ENGLISH
12:01 11.02.2026 • 
В последние 15 лет Арктический регион привлек к себе огромное внимание мирового сообщества. Выявление богатых запасов природных ресурсов, прогнозы отдельных ученых о возможности сокращения ледяного покрова и трансформации логистических цепочек привели к росту заинтересованности не только арктических стран, к которым относятся Россия, Канада, США, Норвегия и Дания, но и готовности внерегиональных игроков подключиться к активному участию в освоении региона. В этом контексте ряд экспертов рассматривает заявления Дональда Трампа о включении в состав США Канады и Гренландии как один из ключевых моментов стремления Вашингтона к обеспечению своего доминирования в Арктике.
О приоритетах Российской Федерации и роли Арктики в развитии нашей страны на современном этапе в интервью журналу «Международная жизнь» рассказала директор Центра междисциплинарных исследований Арктики НИУ ВШЭ Ирина Стрельникова.
«Международная жизнь»: Развитие Арктической зоны Российской Федерации (АЗРФ) входит в число приоритетов нашей страны. Каким направлениям сейчас уделяется наибольшее внимание и чем они важны для нашей страны?
Ирина Стрельникова: Все наши стратегические интересы и приоритеты отражены в Стратегии развития АЗРФ и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года. Сейчас разрабатывается стратегия на период до 2050 года, где в принципе будут отражены все те же приоритеты, но с большим акцентом не просто на развитие портов, логистики, Северного морского пути (СМП), а в более широком контексте: развитие Трансарктического транспортного коридора, социально-экономической АЗРФ. Это очень важно, поскольку без социально-экономического развития мы не сможем ни поднять наши транспортные коридоры, ни добывать ресурсы и так далее. Безусловно Арктика для нас — это будущее, причем не только России, но и всего мира.
Весь интерес к Арктике возник в районе 2008-2009 годов, когда геологическая служба США провела исследования и выявила, какой запас углеводородов есть в регионе. Порядка 25 процентов неразведанных запасов нефти и газа оказалось в Арктике, огромное количество — практически две трети — находится у нас на территории, поскольку у нас самый большой арктический сектор. Как раз в этот период были приняты все арктические стратегии: и западных стран, и наш первый стратегический документ на этом направлении, который закрепил наш вектор, обозначил наши интересы в регионе. Параллельно с этим мы принимали концепции внешней политики, которые отражали все более глубокий интерес к арктическому региону. Изначально это были по большей части торгово-экономические интересы, затем мы были заинтересованы в развитии многосторонней кооперации в рамках Арктического совета с западными странами. И в 2023 году у нас уже окончательно произошел сдвиг в сторону кооперации с неарктическими государствами, в первую очередь Китаем, Индией и другими странами. И впервые в нашем внешнеполитическом и стратегическом планировании Арктика в региональном разделе заняла второе место после ближнего зарубежья. Это произошло впервые — у нас закрепился такой приоритет.
Для России Арктика — это стратегический регион: и ресурсная база, и самый короткий путь из Европы в Азию. Мы делаем все, чтоб он стал коммерчески интересным, выгодным, превратился в международный маршрут. Это возможно, если мы сделаем круглогодичную проводку. Мы над этим работаем, у нас расширяется ледокольный флот. В 2030 году мы планируем запуск нового ледокола типа «Лидер», который может колоть четырехметровые льды в восточном секторе, что и позволит реализовать круглогодичное использование пути.
В 2007 году, когда была отправлена наша экспедиция, которая осуществила забор проб грунта для российской заявки на расширение границ континентального шельфа в районе Северного полюса, и мы поставили там наш флаг — это вызвало широчайший резонанс в мире. После этого все страны начали принимать свои стратегические документы по Арктике.
«Международная жизнь»: Чем характеризуется российская повестка на арктическом направлении?
И.Стрельникова: У России это, в первую очередь, экономические приоритеты. У нас хозяйственно ориентированная повестка в Арктике, конструктивная и неполитизированная, в отличие от всех стратегий западных стран. Почему нам комфортно с азиатскими неарктическими игроками — их повестки очень близки по интересам, по направленности нашей арктической стратегии, основам госполитики в Арктике с точки зрения приоритетов.
Да, у нас есть противоречия, и ключевое — это то, что все неарктические страны считают, что Арктика должна быть регионом всеобщего достояния, что неприемлемо для России. Многие коллеги говорят, что ратифицировав в 1997 году Конвенцию ООН по морскому праву Россия отказалась от секторального принципа, но я так не считаю. Мы ни в коем случае не отказывались: все эти земли, которые мы еще в 1926 году объявили нашей территорией, входят в Указ Президента о границах АЗРФ. Более того, когда мы устанавливали границу в Беринговом море или проводили границу по Мурманскому договору в Баринцовом море, мы тоже использовали секторальный подход. Поэтому Россия не отказывалась от секторального принципа и нашего сектора в Арктике. Но неарктические страны говорят, что им надо разрешить использование СМП, что они не должны запрашивать каждый раз разрешения на проход. Но на текущий момент плюсов от кооперации с ними гораздо больше, и это не является принципиальным противоречием. Особенно, если мы посмотрим на точно такой же кейс между Канадой и США, которые согласились «не соглашаться» по своему противоречию в части статуса Северо-Западного прохода.
«Международная жизнь»: Может ли Россия применить такую же практику с Китаем и Индией?
И.Стрельникова: Да, здесь нет никаких проблем, ведь Китай и Индия являются наблюдателями в Арктическом совете. Ни одно государство не сможет стать наблюдателем, если оно не будет уважать суверенные права и особую ответственность арктических государств, в первую очередь России. С этой точки зрения мы имеем хорошие правовые основания, которые сдерживают рьяные позывы к расширению прав наблюдателей со стороны неарктических стран.
Я была в октябре на ассамблее «Арктический круг 2025» в Исландии единственным представителем от России. Меня пригласили китайцы на сессию, связанную с обсуждением Арктического совета, где наблюдалась очень четкая линия. Несмотря на все противоречия, которые у нас существуют с западными странами, все хотят сохранить Арктический совет. На все вопросы по трем направлениям: о расширении числа неарктических стран-наблюдателей, о расширении прав наблюдателей и об исключении России из совета (высшее должностное лицо Дании, председательствующей в организации) Кеннет Хёг сказал жесткое «нет». Поэтому сессия по Арктическому совету была единственная конструктивная, где у нас был консенсус. Даже при определенном конфликте с западными странами, все они понимают, что Арктический совет — это тот орган, который создавался для того, чтобы арктические страны принимали решения в своем регионе, в котором они несут ответственность и имеют уникальные суверенные права на него. И это сдерживает «наплыв» неарктических стран.
Конечно, для России очень важно сейчас сотрудничество с неарктическими странами, они заполнили в какой-то степени вакуум, который образовался в результате деструктивной политики наших западных соседей по Арктике. Но Совет нам нужен в обязательном порядке, так как он позволяет получить больше прав в арктической зоне при поддержке внерегиональных игроков. Здесь надо держать такой баланс.
«Международная жизнь»: Арктический совет дает определенные юридические гарантии сотрудничества в Арктике. А с учетом того, как часто сейчас нарушается международное право, каким образом можно обеспечить безопасность нашего сотрудничества в регионе?
И.Стрельникова: Безопасность обеспечивает наш Северный флот. У нас модернизированные базы. Если посмотреть на количество военных баз, которые имеет Россия, и количество баз, которые были модернизированы с 2015 года, то у нас все в порядке. Практически на каждом архипелаге есть база — на острове Врангеля, на Сибирских островах, на Земле Франца-Иосифа. У нас все в порядке с темой военной безопасности, защиты наших границ, наших территорий и нашего населения. Больше того, это отдельным приоритетом прописано в наших стратегических документах. Это совершенно оправдано, потому что у нас более 50 процентов побережья и у нас проживает практически 40 процентов населения всей Арктики. Как мы должны реагировать на постоянные военные учения НАТО и другую активность здесь? Но даже если сравнить количество баз НАТО и России, мы все равно в лидерах.
«Международная жизнь»: Придется ли России прибегать к использованию наших военных баз для обеспечения благополучия Северного морского пути?
И.Стрельникова: В первую очередь, мы обеспечиваем благополучие Севморпути дипломатическим путем и наличием ледоколов. Чтобы говорить, что мы можем его использовать, необходимо иметь суда соответствующего класса. И только Россия на текущий момент и еще лет на 10 вперед будет иметь такой флот. Трамп подписал в апреле 2025 года указ о восстановлении морского доминирования США в целом, где есть отдельный раздел про доминирование в Арктике, выстраивание определенной архитектуры безопасности в регионе. И там четко прописано, что у них есть проблемы: нет кадров, нет судов, нет ледоколов, и сейчас они выделяют огромное количество средств из бюджета, чтобы их восстановить. Но я считаю, что это не сильно спасет. Если мы говорим о доминировании в Арктике, это не сводится только к летним месяцам, когда более или менее свободная вода и можно использовать Севморпуть. Мы можем говорить о доминировании, когда мы будем иметь круглогодичный маршрут и появятся контейнерные перевозки, когда это будет действительно транспортный коридор. Но для этого нужны ледоколы, не которые Трамп собрался строить — малые или средние, которые колют лед толщиной один метр. Там настолько серьезные льды и они точно не растают к 60-м годам, как говорят американцы, что без соответствующего флота никакого доминирования не будет. На текущий момент даже Трамп сам признает, что отставание серьезное, а Россия развивает эту сферу постоянно. Поэтому маловероятно, что у нас в ближайшем будущем в нашем секторе будет какая-либо конкуренция. Может быть в западном секторе, там где он не замерзает, они что-то будут делать.
СМП начинается от Карских Ворот до бухты Провидения — это не просто так, мы не можем его просто расширить от Санкт-Петербурга до Владивостока. У нас Трансарктический транспортный коридор — это западное плечо, середина — Севморпуть и восточное плечо, которое идет до Владивостока. Мы не можем его расширить, иначе у нас перестанет работать 234 статья Конвенции ООН по морскому праву (о предоставлении прибрежным государствам права принимать национальные законы и правила в покрытых льдом районах в пределах своих исключительных экономических зон — прим. ред.). Мы имеем разрешительный порядок на проход судов в зоне СМП, принимаем соответствующие акты, берем за ледокольную проводку, потому что 234 статья нам позволяет это делать, поскольку у нас территория СМП большую часть времени покрыта льдом. Мы поступаем очень мудро — развиваем Трансарктический транспортный коридор, хотя это, конечно, больше, чем акватория Севморпути, но юридически это грамотно, и с точки зрения международного права, как бы они ни хотели, прикопаться к нам невозможно. Даже по Конвенции ООН мы имеем право на 200 миль исключительной экономической зоны, а дальше там растает только лет через 50, а то и больше. К тому моменту уже все в очередной раз поменяется в мире. Я здесь не вижу каких бы то ни было угроз. Это та сфера, где мы полностью соблюдаем международное право. Я юрист по первому образованию и могу сказать, что мы выстроили эту историю идеально. Когда раньше у нас была концепция Большого северного морского пути, я переживала, потому что это расшатывало правовую базу ссылаться на 234 статью, а с нынешней концепцией СМП у нас все четко. И китайцы, кстати, это тоже признают.
«Международная жизнь»: Может ли Россия столкнуться при использовании Севморпути с проблемами, аналогичными перехвату так называемым американцами «теневого флота»?
И.Стрельникова: Севморпуть находится полностью под нашей защитой, просто так там не перехватишь. Во-первых, там суровая обстановка. Нужно получить разрешение, что в любом случае контролируется. Хотя есть коллеги, которые считают, что России надо вводить федеральную фидерную систему: перегружать все грузы на наши суда в районе Владивостока, чтоб по СМП ходили только наши суда, а дальше, например, в Мурманске перегружать и везти дальше. Есть определенная опасность, что именно могут перевозить на судах. Но я не думаю, что все до такой степени рискованно, потому что контроль и проверки есть. Более того, когда у меня была экспедиция в Арктику — мы ходили вокруг Новой земли, на Землю Франца-Иосифа — для того, чтоб попасть в ледовую гавань, хоть это чуть-чуть в сторону, надо было брать разрешение, потому что это уже акватория Северного морского пути, а там ведется постоянное патрулирование. Я считаю, что Конвенция ООН нас защищает хорошо в текущих условиях.
«Международная жизнь»: В целом создается впечатление, что перспективы развития Арктического региона выглядят для России позитивно, несмотря на все сложности. Какое заключение можно сделать о будущем нашей роли здесь?
И.Стрельникова: В 2022 году у нас пошли проблемы с Советом Баренцева/Евроарктического региона, с Арктическим советом, когда наши экс-партнеры фактически остановили с нами сотрудничество. Но мы перестроились на кооперацию с неарктическими странами и еще может быть будем в плюсе. Когда ситуация разрешится, все придет к тому, что не может быть Арктики без России, нельзя исключить 50 процентов региона. Когда мы придем к обсуждению новых условий взаимодействия и налаживания сотрудничества, у нас уже будет более сильная переговорная позиция, потому что за это время мы смогли найти партнеров из неарктических стран и диверсифицировать их. У нас есть Китай, который вложил 90 миллиардов долларов в развитие региона, есть Индия, Объединенные арабские эмираты, которые в 2024 году запустили свою полярную программу и сотрудничают с Росатомом. Еще большое количество неарктических стран может участвовать в совместных проектах с точки зрения развития технологий, сотрудничества в науке, логистике и цифровизации. На текущий момент мы уже «обросли» новыми партнерами и хорошо адаптировались. Мы сотрудничаем с государствами БРИКС и, как бы ни надеялись западные страны, не перестанем с ними сотрудничать.
Ситуация в регионе, конечно, непростая. Арктический совет нужен всем его участникам. Как только разрешится украинский кризис, мы будем уже по-другому общаться с нашими западными соседями. Россия в этой ситуации вела себя максимально достойно. Мы никогда не отказывались от сотрудничества, мы открыты к кооперации с любой страной, которая будет конструктивно взаимодействовать с нами. Так что, если у западных коллег есть проблемы, которые они хотят решать вместе, это должна быть инициатива этих коллег. То, что на ассамблее «Арктический круг 2025» я была единственным представителем от России, вызывает огромный вопрос. Мы подавали заявку на участие в трех сессиях «Арктического круга» в Италии в этом году, но нам отказали по политическим причинам. И даже американские ученые писали протест в адрес организаторов «Арктического круга» — как возможно не допустить Россию. То есть здравый смысл все-таки начинает прорастать на фоне всеобщего безумия, которое все это время длится.
«Международная жизнь»: Спасибо большое за интересное интервью!
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.
Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs
