH7ECsLZd4uhfC1p3mlJqKORTspLinMwIMm9Tg

[3] Kyodo узнал о планах Японии использовать украинские дроны для обороны — РБК https://www.rbc.ru/politics/14/03/2026/69b56cb59a79474c3c5117da?utm_referrer=https%3A%2F%2Fwww.google.com%2F

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs