Бледные перспективы украинско-китайского сотрудничества после госпереворота 2014 г.

12:14 09.07.2018 Владислав Гулевич, эксперт журнала «Международная жизнь»


Официальный Киев желает развивать экономические отношения с Пекином в рамках интеграционного проекта «Один пояс, один путь», надеясь использовать транзитное положение Украины между ЕС и КНР для структурной трансформации своей экономики.

В июне 2015 г. посол КНР на Украине Чжан Сиюнь заявил о готовности китайской стороны вкладывать средства в совместные инфраструктурные проекты. В 2017 г. вице-премьер-министр экономического развития Украины Степан Кубив посетил пекинский форум «Один пояс, один путь», где убеждал делегатов в целесообразности участия Украины в этом проекте.

Несмотря на слова китайского посла и украинского вице-премьера, реальные перспективы Украины здесь весьма туманны из-за структурных проблем, свойственных украинской государственности. Их решение  требует кардинальной ломки сложившейся политической практики, что невозможно без социальных потрясений и роста политической напряжённости внутри страны.

Ввиду конституциональной слабости украинского государства столь решительные меры могут привести к дальнейшему его распаду. К таким проблемам можно отнести следующие.

Интеграция в восточном направлении не является для Киева стратегическим выбором. Курс на интеграцию в НАТО и ЕС предлагают закрепить в конституции с целью создания юридической основы для дальнейшего следования Украины на Запад. Разговоры о сотрудничестве с Пекином носят на этом фоне ситуативный характер (1).  

Проект «Один пояс, один путь» по своему геополитическому наполнению – евразийский проект, для успешной реализации которого Евразия должна сохранять политическую стабильность и экономическую устойчивость. Украина же, находясь в западном лагере, участвует в проектах Вашингтона и Брюсселя по дестабилизации евразийского геополитического пространства.

Украина позиционирует себя как геополитического противника евразийских интеграционных образований - ЕАЭС, Таможенного Союза и деятельности России в рамках ШОС. Между тем, страны-члены данных образований рассматриваются Китаем в качестве активных участниц проекта «Один пояс, один путь».

Пекин и Москва намерены идти по пути сопряжения проекта «Один пояс, один путь» и ЕАЭС. Киев же относится к ЕАЭС негативно, ставя себя, таким образом,  в позицию геополитического противника Китая.

Избранная Киевом модель негласного вассалитета перед США и ЕС, низводящая геополитическую субъектность Украины практически к нулевой величине, исключает возможность независимого внешнеполитического выбора. Попытки отказаться от такой зависимости и совершить поворот на Восток обернутся конфронтацией с Западом, которую Украина не способна выдержать ни политически, ни экономически.

Режим Порошенко правит страной по принципу подражательности при отсутствии собственного независимого политического мышления. Желание приобщиться к проекту «Одинпояс, одинпуть» было высказано Киевом вслух только после того, как подобные разговоры завели в Польше, Венгрии и Чехии.

Каждая из этих стран – конкурент Украине в борьбе за звание главного логистического центра для китайских товаров из КНР в Европу. Выиграть эту конкуренцию нестабильная и слабая Украина не в состоянии.

У Украины репутация шаткого и ненадёжного партнёра. В 2013 г. Пекин намеревался вложить в украинские инфраструктурные, транспортные, социальные и энергетические  проекты и агросектор ок.$25 млрд.(2).

Госпереворот  2014 г. и насильственная смена внешнеполитического курса в пользу  ЕС уничтожили эти планы. В геополитическом  смысле украинский евромайдан опосредованно был и остается антикитайской акцией, поскольку таким образом США и ЕС ставили заслон на продвижении проекта евразийской  интеграции в западном направлении.

На украинской внутриполитической сцене господствуют тенденции, порождающие явления, обозначенные Китаем как «три силы зла»терроризм, экстремизм, сепаратизм. Причём Пекин с пониманием отнёсся к крымскому референдуму 2014 г., воспринимая его как исторически справедливый выбор населения в условиях сепаратистского по своему происхождению украинского государства, поддерживающего терроризм и экстремизм в виде националистических  батальонов, организаций и партий, не чуждых неонацистской идеологии (батальон «Азов», группировка С-14, партия «Свобода» и проч.).

Украинские власти также выражают поддержку политике США и ЕС на Ближнем Востоке и исламским террористам в Сирии (одно из «трёх зол»), где у Китая есть свои интересы, и чей взгляд на происходящие там процессы в корне отличаются от взглядов Киева.

Излишняя политизация Киевом внешнеэкономических отношений с Россией, попытки поставить их в зависимость от ситуации на Донбассе и в Крыму будет дестабилизирующим фактором, сужающим возможности сотрудничества в рамках проекта «Один пояс, один путь». Пекину такие партнёры не нужны.

Иллюстрацией главенства политизированных эмоций над политико-экономической прагматикой может служить официальная страница посольства Украины в КНР (3). При минимуме информации об экономических перспективах китайско-украинских отношений страница пестрит антироссийскими эмоциональными заявлениями и выпадами и напичкана идеологическим содержанием.

Украина может расчитывать на ограниченный формат отношений с Китаем. Совместные проекты, которые Пекин будет считать скромными в виду незначительных для китайской экономики вложенных средств, Киевом будут представлены  как успешные и прорывные. Спасения украинской экономики проектом «Олин пояс, один путь» ожидать не приходится.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    https://www.rbc.ru/politics/16/03/2018/5aabee759a79470590e1816d

2)    https://strana.ua/articles/analysis/70849-kitaj.html

3)    https://china.mfa.gov.ua/ua

Ключевые слова: Китай Россия Украина «Один пояс один путь»

Версия для печати