Верещагин в «Третьяковке» и… на Кубе

13:33 24.07.2018 Александр Моисеев, обозреватель журнала «Международная жизнь»


В Москве, в залах новой «Третьяковки» на Крымском валу завершилась самая масштабная в России выставка работ великого русского живописца Василия Верещагина (1842–1904). Она была приурочена к 175-летию художника. Как заявили организаторы, их основной целью было «раскрыть публике уникальную личность художника, воина и пацифиста, страстного исследователя новых для него географических ландшафтов, стран и людей, живописца, сумевшего кардинально трансформировать жанр батальной картины в изобразительном искусстве». Экспозиция также была призвана помочь зрителям задуматься о границах реализма на примере творчества Верещагина. Удалось ли решить все поставленные организаторами задачи? Трудно судить. Но, думается, что посетители, а их было очень много, получили большой заряд впечатлений и могли поразмышлять о многом.

Как в свое время и задумывал сам мастер, его полотна и теперь демонстрировались в залах по темам, сериями, посвященными его походам и путешествиям: «Туркестанская», «Балканская», «Индийская» серии, «Русский Север», «Японская серия». Особыми циклами стали «Трилогия казней» и «Палестинская серия».

А вот из «Кубинской серии» Верещагина на выставке, увы, не было ни одной картины. А жаль. Художник трижды посетил Кубу, чтобы, по рассказам его тогдашних гаванских друзей, на своих полотнах правдиво отразить атмосферу и масштабы Испано-американской или, как ее еще называют историки, Испано-кубино-американской войны на Карибском острове и вблизи его берегов. Дело в том, что музей Василия Верещагина с его «Кубинской серией» находится на Украине, в городе Николаев, на Большой Морской улице, 47. Можно предположить, что договориться с николаевским музеем, по ряду причин, оказалось крайне сложно.

О «Кубинской серии» Василия Верещагина пишут мало и редко. Постараемся хотя бы вкратце восполнить этот пробел.   

Но прежде всего, хотелось бы напомнить и процитировать национального героя Кубы, великого поэта, публициста революционера и философа Хосе Марти, который 130 лет назад, будучи в эмиграции посетил выставку русского художника-баталиста в Нью-Йорке и позднее написал о нем большой очерк в аргентинской газете «Насьон» (La Nación (Buenos Aires), 3 de marzo de 1889. Obras Completas Tomo 15 Pág. 429).

В этом произведении «апостол независимости», как еще кубинцы называют Марти, изучив творчество Верещагина и ознакомившись с историей России, дает характеристику не только нашему выдающемуся художнику, но и российскому менталитету, его душе: «…Русский народ несет с собой обновление. Патриархальный, наивный как дитя, возвышенный духом, он то камень, источающий кровь, то крылатое существо с каменными когтями. Он умеет любить и умеет разить насмерть. Это народ – словно крепость, стены которой увиты плющом, под замшелыми камнями таятся ползучие гады, а внутри прячется белая голубка. Русский одет во фрак, под которым латы. Если он садится за трапезу, то это пир; если принимается пить – то бочками, если танец – это буря; на коне он – вихрь; если наслаждение – это неистовство; у власти он сатрап, в услужении – раб; его любовь – это кинжал на ковре… В русском есть яркость и страстность, рокот гнева и шепот него, душевная открытость и сила»…

А вот что Хосе Марти пишет в этом же очерке о самом Верещагине-художнике и его экспозиции: «Вся эта выставка напоминает горячего коня в шелковой сбруе, пишет Хосе Марти... – Вот она, чаемая живопись, созданная под ярким солнцем, чуждая уловок тени и ухищрений лака! Вот они, открытые ясные тона самой природы, воссозданной с эпическим размахом уверенной рукой на полотне, раскинувшемся от стены до стены и заставляющем зрителя ошеломленно моргать! Вот он, свежий цвет, цвет правды без всякого блеска, чистый цвет предметов, находящихся под открытым небом, не имеющий ничего общего с академической методичностью и риторичностью! И эта выразительная мощь, эти смягченные и как бы высветленные разлитым сиянием тени, этот обжигающий свет, это марево над землей приводят в такое изумление, что невозможно усмотреть какой-либо недостаток в картине, да, пожалуй, и во всем творчестве Верещагина, величавом и суровом. Воистину душа должна сгорать в огне, чтобы рука создавала подобные творения»…

Кубинский исследователь жизни и творчества Василия Верещагина, дипломат, историк и писатель Блас Набель Перес (Blas Nabel Pérez), рассказывает о визитах русского художника на героический остров в самом начале XX века.

Ему удалось выяснить, что Василий Верещагин посетил Кубу не дважды, как принято считать, а три раза.

«Первый раз, - рассказывает Блас Набель, - великий художник-баталист приезжает на Кубу в 1900-м году для того, чтобы разведать, встретиться с очевидцами и участниками недавних военных событий, сделать заметки, зарисовки для своей новой серии о главных эпизодах «Испано-кубино-американской войне». Первым делом он посещает берег бухты Гаваны, где 15 февраля 1898 года был взорван бронированный крейсер военно-морских сил США «Мэн» («Main»). Взрыв был такой чудовищной силы, что в один момент унес жизни 266 человек из состава матросов и младших офицеров».

Да, тогда чудесным образом выжили только командир крейсера Сигсби и несколько офицеров. Эта террористическая акция и послужила поводом для объявления американцами войны Испании. Только много лет спустя расследование останков судна показало, что взрыв был устроен в носовой части крейсера изнутри. Этот факт дал повод к предположениям о провокации американских спецслужб, не пожалевших своих же граждан.

Война США с Испанией продолжалась недолго, шла преимущественно вокруг Кубы, Пуэрто-Рико и Филиппинских островов и унесла с обеих сторон в общей сложности свыше 20 тысяч человек. (Сюда не входят многочисленные жертвы среди мирных кубинцев и повстанцев-мамби).

Узнал Василий Верещагин и о том, что еще в 1895 году войну против Испании за независимость Кубы начали местные патриоты-«мамби», идейным руководителем которых был Хосе Марти, Апостол кубинской независимости. Война была долгой, тяжелой, кровопролитной, и когда повстанческая армия кубинцев уже была близка к победе, а испанцы сильно ослабли и несли поражения, вмешались Соединенные Штаты»…

Во время поездок на Кубу Верещагину помогает гаванский друг, журналист и критик, корреспондент популярного в то время столичного журнала «Фигаро» («Fígaro») Эсэкиель Гарсия Энсеньят (Ezequiel García Enseñat), с которым художник познакомился и подружился еще в Париже, встречался в Нью-Йорке. У себя на Кубе он организует Верещагину нужные встречи, советует, какие места посетить.  

Баталист продолжает путешествовать и в другие места прошедшей войны. Например, он не раз побывал на Филиппинах. И опять возвращается на полюбившуюся ему Кубу.

«В результате его трех поездок на Кубу и на Филиппинские острова, Василий Верещагин написал более 60 картин маслом, сделал множество эскизов. Сегодня они хранятся в музеях России, Украины и США, а также в частных коллекциях. – продолжает свой рассказ историк-исследователь Блас Набель Перес. – Те, кто ничего не знает об этой войне, мог бы ознакомиться с ней по произведениям великого баталиста. В его полотнах наглядно показана правда о ее драматизме, запечатлены главные боевые действия. Даже названия картин говорят о многом – «Взятие Сан-Хуанских высот», «Раненый», «Допрос дезертира», «Шпион», «В госпитале», «После морского сражения», «Письмо матери», «Неоконченное письмо», «Письмо не дошло», а также картины, на которых Верещагин изобразил полюбившиеся ему виды Кубы – «Эль Морро в Сантьяго-де-Куба», «Королевская пальма», «Банановое дерево»…

Большую часть этих произведений Блас Набель смог увидеть в 1914 году в музее Николаева, в котором Верещагину был посвящен отдельный зал.

«В 1902 году Верещагин посещает Гавану в третий и последний раз, - продолжает Блас Набель Перес. - Художник отмечает в своем путевом дневнике, что город Гавана, конечно, никогда при власти испанцев не был таким красивым, как сейчас: улицы его чисты, площади и парки в зелени, не помнят уже о дохлых кошках и собаках, валявшихся на улицах и вызывавших чуму. Бульвары, набережные, деревья и цветы заставляют иностранцев поражаться состоянием кубинских городов».

И вот проходят еще два года. Василий Васильевич устремляется в Японию. А там вдруг разворачиваются новые баталии. Начинается русско-японская война. И вот газеты многих стран распространяют по миру трагическую весть: 13 апреля 1904 года броненосец «Петропавловск», на борту которого находился художник Василий Верещагин, подорвался на японской мине. Из всего экипажа в 650 человек спастись удалось не более шестидесяти. По свидетельствам выживших, за несколько минут до взрыва 61-летний Василий Васильевич поднялся на палубу с походным альбомом и с этим своим главным оружием в руках, отмечают исследователи жизни художника. А вместе с ним другая невосполнимая потеря – гибнет и вице-адмирал Стапан Макаров, известный русский военно-морской деятель, океанограф, полярный исследователь, кораблестроитель, изобретатель, разработчик теории непотопляемости, автор русской семафорной азбуки и пионер использования ледоколов…

«Верещагина оплакивает весь мир», - сообщала в те дни газета «Санкт-Петербургские ведомости». Примечательно, что даже японская «Газета простых людей» не удержалась, чтобы написать о гибели баталиста весьма проникновенные строки: «Верещагин хотел показать людям трагедию и глупость войны, а сам пал ее жертвой»...
Гаванский друг Василия Верещагина журналист Эсэкиель Гарсия Энсеньят в самом популярном кубинском журнале «Фигаро» также в некрологе сообщил своим соотечественникам о трагической гибели великого русского живописца: «Трудно быть хорошим художником, а под вражескими пушками это кажется совсем невозможным. Смерть Верещагина не могла удивить тех, кто его хорошо знал, ведь он много раз смотрел ей в лицо и встретил достойно. Славное знамя стало его плащаницей, а пушечная канонада, как салют славы в его честь, была для него ритуалом прощания».

…После гибели Верещагина осталось богатое художественное и историческое наследие сотни его замечательных картин, рисунков, набросков и дневниковых записей. А среди них – пока еще недостаточно изученная серия работ об Американо-кубино-испанской войне и о Кубе, задуманная и осуществленная большим русским мастером на далеком Карибском острове.

 

Фотогалерея