Верховный муфтий Сирии: «Сегодня мы стоим против тех, кто выступил против Аллаха»

01:16 09.11.2015 Сергей Филатов, обозреватель журнала «Международная жизнь»


Фото автора

В российской столице побывал Верховный муфтий Сирии Ахмад Бадреддин Хассун. В его программе была встреча в Российском Совете по международным делам (РСМД), где гость и ответил (как переведено) на вопросы корреспондента «Международной жизни».

- Какие Ваши впечатления от нынешнего приезда в Москву?

- Мне очень радостно быть в России, особенно, в день национального праздника – Дня народного единства. Я очень рад тому, что увидел на улицах Москвы – как российские граждане празднуют этот праздник. Я видел представителей разных религий, разных слоев российского общества. Но, знайте, – эта прекрасная картина вызывает чувство зла у ваших врагов.

Я хочу поздравить Крым, который вернулся в состав России., Народ Крыма показал себя на высоте.

- Что Вы скажете о концепции «религиозного государства»?

- Да, все вокруг Сирии сегодня говорят о каком-то «религиозном государстве». Надо сказать, что религиозные государства – это самые опасные государства, которых знал мир. Это – закрытые государства. Я думаю, что это большой обман, когда говорят «еврейское государство», «маронитское государство», «исламское государство»…

Иисус и Мохаммед не создавали государств, они создавали человека.

А человек, сам, – он и строит государства. Государство не должно служить религии, только сам человек принадлежит религии. Мы говорим: этот – мусульманин, этот – христианин, а этот – светский человек. И это и есть свобода.

Аллах не принуждает никого быть религиозным. А государство, наоборот, принуждает нас быть послушными его законам. Вот отсюда и разница между религией и государством. Религия это – вера на основе выбора, а государство это – закон, который принуждает. На московской земле я должен следовать российским законам, и точно также вы должны следовать сирийским законам, когда находитесь в Сирии.

Что касается религии, то это – отношения между мной и Богом.

Сирия это – светское государство. А вот Америка – это монопольное государство, где господствуют колониальные идеи, и они там для этого используют религию в форме «демократии». В ряде европейских государств управляют партии, в названиях которых имеется слово «христианская». Но причём здесь «христианская», если партия уже называется «демократической»? – «Христианские демократы», например.

Эти примеры показывают, что и ИГИЛ сейчас имеет возможность сказать: «Мы – исламское государство». Вот к таким результатам, как с ИГИЛ, и ведет подобный подход к религии.

То есть, мы видим попытки использовать религию в целях достичь определенных политических целей, не имеющих отношения к религии.

И мы видим, если к власти приходят религиозные партии, то они становятся первыми, кто нарушают религиозные законы. Мусульманская история не предполагала создание некоего «исламского государства»: государства Омейядов, Аббасидов и другие не упоминаются в истории, как мусульманские государства.

И вот, Сирия сегодня платит за это.

Недавно, на пресс-конференции один из журналистов начал свой вопрос ко мне с того, что лично я «представляю сирийских суннитов». И я не дал ему закончить его вопрос, но сказал о том, что «я не признаю ни суннитов, ни шиитов, я признаю мусульман». А также я признаю христианство – будь-то православие или католицизм.

Иисус не был ни католиком, ни православным.

Пророк Мохаммед не был ни суннитом, ни шиитом.

- Каковы Ваши оценки происходящего в Сирии сейчас?

- Что произошло в течение последних двух месяцев? Позиция, которую занимал президент Путин, свидетельствует об огромных изменениях в мировой политике. Хотя мы в Сирии немного обижены – ваш приход чуть-чуть запоздал.

Вот против Сирии в рядах боевиков воюют и англичане, и французы, и саудовцы, и чеченцы, и уйгуры из Китая. Они готовили для Сирии… Но когда они попадают в плен к нам, они начинают плакать. «Почему?», - спрашиваем мы их. Они отвечают: «Нас обманули. Нам сказали – “Идите в Сирию, чтобы создать Халифат”, потому что Сирией управляют “неверные”». Но сами арестованные увидели, что наши сирийские мечети заполнены мусульманами, и в сирийские мечети приходят больше правоверных мусульман, чем в странах, откуда они прибыли. То есть их обманули!

Сейчас, когда эти начали терпеть поражения, то сразу другие заговорили о беженцах в Европе. Якобы, это – результат действий российской авиации, что и вызвало этот поток беженцев в Европу. Статистика, которой мы обладаем, показывает, что после начала российской операции ежедневно по 200 семей возвращаются домой в Сирию. А те, кто уехали в Германию, Австрию и другие страны Европы, они уехали с тех территорий, которые контролируют бандиты. И европейцы прекрасно знают об этом!

Сегодняшняя война – это война культур, война мировоззрений. И многие страны сейчас начнут поворачивать свои взоры к России. И вот здесь необходимо, что мусульманские деятели играли свою роль.

Я бы очень хотел посетить мусульманские районы России, чтобы рассказать там об истинном положении дел в Сирии, о том, что реально у нас происходит. К сожалению, здесь очень сильно влияние Саудовской Аравии, и многие опасаются встречаться со мной, особенно, в российских регионах.

Многие силы очень злы, что им не удалось разрушить сирийское общество. Они разрушили многое в нашей стране, целые заводы были демонтированы и вывезены в Турцию. Они вывозят нашу пшеницу и наш хлопок.

Я считаю, что роль России – не только в небе Сирии, но также в области экономических связей.

Недавняя встреча президента Сирии Башара Асада и президента Путина в Кремле – это вершина наших отношений.

- Вы сказали: «Что касается религии, то это – отношения между мной и Богом». Что, в связи с этим, подсказывают Вам Ваши отношения с Богом в сегодняшней сирийской ситуации: что будет дальше, чем все завершится?

- Сегодня мы стоим против тех, кто выступил против Аллаха.

Это не значит, что мы хотим их убить – мы хотим их исправить. И поэтому каждый день мы открываем им двери для диалога: «Приходите, поговорим. Но, без оружия». Тот, кто носит оружие, не может правильно воспринимать тех, у кого оружия нет.

Человек должен быть братом другому человеку – из любой страны. Скажи мне, «кого ты любишь», и скажу, «кто – ты». Не говори мне: ты – мусульманин или христианин, лучше скажи мне, кого ты поддерживаешь.

Я люблю 7 миллиардов людей живущих на Земле. Они все – мои братья. И поэтому я чувствую себя спокойно. И считаю своим долгом принести это учение всему народу Сирии, и в Россию.

Я радуюсь не строительству мечетей или церквей – мне радостно, когда я вижу улыбающегося маленького ребенка. И оберегать его – наш общий долг.

Ключевые слова: Сирия Ислам ИГИЛ Верховный муфтий Сирии исламское государство Христианство

Версия для печати