Латинская Америка семьдесят лет назад и семь десятилетий спустя. Перекличка времен

22:59 18.05.2015


  

В. Давыдов, директор Института стран Латинской Америки

 

Оценивая ретроспективно эпохальный смысл II мировой войны, великую победу над фашизмом, мы обычно акцентируем внимание на центральных направлениях военного противоборства. Но для адекватного понимания причин, итогов и последствий необходимо видеть и знать феномен II мировой войне во всей его – мировой же – полноте.

Латинская Америка, стоявшая, казалось бы, в стороне от основного театра военных действий, оказалось, во-первых полем активного геополитического и геоэкономического противоборства. Во-вторых, в той или иной степени страны региона оказались вовлеченными в боевые действия.

Каким предстает регион в канун и в период войны? Латинская Америка вступает в 40-е годы, обретая новое качество. Система олигархического государства держится ещё во многих странах региона, но уже проступают иные реальности, иные черты. Всё больше утверждают себя десарольистские, национал-реформистские тенденции, популистские по своей политической стилистике режимы, избирающие стратегию импортзамещающей индустриализации. Такая стратегия в условиях дестабилизации мирового рынка, в обстановке мировой войны была адекватна не только историческому моменту, но также повышению степени созревания экономики и общества в латиноамериканских странах. В силу конъюнктуры военного времени им благоприятствовала повышение спроса на товары традиционного экспорта региона, что позволяло через актив торгового баланса накапливать собственные ресурсы необходимые для решения задач индустриализации. Мы видим как обострялось в те годы противоборство держав «оси» и англо-американского лагеря в доступе к латиноамериканским стратегическим ресурсам. Соперничество мировых держав создавало латиноамериканцам более благоприятные условия для ведения торга.

Как выглядели в этой связи результаты экономического роста?

По расчетам Розмари Торп (Rosemary Thorp)[1], профессора Оксфордского университета, по сравнению с 1938 г. итоги 1944-1945 гг. выглядят следующим образом. Прирост ВВП составил 22 % в Аргентине, 23% в Бразилии, 26% в Чили, 37% на Кубе, 41% в Мексике и 42% в Венесуэле. Прирост экспорта (по стоимости) в Аргентине равнялся 61%, у Бразилии достиг 120%, у Чили 50%, на Кубе - 195%, в Мексике – 195%, в Венесуэле – 95%. Оценивая эти цифры, следует иметь в виду, что существенное увеличение стоимостного объема часто происходило при сокращении физического объема экспорта. Значит ситуацию определял рост цен.

Судя по доле во внешней торговле региона и в суммарном объеме иностранных инвестиций, США и Германия наступали, а Соединенное королевство и Франция отступали. Ю.М. Григорьян приводит распределение инвестиций, аккумулированных к 1938 г. (в млрд. долл.): Англия имела 4,7, США – 4,1, Германия – 1, Франция – 0,4[2]. Позиции трех держав (США, Англии и Германии) по их удельному весу в экспорте и импорте латиноамериканских государств отражены в нижеследующей таблице.

 

Удельный вес США, Англии и Германии во внешнеторговом обороте региона, %

Экспорт из региона

 1929

 1938

            США

 34,0

 30,2

          Англия

 18,5

 16,8

         Германия

 8,1

 10,5

  Импорт региона

            США

 38,7

 33,9

          Англия

 14,9

 11,7

         Германия

 10,8

 16,2

 

Источник: Григорьян Ю.М. Указ. соч., С. 57

 

Германская агентура везде, где в Латинской Америке возникал минимум предпосылок, предпринимала попытки мобилизации прогерманских сил с целью свержения существующих правительств и формирования «лояльных» режимов. Еще в мае 1938 были предприняты попытки мятежа в двух ключевых странах региона - в Мексике и в Бразилии. В первом случае речь идет о путче, спровоцированном и поддержанном германской агентурой, под руководством генерала Сатурино Седильо против правительства Ласаро Картенаса. Несмотря, на казалось бы, дружественные отношения третьего рейха с правительством Жетулио Варгаса, Берлин активно интриговал с целью его замены подконтрольной кликой. С этой целью профашистское движение интегралистов подняло мятеж. Его боевики в ночь с 10 на 11 мая 1938 г. окружили президентский дворец в Рио-де-Жанейро, пытаясь захватить президента. В течение 5 часов Варгас и его немногочисленная охранна отстреливались от нападавших. И лишь чудом выстояли, дождавшись подхода правительственных войск. Мятеж интегралистов был подавлен, но активная деятельность германской агентуры, опиравшейся на почти миллионную диаспору в Бразилии, продолжалась[3].

На нашей конференции будет приведено еще немало фактов участия латиноамериканцев в боях с войсками «оси». Я сошлюсь на несколько примеров. Мексика, как известно, одной из первых в Латинской Америке присоединилась к антигитлеровской коалиции. От 13 до 15 тысяч мексиканских граждан или этнических мексиканцев находились в рядах американских войск, стартовавших в Нормандии. После того, как Бразилия в 1942 г. отказалась от нейтралитета и заявила о вступлении в войну на стороне антигитлеровской коалиции, гебельсовская пропаганда иронизировала: скорее кобра научится раскуривать трубку, чем бразильцы смогут воевать. В 1944 г. в Италии высадились две бразильских дивизии общей численностью около 25 тысяч солдат и офицеров. Эмблемой бразильского контингента стала кобра, раскуривающая трубку. Несмотря на то, что аргентинское правительство до самого конца войны сохраняло политику нейтралитета, до 4 тыс. аргентинских добровольцев участвовали в боях против войск стран «оси».

Антифашистские настроения в годы войны проявили себя заметно возросшим влиянием в обществе, которое приобретали левые, в том числе коммунистические партии. Именно они чаще всего были инициаторами и активными участниками компаний солидарности с Советским Союзом. Во многих странах региона движение в поддержку борьбы с фашизмом, в поддержку советской армии приобрело массовый характер. Между тем, отнюдь не все слои общества и не во всех странах проявляли единодушие в этом вопросе. В Чили, Бразилии, а тем более в Аргентине прогерманские силы, опиравшиеся на многочисленную немецкую диаспору и нацистскую агентуру, долго оказывали влияние на правительственные круги с тем, чтобы воспрепятствовать присоединению к антигитлеровской коалиции.

Тем не менее факт участия латиноамериканских государств в учредительной конференции ООН в 1944 г. в г. Сан-Франсиско выглядит очень внушительно - 11 из 42. Из 50 стран-основателей ООН 20 представляли Латинскую Америку, демонстрируя вовлечение стран-региона в мировую политику.

Итак, по итогам войны латиноамериканские государства выглядели экономически окрепшими и достаточно широко вовлеченными в мировую политику. Однако послевоенный период парадоксальным образом оказался мало обнадеживающим. Северный гегемон купировал многие процессы самостоятельного развития. Всё это хорошо известно. Наш же долг подчеркнуть, что в конце 50-х годов порочный круг подчинения и зависимости был разорван победоносной Кубинской революцией.

Тем временем во второй половине XX века многие страны и в Южной Америке, и в Центральной Америке пережили гнетущую «ночь» террористических диктатур, которые в общей сложности унесли если не сотни, то десятки тысяч жизней. А в конце века такие диктатуры «огнем и мечом» вводили неолиберальную практику, как это было в Чили после переворота 1973 года. Очевидно, что полные аналогии неуместны, однако некоторые черты подобных режимов демонстрировали возможность рецедивов по существу фашистской практики.

Демонтаж диктаторских режимов в 80-е годы и утверждение в Латинской Америки демократических институтов открыли путь к реальному волеизъявлению народа. В начале XXI в. это вывело на передний план левые и левоцентристские силы, которые, придя к власти электоральным путем, приняли курс развития с выраженной социальной ориентацией. Правые радикалы были тогда вытеснены с политического сцены.

Каким предстает нынешнее время Латинской Америки и как оно перекликается с временем Второй мировой войны? Как уже говорилось, напоминая известную истину, исторические аналогии малопродуктивных, а порой просто обманчивы. На каждом новом витке мировой исторический процесс создает свою обусловленность развития событий. И я, разумеется, не собираюсь проецировать матрицу 40-х годов прошлого века на современность. В то же время опрометчиво абстагироваться от уроков прошлого, игнорировать, исходя из этих уроков, риски, сопровождающие навязывание мировому сообществу односторонних решений, прикрываемых политикой двойных стандартов.

Оценивая нынешнюю мировую ситуацию в ее контексте положение латиноамериканских стран, мы должны принимать во внимание чувствительное перераспределение сил и влияния на мировой арене, по общему правилу неспособность и нежелание традиционного гегемона адекватно адаптироваться к изменившейся обстановке, а, с другой стороны, его предрасположенноть к кофронтационным решениям. Это чревато не только новым изданием холодной войны но и рецедивами горячей.

В обозначенной ситуации Латинская Америка не может стоять и не стоит в стороне от подобных рисков. Учитывая неделимость международной безопасности в современном мире, они затрагивают латиноамериканские страны и прямо, и косвенно. Однако в новых условиях регион обладает рядом преимуществ, которые, во-первых, коренным образом отличают нынешнюю ситуацию от ситуации семидесятелетней давности, а во вторых, укрепляют и потенциал стран региона, и в определенной мере их иммунитет от деструктивного воздействия извне.

На нынешнем этапе облик региона характеризуется существенно возросшей зрелостью экономики и общества. В целом он занимает серединное положение в мировой иерархии по уровню экономического развития и благополучия, о чем свидетельствует примерное равенство долей в мировом населении и мировом продукте.

Начало нашего века принесло латиноамериканским странам существенное улучшение внешнеэкономической конъюнктуры. До кризиса 2008-2009 гг. ценовые условия внешней торговли действовали в их пользу. Иными словами, «ножницы» цен складывались наоборот (не в пользу центров мировой экономики, а в пользу периферийных экономик).

Ведущие страны региона обладают сегодня многоотраслевой экономикой, способны экспортировать довольно широкую номенклатуру готовых промышленных изделий. Существенно сокращена зона бедности, возрос удедьный вес средних слоев, укрепился внутренний рынок большинства латиноамериканских стран. Выросло поколение собственных транснациональных корпораций, базирующихся на накоплениях каптала латиноамериканских предпринимательских слоев – так называемые мультилатинас.

В отличие от середины прошлого века Латинская Америка структурирована внутри региона и в масштабах региона. Начнем с недавно созданной СЕЛАК – общеконтинентальной организации без участия США и Канады, УНАСУР, АЛКА, Кариком. Есть, конечно, в регионе и свои различия, которые, например, обнаружили себя в создании Тихоокеанского альянса.



[1] См.: Thorp, Rosemary. Progreso, pobreza y exclusión. Una historia económica de América Latina en el siglo XX. IDB, 1998. P. 125.

[2] Григорьян Ю.М. Германский империализм в Латинской Америке. М., Наука, 1974. С. 25.

[3] См. Григорьян Ю.М., Германский империализм в Латинской Америке. М., Наука, 1974, с. 151

Версия для печати