Доктрина национальной безопасности Трампа (западные аналитики: цели амбициозны, средства неясны)

17:42 15.01.2018 Андрей Кадомцев, политолог


В конце прошлого года президент США Дональд Трамп обнародовал свою Стратегию национальной безопасности (СНБ). В целом, текст изобилует пассажами декларативного характера, призванными, вероятно, опровергнуть ряд устоявшихся стереотипов относительно текущей политики нынешнего руководства Соединенных Штатов. Также заметно очевидное стремление максимально дистанцироваться от концептуального наследия предыдущей администрации. Вместе с тем, по мнению оптимистов в американском экспертном сообществе, Стратегия потенциально способна задать достаточно определенную систему базовых ориентиров для сотрудников американских государственных ведомств, отвечающих за национальную безопасность, оборону и внешнюю политику.

По мнению сторонников Трампа, а также ряда «нейтральных» экспертов, одно из важнейших положений Стратегии – констатация того, что мир превратился в сцену глобальной конкуренции. Стратегия Трампа основана на представлении о конкуренции держав на мировой арене по гоббсовскому принципу «все против всех»[i]. По мнению авторов документа, обострение конкуренции со стороны России и Китая, а также угрозы, исходящие от Северной Кореи, Ирана и джихадистских движений, требуют от США переосмысления внешнеполитических подходов, доминировавших последние двадцать лет. Переосмыслению подлежит концепция прежней администрации, согласно которой сотрудничество со странами-соперниками и их вовлечение в международные институты и процессы мировой торговли позволяет превратить их в «добросовестных» членов международного сообщества и конструктивных партнеров. Авторы стратегии Трампа убеждены, что такой подход не выдержал проверку временем.

Сторонники СНБ Трампа также уверены, что их оппоненты не хотят признать очевидного - что политика США после окончания «холодной войны» выдохлась. В первую очередь потому, что в годы головокружительного оптимизма, последовавшего за крахом СССР, перечень «важных» целей американской внешней политики оказался непомерно раздутым. Внешняя политика приобрела «крайне запутанный и громоздкий характер». Притом что общественная поддержка столь обширной, амбициозной и во многих случаях аморфной политики, год от года только сокращалась.

Трамп, полагают «оптимисты», инстинктивно чувствует изъяны внешней политики США лучше других.

Во-первых, нынешний курс все дальше расходится с новой реальностью международных отношений.

Во-вторых, Китай представляет собой новый и опасный вызов американским интересам.  

В-третьих, внешняя политика должна реально измениться в ответ на новые вызовы.

Пора забыть идею «конца истории» - как «неизбежного» триумфа либерального мирового порядка. Напротив, существующий миропорядок является источником целого ряда наиболее серьезных проблем для Соединенных Штатов. История вовсе не закончена, и внешняя политика США должна «вернуться с небес на землю»: в обозримом будущем внешняя политика США должна представлять собой не претворение в жизнь высоких мечтаний и идеалов, а стратегию, призванную в первую очередь удерживать проблемы и угрозы на как можно более почтительном расстоянии[ii].

Таким образом, по мнению сторонников Стратегии, Трамп весьма реалистичен в части, констатирующей реальное положение дел в американской внешней политике и в мире в целом.

Главная проблема предложенной Стратегии, по мнению как ее оппонентов, так и немалого числа аналитиков, разделяющих основные положения документа, - крайняя противоречивость и «неполнота» мер, предлагаемых для исправления ситуации. Так, авторы Стратегии настойчиво пытаются убедить общественность в том, что ключевой для Трампа лозунг «Америка прежде всего» (“America first”) вовсе не обязательно означает «только Америка» (“America alone”). В тексте достаточно пассажей, подтверждающих приверженность нынешнего руководства США союзническим обязательствам, включая 5-ю статью Североатлантического договора о коллективной обороне. Тем не менее, в разделе Стратегии, посвященном «миру всеобщей конкуренции» ("Competitive World") о «союзниках» вообще не упоминается. А настойчивые напоминания об обязательной  «взаимовыгодности» союзнических отношений выглядят как неприкрытое желание «монетизировать» дружбу.

В ряде положений Стратегии просматривается стремление вернуться к классическим имперским формулам, к унилатерализму. В эпоху непредсказуемости, в ходе которой сами Соединенные Штаты активно вносят вклад в эрозию многосторонних международных институтов, главная озабоченность, выраженная в Стратегии – сокращение безоговорочного американского военного превосходства. Главная задача - ещё больше укрепить американскую мощь. Главная цель - защитить приоритет американских интересов над всеми остальными. Даже за счет дальнейшего ослабления многосторонних институтов и механизмов международной политики.

Следует напомнить, что схожие по сути подходы Клинтона и Буша-младшего быстро привели Америку к утрате чувства реальности и эйфории национальной всесильности (если не сказать вседозволенности). Ощущение «безграничной свободы» от сдерживающих факторов в мировой политике к началу 2000-х годов начало быстро материализовываться в практические шаги. В частности, американцы, не слишком утруждая себя поиском реальных доказательств, стали выбирать очередные цели «глобальной контртеррористической операции» или «продвижения свободы и демократии» скорее по принципу «внутренний голос говорит мне», чем исходя из реальности. Нынешняя администрация в Вашингтоне, похоже, вновь пытается утвердить точку зрения, согласно которой имперская политика позволительна лишь США: любого, кто пытается представить возражения или уточнения к провозглашенному Белым домом курсу в какой бы то ни было области, рассматривают по меньшей мере как оппонента Америки, если не потенциального противника.

Но «реализм» Трампа представляется многим западным экспертам непрагматично прямолинейным. К примеру, Трамп вновь напоминает европейцам, что их позиция по многим международным проблемам обусловлена в первую очередь их военно-стратегической слабостью. Между тем, подобное имперское высокомерие все больше раздражает Европу. А утверждение о стремлении Китая «подорвать» благополучие Америки, которое крайне трудно обосновать на практике[iii]. Не говоря уже о том, что огульно обвинять Китай и Россию в подрывной деятельности против США, во-первых, некорректно, а, во-вторых, геополитически непрактично. По мнению многих западных экспертов, подталкивание Москвы и Пекина в объятия друг друга совершенно не отвечает американским интересам. Они считают, что не делая различий между целями и действиями России и Китая, авторы Стратегии лишают обе державы причин сохранять дистанцию друг от друга. Подобный подход в корне противоречит «хрестоматийно успешной» политике Г. Киссинджера, которому в 1970-е удалось переориентировать Пекин на Вашингтон,  обеспечив тем самым «изоляцию» Советского Союза на пике «холодной войны»[iv].

Наконец, по мнению критиков, стратеги Трампа не желают видеть объективных различий в интересах и действиях России и КНР. По отношению к России, полагает ряд видных американских экспертов, прокомментировавших СНБ, США достаточно действовать «тактически, по ситуации». В то время, как в отношении КНР необходим только стратегический подход[v].

Таким образом, считает ряд американских аналитиков,  представления о путях укрепления международных позиций Соединенных Штатов, предлагаемые администрацией Трампа, способны, напротив, еще больше подорвать влияние Вашингтона. Во-первых, они создают предпосылки для консолидации против США стран, дорожащих своим суверенитетом. А, во-вторых, рискуют придать новый импульс уже наметившемуся в минувшем году охлаждению со многими ключевыми союзниками. Сходный курс, проводившийся администрацией Буша-младшего, вызвал к жизни опасения американских экспертов относительно того, что  главная линия противостояния в нынешнем столетии может со временем пролечь по оси США – весь остальной мир. Идеи и конкретные шаги нынешнего руководства США способны еще больше усугубить ситуацию, окончательно стерев грань между антиамериканизмом и неприятием имперской политики.

Ключевые слова: США Китай Россия Европа Трамп Стратегия национальной безопасности (СНБ)

Версия для печати