Есть ли у России «латиноамериканская стратегия?»

20:40 28.03.2016 Александр Моисеев, обозреватель журнала «Международная жизнь»


Нам выпало жить в эпоху, когда происходят быстрые изменения в мировой экономике, когда формируются новые торговые блоки, происходят радикальные изменения в сфере технологий. В этих непростых условиях дополнительную значимость для России приобретают тесные взаимовыгодные политико-экономические связи, налаживаемые с наиболее активными и влиятельными государствами разных регионов, в том числе в Латинской Америке.

Именно о развитии стратегических связей с этим регионом наша беседа с известным ученым-ибероамериканистом, доктором экономических наук, руководителем Центра иберийских исследований Института Латинской Америки (ИЛА) РАН, профессором Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова Петром ЯКОВЛЕВЫМ.

- Петр Павлович, сегодня отношения Российской Федерации с некоторыми странами Латинской Америки обозреватели все чаще определяют как стратегическое партнерство. Это закреплено в двусторонних межгосударственных документах, которые отражают новый, более зрелый и продвинутый характер российско-латиноамериканского сотрудничества на международной арене. Подтверждением указанной тенденции явилось подписание в апреле 2015 г. совместной российско-аргентинской декларации о всеобъемлющем стратегическом партнерстве. Но есть ли действительно ныне у России четкая программа стратегического развития всестороннего партнерства со странами Латинской Америки и Карибского бассейна? И как она реализуется?

- Поднимая отношения на стратегический уровень, стороны предполагают, что в основе их крепнущего политического и экономического взаимодействия лежит близость (или совпадение) базовых национальных интересов. Перед партнерами стоят схожие и взаимосвязанные задачи, для решения которых критически необходимы благоприятный международный климат, стабильная и спокойная обстановка в мире.

Хочу обратить ваше внимание на то, что никогда прежде не было, чтобы Россия поддерживала, как сегодня, дипломатические отношения со всеми 33 независимыми государствами Латинской Америки и Карибского бассейна (ЛАКБ). Латиноамериканский акцент во внешней политике Москвы стал заметным. Надо признать, что двусторонние связи с некоторыми странами региона носят скорее формальный характер, не наполнены реальным торгово-экономическим и политическим содержанием. В одних случаях эти связи в течение длительного времени сохраняют сравнительно низкий «профиль», в других топчутся на месте, несмотря на периодические заклинания с обеих сторон о «больших перспективах» и «огромном потенциале».

Однако есть группа стран, взаимодействие с которыми имеет решающее значение в российско-латиноамериканских отношениях. Состав этой группы не остается неизменным, она пополняется новыми государствами, сотрудничество с которыми по тем или иным причинам приобретает особый характер, получает статус стратегического партнерства. На сегодняшний день такой тип отношений характеризует связи РФ с Аргентиной, Бразилией, Венесуэлой, Кубой, Никарагуа и Эквадором. На разных направлениях сравнительно далеко продвинулось взаимодействие нашей страны с Боливией, Гайаной, Мексикой, Парагваем, Перу, Чили, рядом других стран.

- Что, на ваш взгляд, позволило в практической плоскости поставить вопрос об установлении стратегического партнерства России с государствами латиноамериканского региона?

- Во-первых, наличие политически весомых и экономически значимых для стран-партнеров национальных целей, достижение которых в рамках обычного межгосударственного сотрудничества затруднено или невозможно. В контексте российско-латиноамериканского сотрудничества к такими целям я отношу защиту и укрепление государственного суверенитета и международных позиций РФ и стран Латинской Америки. К этим же целям можно отнести также обеспечение национальных хозяйственных комплексов жизненно важными ресурсами (энергетическими, товарно-сырьевыми, продовольственными, финансовыми), совместное решение проблем безопасности, включая противодействие организованной преступности, трансграничному терроризму и наркотрафику, развитие сотрудничества в высокотехнологичных отраслях и в военно-технической сфере, наращивание контактов в области науки и образования.

Во-вторых, большое значение для формирования системы стратегических отношений имеет совпадение или близость взглядов партнеров на ключевые международные процессы и явления, глобальные и региональные проблемы, а также сопрягаемость политико-дипломатических подходов сторон к решению спорных вопросов и урегулированию конфликтных ситуаций. В этой связи напомню результаты голосования 27 марта 2014 года на Генеральной Ассамблее ООН по проекту резолюции

№ A/68/L.39 «Территориальная целостность Украины». Как известно, в целом голосование латиноамериканских стран было для России более благоприятным, чем позиции государств других районов мира, что само по себе весьма показательно.

В-третьих, стратегическое партнерство предполагает одновременное (и параллельное) эффективное взаимодействие не в одной-двух, а в нескольких приоритетных сферах межгосударственных контактов. Оно нацелено на создание климата взаимопонимания и доверительности, в том числе в контактах представителей высшего руководства. Последнее особенно важно: не секрет, что у президента Владимира Путина сложились доверительные рабочие отношения с целым рядом латиноамериканских лидеров, включая руководителей Аргентины, Бразилии, Боливии, Венесуэлы, Кубы, Никарагуа, Эквадора.

Исходя из названных базовых условий, можно следующим образом структурировать принципы, на которых выстраивается парадигма российско-латиноамериканского стратегического партнерства: это -

реальная, подкрепленная конкретными действиями заинтересованность сторон в расширении двустороннего и многостороннего сотрудничества, взаимное признание стратегического характера отношений и его закрепление в межгосударственных соглашениях, категорический взаимный отказ от дискриминационных (или недружественных) действий относительно друг друга в торгово-экономической, финансовой и политической сферах, учет политических и экономических интересов партнера, готовность идти на взаимные компромиссы для достижения общих стратегических целей (даже в тех случаях, когда такого рода действия неоднозначны с точки зрения непосредственной собственной выгоды). Примером такого подхода является списание Москвой в 2014 году 90% кубинского долга общим объемом 35 млрд долларов. Это и не конъюнктурный, а долгосрочный, рассчитанный на длительную перспективу характер партнерских отношений, постоянный мониторинг развития двусторонних связей во всех ключевых областях взаимодействия, договорно-правовое закрепление в межгосударственных документах основного содержания и магистральных направлений развития и углубления стратегического сотрудничества. Очень важно при этом и то, что консолидация договорно-правовой базы партнерства – гарантия того, что принципиальные цели и задачи взаимодействия сторон не будут существенно меняться в зависимости от смены руководства в одном или обоих государствах.

- Но ведь для успешного и энергичного стратегического сотруднгичества в наш быстротечный век необходимо постоянно вырабатывать механизмы и инструменты реализации намеченных планов, не так ли?

- Безусловно. И очень важно, чтобы такие механизмы охватывали все сферы партнерских отношений, последовательность и предсказуемость выполнения сторонами взятых на себя обязательств. Назову также инициативность партнеров в выдвижении новых идей и предложений, реализация которых способна расширить пространство политического и экономического взаимодействия. Здесь необходимо и взаимное стремление придать максимально эффективный характер стратегическому сотрудничеству, плоды которого должны ощутить обе стороны, причем не только государственно-политические элиты и бизнес-сообщество, но и широкие общественные круги.

Очевидно, что в основе стратегического сближения России и стран ЛАКБ лежит экономическая взаимодополняемость, обоюдная заинтересованность в диверсификации внешних связей. Важен и тот момент, что в рамках стратегического партнерства российские предприятия получают возможность прямого участия в процессах регионализации и глобализации латиноамериканской экономики, приобретают полезный опыт международного предпринимательства в условиях жесткой (если не сказать жестокой) конкуренции. На мой взгляд, такой опыт для отечественных производителей, перед которыми стоит задача более широкого выхода на мировые рынки с несырьевой продукцией, особенно необходим.

Существен и политико-географический контур российско-латиноамериканского сотрудничества. В частности, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что отношения стратегического партнерства России и Латинской Америки формируются на ближайших геополитических и геоэкономических рубежах США. Несмотря на сравнительную растянутость во времени процесса налаживания зрелого взаимодействия РФ с государствами ЛАКБ, прорыв в этих отношениях (кульминацией которого была поездка Владимира Путина в июле 2014 года на Кубу, в Никарагуа, Аргентину и Бразилию и его встречи с лидерами большинства южноамериканских стран в ходе бразильского саммита БРИКС) стал для Вашингтона своего рода геополитическим сюрпризом.

Формулируя суть стратегического партнерства, можно констатировать, что это такое межгосударственное сотрудничество, которое без жестких союзнических связок и некомфортных взаимных обязательств обеспечивает партнерам возможность объединить усилия ради успешного решения действительно важных внутренних и международных задач.

- Петр Павлович, в каких основных форматах разворачивается сегодня стратегическое партнерство России со странами Латинской Америки?  

- В современных условиях наше сотрудничество развивается в трех взаимодополняющих форматах: глобальном, региональном (многостороннем) и двустороннем. В каждом случае речь идет о поиске наиболее адекватных рамок российско-латиноамериканского взаимодействия. На глобальном уровне Российская Федерация и ведущие латиноамериканские государства заинтересованы в совершенствовании и повышении эффективности существующего мирового порядка в сферах безопасности, экономического развития, кредитно-финансовой, стабилизации сырьевых, продовольственных и энергетических рынков. Последнее стало особенно актуальным в 2014‒2015 годы, когда произошел обвал мировых цен на многие товары российского и латиноамериканского экспорта.

Главными глобальными площадками политико-дипломатического взаимодействия РФ со странами ЛАКБ стали органы ООН и «Группа двадцати» (G-20), куда входят Россия, Аргентина, Бразилия и Мексика. Стороны, опираясь на возросший хозяйственный потенциал, стремятся к продвижению своих интересов на мировой арене, борются за «место под солнцем». Это требует демократизации системы международных отношений и отказа от политики диктата и двойных стандартов. Такой курс встречает явное или скрытое противодействие ведущих западных держав и созданных под их эгидой глобальных институтов (Всемирного банка, Международного валютного фонда и т.д.). Инициативную роль в «сдерживании» России и Латинской Америки играют США и Европейский союз.

Вот вам характерный пример: как отмечалось в итоговом документе саммита G-20 в турецкой Анталье (15-16 ноября 2015 г.), с 2010 г. Вашингтон блокирует выполнение принятых (этой организацией и поддержанных всеми остальными странами-членами) реформ квот и структуры управления (просьба пояснить, напр.: согласованные на таком-то саммите реформы) МВФ, отвечающих стремлениям РФ и латиноамериканских стран. Против интересов России и Латинской Америки направлены и периодически вводимые Евросоюзом ограничительные торговые и финансово-экономические меры, наподобие печально известных антироссийских санкций. К сожалению, можно предположить, что указанное противодействие будет возрастать по мере дальнейшего изменения стратегического баланса сил. Это объективно предопределяет потребность укрепления российско-латиноамериканского партнерства, в том числе и для преодоления негативных последствий санкционного режима.

Что касается регионального уровня, его значение определяют центростремительные интеграционные процессы, в течение десятилетий развивающиеся на латиноамериканском пространстве. Напомним, что с 1960 г. в географическом ареале ЛАКБ возникло 26 различных межгосударственных организаций, ставящих целью наращивание торговых обменов, объединение финансово-экономических усилий латиноамериканских стран и их политико-дипломатическое взаимодействие. В Москве в полной мере учитывают этот важный тренд и предпринимают конкретные шаги по структурированию отношений с интеграционными группировками Латинской Америки.

- И этому есть красноречивые примеры?..

- Конечно, есть. Так, в мае 2013 года состоялся первый визит в Россию дипломатов так называемой расширенной тройки Сообщества латиноамериканских и карибских государств (Comunidad de Estados Latinoamericanos y Caribeños, CELAC) во главе с министром иностранных дел Республики Куба Бруно Родригесом Паррильей. По итогам переговоров с главой нашего МИД Сергеем Лавровым стороны предложили сформировать постоянный механизм политического диалога и сотрудничества в формате Россия – CELAC. Взаимодействие должно быть направлено, в частности, на укрепление многосторонности и продвижение принципов международного права и Устава ООН; консолидацию демократии и обеспечение прав человека; борьбу с международным терроризмом; совместное противодействие незаконному обороту наркотиков и оружия, а также другим угрозам и вызовам; содействие энергетической и продовольственной безопасности; охрану окружающей среды; устойчивое экономическое развитие.

Принципиально новые перспективы сотрудничества открылись после начала функционирования (с 1 января 2015 г.) Евразийского экономического союза (ЕАЭС), в который наряду с Россией входят Армения, Белоруссия, Казахстан и Киргизия. Например, возникли условия для проработки в практической плоскости вопросов о свободной торговле между ЕАЭС и региональными интеграционными группировками латиноамериканских государств. Кроме того, в повестку дня диалога Россия – Латинская Америка был включен вопрос о сотрудничестве между ЕАЭС и Общим рынком стран Южного конуса (Mercado Comun del Sur, Mercosur), в который входят Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Парагвай и Уругвай (Боливия находится в процессе присоединения). В частности, при прочих благоприятных условиях речь может идти о постепенном формировании зоны свободной торговли ЕАЭС – Меркосур, а в более отдаленной перспективе – «мягкого» варианта единого экономического пространства.

Высокой интенсивностью отмечены контакты на двустороннем уровне. Это и встречи высших руководителей, и регулярные консультации министров иностранных дел, парламентские связи, а также многочисленные взаимодействия различных государственных ведомств, представителей деловых кругов, деятелей науки и искусства. К новым формам двустороннего межгосударственного взаимодействия РФ и стран ЛАКБ можно отнести достижение принципиально важных соглашений о введении безвизового режима взаимных поездок. Такой режим уже действует в наших отношениях с большинством государств Южной Америки, и практически ежегодно к нему присоединяются все новые латиноамериканские страны. Так, в сентябре 2015 г. «на полях» 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН соглашение об условиях отказа от визовых формальностей при взаимных поездках граждан двух стран было подписано С.В. Лавровым и главой внешнеполитического ведомства Гайаны Карлом Гриниджем.

Особым форматом российско-латиноамериканского взаимодействия стало сотрудничество России и Бразилии в рамках БРИКС. Взаимодействуя на этой уникальной многосторонней площадке, Москва и Бразилия имеют возможность подключить к осуществлению совместных хозяйственных проектов партнеров по БРИКС – Китай, Индию, ЮАР. Именно такой подход лежит в основе принятой на саммите в Уфе (июль 2015 г.) Стратегии экономического партнерства до 2020 года. Как отметил В.В. Путин, «ее комплексная реализация будет укреплять взаимодополняемость экономик государств БРИКС, позволит шире задействовать общие ресурсы и резервы, чтобы нарастить товарные потоки и капиталовложения».

Хотел бы подчеркнуть и то обстоятельство, что участие России и Бразилии в БРИКС привлекает к данной группе внимание других латиноамериканских стран. Не случайно в политических и экспертных кругах в 2014‒2015 годах активно обсуждалась возможность присоединения к БРИКС Аргентины. Как было отмечено одной из коллективных монографий сотрудников ИЛА РАН, «сближение Латинской Америки с БРИКС способно заметно увеличить политико-экономический потенциал региона и усилить его внешнюю проекцию».

- Приведенные вами факты и соображения свидетельствуют о значимых переменах, произошедших в отношениях между Россией и странами Латинской Америки в последние годы и позволивших вывести эти взаимоотношения на уровень стратегического партнерства. Однако, в российско-латиноамериканском сотрудничестве в самое последнее время образовались и контртенденции. Каковы причины их появления?

- Разумеется, нельзя не видеть и тех сложностей, вызовов и рисков, которые способны, как минимум, затормозить реализацию намеченных планов. Эти явления возникли под воздействием как внешних (международных), так и внутренних (национальных) факторов.

К первым следует отнести, прежде всего, резкое ухудшение глобальной экономической конъюнктуры для экспортеров сырьевых товаров и продовольствия. К их числу принадлежат Россия и большинство латиноамериканских государств. По подсчетам экспертов компании «Bloomberg», в октябре 2015 года уровень мировых цен на большинство commodities был самым низким с 1999-го, что объясняется замедлением экономического роста в Китае и других развивающихся азиатских странах, а также последствиями кризисных явлений в Европе и Японии. Особенно ощутимо экспортеры сырья и сельхозпродуктов пострадали в последние пять лет. Так, в этот период цены на нефть упали (в среднем) на 46%, на природный газ – на 82, никель – 59, алюминий – 54, медь – 41, кофе – 61, сахар – 58, пшеницу – 56, соевое масло – 52, кукурузу – на 32%.

Внешние шоки вошли в резонанс с внутренними проблемами. Главная их них ‒ материальный и моральный износ той модели социально-экономического развития, которая с большим или меньшим успехом функционировала в государствах Латинской Америки в 2003‒2013 годы и обеспечивала им сравнительно динамичное увеличение основных макроэкономических показателей. В результате, по данным Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (Comisión Económica para América Latina y el Caribe, CEPAL), совокупный ВВП региона в 2015 сократился на 0,7%, а экспорт упал на 14%. Если учесть, что в 2013-2014 годы вывоз товаров уменьшался, соответственно, на 3 и 0,4%, можно говорить не об изолированном случае, а о сложившейся негативной тенденции. (То есть по трем последним годам уменьшение экспорта составило 3%, 0,4% и 14%? Тут требуется или уточнение, или пояснение разброса.) Экспорт падал три года подряд.

В числе государств, в максимальной степени пострадавших от кризисных потрясений последних лет, оказались стратегические партнеры РФ в регионе: Аргентина, Бразилия, Венесуэла. Согласно оценке МВФ, в 2015 аргентинский ВВП почти не изменился (рост на 0,4%), бразильский – сократился на 3%, а венесуэльский показатель обрушился на 10% (!). Прогноз на 2016 год тоже малоутешительный: экономика Аргентины должна «ужаться» на 0,7%, Бразилии – на 1,0%, а ВВП Венесуэлы уменьшится еще на 6%. По-видимому, сокращение ВВП будет сопровождаться дальнейшим снижением внешнеторгового оборота, что затронет и товарные обмены указанных стран с Россией.

Определенные вызовы и риски для перспектив российско-латиноамериканского стратегического взаимодействия просматриваются и в политической сфере, поскольку ряд лидеров наших ключевых стран-партнеров либо утратил власть (Кристина Фернандес де Киршнер в Аргентине), либо попал под сильнейший прессинг оппозиции (Дилма Руссефф в Бразилии), потребовавшей отставки бразильского президента. (Надо бы как-то отделить страны-партнеры от их лидеров.) В сложной ситуации находится и венесуэльский лидер Николас Мадуро. Но и это еще не все. В полосе суровых испытаний оказалась и российская экономика. Как и в Латинской Америке, в России практически «вышла из строя» та модель роста, которая оформилась в «тучные» годы беспрецедентно высоких цен на углеводороды. Импульсы динамичного хозяйственного роста во многом были погашены досадными макроэкономическими просчетами, общей антимодернизационной атмосферой широко разрекламированной «стабильности» (на деле – до боли знакомым застоем) и главное – крайне неблагоприятной внешней конъюнктурой. В 2015 г. (по оценкам) российский ВВП сократился на 3,8%, а в 2016 г. прогнозируется его дальнейшее снижение еще на 0,6%. Объем внешнеторгового оборота в январе‒августе 2015 г. по сравнению с тем же периодом 2014 г. уменьшился почти на 35%, в том числе с Аргентиной – на 22% (с 813 до 632 млн долл.), а с Бразилией – на 13% (с 3742 до 3257 млн долл.). Стоит подчеркнуть, что по сравнению с общим падением товарооборота сокращение торговли с латиноамериканскими странами было меньше, а в ряде случаев даже наблюдалось ее увеличение: с Чили – на 11,2% (с 438 до 487 млн долл.), а с Перу – на 27,8% (с 269 до 344 млн долл.).

Обвал котировок на глобальном нефтегазовом рынке не только больно задел финансовые интересы РФ, резко сократив поступления в бюджет, но и обнажил ключевые структурные слабости отечественного хозяйства, продемонстрировал его уязвимость перед лицом внешних и внутренних вызовов, хуже того – выявил отсутствие взвешенной и четко артикулированной долгосрочной социально-экономической стратегии. Над страной нависла угроза критического сокращения нефтегазовой ренты, снижения темпов роста национальной экономики, быстрого проедания накопленных в «тучные» годы валютных резервов, возникновения хронического бюджетного дефицита.

По существу, Россия оказалась в «заколдованном» круге: стремление властей увеличить поступления в казну ведет к росту добычи и экспорта нефти (преимущественно в сыром виде), что, в свою очередь, оказывает понижающее воздействие на мировые цены.

Реальную (и, по-видимому, первоначально сильно недооцененную российскими властями) угрозу экономическим интересам нашей страны представляют финансово-экономические санкции Запада, направленные против определенных чиновников, близких к Кремлю банкиров, предпринимателей, бизнес-структур и призванные оттеснить Россию с политических и торговых рынков и подорвать возможности ее дальнейшего развития. Вопрос, сможет ли Москва за счет интенсификации сотрудничества со странами БРИКС, ЕАЭС и другими партнерами преодолеть существующие трудности и выйти на путь эффективного импортозамещения и модернизационного развития, пока остается открытым.

Таким образом, тренды текущего социально-экономического развития Латинской Америки и России не могут не вызывать обоснованного беспокойства. Не секрет и то, что российские компании (особенно ‒ прогибающиеся под собственной тяжестью госмонополии) и многие латиноамериканские предпринимательские структуры – это не самый эффективный отряд мирового бизнес-сообщества.

Нельзя не учитывать и нарастающую конкуренцию, с которой на латиноамериканском пространстве сталкивается российский бизнес, со стороны как традиционных игроков (корпораций США и Европы), так и промышленных компаний и банков Китая, Индии и других азиатских стран.

- Стало быть, императивом сегодняшнего дня может служить высокотехнологичная дипломатия? Это ваш термин. Поясните, пожалуйста, о чем идет речь?

- Постараюсь. Перебои в функционировании латиноамериканской и российской экономик, безусловно, не могут не сказаться на взаимных связях. В частности, нельзя исключать дальнейшее падение торгового оборота. В ряде случаев просматривается и взаимное падение интереса к расширению экономического сотрудничества из-за параллельной структурной рецессии в России и в ряде ключевых латиноамериканских государств.

Но это не повод, чтобы отказаться от развития стратегического партнерства. Напротив, в условиях кризисных испытаний более тесное и целенаправленное торгово-экономическое и инвестиционное взаимодействие РФ с государствами ЛАКБ способно смягчить негативные эффекты, открыть новые рынки и бизнес-возможности. Реализация российско-латиноамериканских проектов, даже с определенными изъятиями и в ограниченном формате, может быть чрезвычайно полезной для партнеров, повысить эффективность и российского, и латиноамериканского бизнеса.

Обеим сторонам необходимо предпринять ряд согласованных и точно выверенных шагов, направленных на закрепление и продвижение вперед складывающейся модели взаимодействия, обеспечить его перевод на качественно новый уровень. Прежде всего, целесообразно провести своего рода инвентаризацию всего комплекса российско-латиноамериканских отношений, и в первую очередь – взаимодействия с государствами, являющимися нашими стратегическими партнерами. Принципиально важно в рамках двусторонних консультаций по дипломатическим каналам периодически уточнять стратегические цели и внешнеполитические приоритеты сторон, информировать друг друга о планируемых действиях на международной арене, прилагать усилия к тому, чтобы такие действия встречали понимание и поддержку.

В данной связи неизбежна и обоснованна определенная перекалибровка российско-латиноамериканских отношений в пользу конкретных экономических задач. Это, прежде всего, создание значимых инфраструктурных объектов и совместных предприятий в сфере энергетики и высоких технологий, включая и военно-техническое сотрудничество. Нужно стремиться к тому, чтобы участие российских предприятий в реализации крупных инфраструктурных и энергетических проектов в странах ЛАКБ явилось локомотивом экспорта отечественной высокотехнологичной продукции, инжиниринговых и других наукоемких услуг. Потенциал для этого имеется.

Так, с рядом стран региона (Аргентина, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Куба, Мексика, Эквадор и др.) уже продвигается сотрудничество в энергетической сфере и других стратегически важных областях, включая высокотехнологичные и научно-исследовательские. Оно предполагает:  поставки газотурбинных установок и паровых турбин для строящихся ТЭС (в частности, в Эквадор); бурение специалистами компании «Зарубежнефть» экспериментальных наклонно-направленных скважин глубиной около 2 тыс. м на кубинских нефтяных месторождениях;

содействие российской стороны проведению ядерных исследований и развитию атомной энергетики (Аргентина, Боливия); взаимодействие российских инновационных структур (например, Фонда «Сколково») с открытым в Эквадоре уникальным для Латинской Америки технологическим и образовательным парком «Ячай» (Yachay); участие российских предприятий в строительстве шоссейных и железных дорог (Аргентина, Бразилия). Предполагается поставка отечественных машин и технологий; продвижение на мексиканский рынок дополнительного количества среднемагистральных пассажирских лайнеров «Sukhoi Superjet 100», уже эксплуатируемых в этой стране; продолжение поставок в Латинскую Америку высоко зарекомендовавшей себя в регионе российской вертолетной техники; предложение российской корпорации «Иркут» поставлять в Бразилию пассажирские авиалайнеры нового поколения МС-21 с размещением на бразильских предприятиях производства отдельных компонентов самолета. По мнению российской стороны, речь может идти о создании в Бразилии совместного авиакластера;

продажу Аргентине четырех многоцелевых судов серии «Нефтегаз», предназначенных для аргентинских ВМС и способных функционировать в водах Антарктиды; проведение переговоров о размещении в Аргентине сборочного совместного предприятия OAO КамАЗ для последующей поставки техники на рынки латиноамериканских стран. Примеры конструктивного взаимодействия можно множить. Все они указывают на наиболее перспективный вектор российско-латиноамериканского стратегического партнерства – взаимодействие сторон в самых передовых и критически необходимых сферах экономики, науки и техники, активное использование механизмов и инструментов высокотехнологичной дипломатии. По-моему, этот термин имеет право на существование. Скажем, по аналогии с другим -  «сырьевая дипломатия», который давно введен в оборот.

- Итак, в заключение, Петр Павлович, давайте подведем черту под нашим разговором. Что же в итоге, на ваш взгляд, является сегодня осевой линией стратегического партнерства России со странами Латинской Америки?

- Такой осевой линией является формирование многопланового межгосударственного взаимодействия, которое позволит партнерам, объединив усилия, достигать жизненно важных экономических и политических целей как во внутренних делах, так и в сфере международных отношений. По мере преодоления существующих проблем и сложностей основными направлениями межгосударственного взаимодействия должны стать: углубление торгово-экономического и финансово-инвестиционного сотрудничества, придание ему новых, более высоких форм ‒ в частности, создание условий для хозяйственной интеграции партнеров, в том числе на многостороннем уровне, что я называю «интеграцией интеграций». Здесь же я назвал бы и такие меры, как: выдвижение согласованных международных инициатив и проведение скоординированных внешнеполитических акций в национальных интересах России и стран Латинской Америки;

интенсификация связей в сфере безопасности и обороны, фокусировка усилий на использовании потенциала военно-технического сотрудничества для решения задач модернизации и инноватизации национальных экономик; радикальное расширение контактов в образовании и науке, содействие взаимному сближению в гуманитарной области.

Стратегическое партнерство ‒ комплексное явление, поскольку оно охватывает практически все ключевые сферы российско-латиноамериканского сотрудничества и носит не конъюнктурный, а устойчивый и долговременный характер. Прочность данного типа межгосударственных отношений определяется, в первую очередь, готовностью сторон учитывать взаимные интересы и содействовать их продвижению, а также наличием эффективных механизмов взаимодействия. Для Москвы формирование отношений стратегического партнерства с Латинской Америкой – это составная часть современной мегастратегии, нацеленной на усиление экономических и политических позиций России в глобальном мире, построение разноуровневой системы геополитического и геоэкономического влияния.

- Конечно, добавим, для успешной реализации нашей стратегии латиноамериканского партнерства необходимо постоянно вырабатывать все новые и новые, четкие и реалистичные, механизмы. Дело это, учитывая быстрые перемены и растущую конкуренцию, очень непростое. Но этим, как известно, необходимо каждый день упорно заниматься.

Благодарю вас, Петр Павлович, за столь содержательную, интересную беседу.

Ключевые слова: Латинская Америка Россия Латиноамерика Возможности стратегического партнерства

Версия для печати