Православная церковь после коммунизма в Румынии

15:19 13.02.2014


За два с лишним десятилетия, прошедшие после падения коммунистического режима, румынские историки подробно и полно информировали широкую общественность о масштабе репрессий 1945—1989 годов, объектом которых стали священнослужители и верующие, в особенности Румынской православной церкви (РПЦ). Однако исследования последнего времени свидетельствуют о том, что после первой, конфликтной, фазы между церковью и государством установились отношения, которые можно назвать сотрудничеством и подчинением.

Применительно к РПЦ речь идет прежде всего о церковной элите, чьи главные представители (в их числе патриарх Феоктист) сумели сохранить свои позиции и после 1989 года. В первые несколько месяцев эта преемственность была нарушена из-за отставки Феоктиста; однако уже в апреле 1990-го Феоктист вновь вернулся на пост патриарха при поддержке власти и лично Иона Илиеску, бывшего коммунистического аппаратчика и фактического преемника диктатора Чаушеску. Необходимо также уточнить, что Илиеску и Феоктист знали друг друга еще со второй половины 1970-х, когда оба занимали высокое положение во властной иерархии: Илиеску был первым секретарем областного комитета Румынской коммунистической партии (РКП) в Яссах 1, а Феоктист — митрополитом в том же городе. Начиная с 1990 года, интересы православной иерархии и политической элиты часто совпадали. Это было особенно заметно в их отношении к прошлому, которое характеризовалось «политикой забвения»; в рамках этой политики, в частности, был закрыт общественный доступ к архивам 2.

РПЦ добивалась статуса национальной церкви, интеллектуального доминирования, защиты патримониальных интересов, в том числе неразглашения персональных данных и некоторых фактов биографии священнослужителей. Эти усилия (символические и не только) — лишь один из факторов, определивших преемственность историографического дискурса, в основе которого оставались представления коммунистической эпохи. После 1947—1948 годов состав Священного Синода существенно изменился, и многие архиереи пошли на различные компромиссы с властью. Часть из них — те, что занимали важные позиции в Синоде и после 1990 года, — получили свои должности благодаря патриарху Юстиниану (1948—1977), который сумел договориться с коммунистами еще в 1945-м 3. Согласно общепринятым представлениям, которые хоть и опираются на стереотипы, но тем не менее содержат долю правды, принадлежность к православной церкви подрывала возможность румынского общества (как и обществ других балканских стран) бороться Православная церковь после коммунизма Хотя в законодательстве Румынии нет положения о том, что Румынская православная церковь имеет статус государственной, политики де-факто признают ее таковой.

Православная церковь после коммунизма против произвола и злоупотреблений коммунистической власти. Причина в «симфоническом» характере отношений с властью, характерном для восточного христианства в целом. Например, в Болгарии с 1946 до 1989- го коммунисты ссылались на разницу между «национальными» и религиозными аспектами церкви 4. Церковь была инкорпорирована в политическую систему, в том числе благодаря ее роли в поддержке национальной идентичности в османский период. При этом подобная толерантность соседствовала с атеистическими принципами, в соответствии с которыми государство стремилось ограничивать проявления религиозных чувств в публичном пространстве. Однако, несмотря на то что церковь была носителем враждебной идеологии, открытой конфронтации между церковью и государством не возникло. (Об отношениях церкви, общества и государства в Болгарии см. статью Тони Николова нас. 40—51 в этом номере Pro et Contra.)

Похожий подход в отношениях с православной церковью практиковали и румынские коммунисты, хотя, в отличие от болгарского законодательства, в румынском праве не было закреплено в явном виде отделение церкви от государства. Церковь была отделена от школы, но и тут соответствующий закон был принят лишь в 1952 году 5. Причина в том, что в 1948-м церковь и государство еще не были готовы к разделению. Можно говорить и о тактических мотивах: коммунистическая власть не хотела подрывать позиции нового прокоммунистического патриарха Юстиниана. Режим также не желал ассоциироваться в глазах большинства румын с жестокими нападками на церковь. Просоветские чиновники пощадили чувства православных верующих во время подготовки к масштабным реформам — национализации, коллективизации и ликвидации Греко-католической церкви (ГКЦ). Для этого и понадобилась поддержка РПЦ, и именно поэтому церковь не была формально отделена от государства вплоть до декабря 1989 года. Это дало основания для утверждений о том, что коммунистическая Румыния сохранила модель отношений между государством и церковью, характерные для Юго-Восточной Европы еще с XIX века. Драматическое уничтожение ГКЦ, которое было на руку Румынской православной церкви, оказалось, таким образом, странной формой государственного прозелитизма. Возрождение ГКЦ после декабря 1989-го означало для РПЦ потерю более 200 тыс. верующих, которые вернулись к своей прежней деноминации. По конституции, принятой в 1991 году и действующей до сих пор, Румыния является светским государством, которое нейтрально относится к религии, признает свободу вероисповедания и запрещает любые формы религиозной дискриминации. Во время принятия конституции РПЦ была еще слишком ослаблена, скомпрометирована сотрудничеством с коммунистами и не имела решающего влияния на политический класс. Именно поэтому она не получила статуса «национальной церкви». Хотя парламентарии, которые подготовили проект конституции, учли не все пожелания руководства РПЦ, тем не менее, принцип отделения школы от церкви был упразднен. В статье 32 о праве на образование говорится, что «государство обеспечивает свободу религиозного образования в соответствии со специфическими требованиям каждого культа. В государственных школах религиозное образование обеспечивается и гарантируется законом». Сразу были введены уроки Закона Божьего в государственных школах. Фактически в 1990-е во многих школах был только один учитель Закона Божьего— православный, который также преподавал религию школьникам других деноминаций: католикам, баптистам и даже представителям нехристианских религий.

Теоретически школьники из семей религиозных меньшинств не были обязаны посещать занятия по Закону Божьему. Они могли ходить на уроки религии в конфессиональных или приходских школах; по окончании обучения они получали аттестат с оценками по религиозным предметам, который по закону приравнивается к оценкам по православному Закону Божьему в государственных школах. Однако зачастую директор школы и/или учитель Закона Божьего— часто придерживающийся радикальных православных взглядов на дела религии — выказывал сомнение относительно воспитательного, морального и правового статуса образования религиозных меньшинств 6. Основной институт, регулирующий отношения между государством и церковью, — Секретариат по делам религиозных культов, который, впрочем, не упоминается в конституции. Секретариат — новое название Департамента по делам религиозных культов, который в коммунистические времена был инструментом репрессий против церкви, и для многих интеллектуалов оказалось неожиданным, что РПЦ после 1989 года не потребовала его ликвидации. Вопреки ожиданиям, церковные иерархи не изъявили желания перейти в ведение другого департамента — Министерства культуры, во главе которого в 1990-м стоял уважаемый интеллектуал Андрей Плешу. Что касается Секретариата по делам религиозных культов, то он сохранил преемственность по отношению к Департаменту даже на персональном уровне: по неписаному правилу директором Секретариата должен быть православный или человек, тесно связанный с Румынским патриархатом. Церковь и моральные вопросы В 1990-е годы РПЦ была мало активна в вопросах о запрете абортов и не пыталась влиять на решения политиков. Запрет на искусственное прерывание беременности, принятый режимом Чаушеску в 1966 году, стал причиной гибели около десяти тысяч женщин. Неудивительно, что отмена этого закона и разрешение абортов не встретили сопротивления. Совсем иначе обстояло дело с декриминализацией гомосексуализма — законодательной мерой, введение которой было связано с европейской интеграцией Румынии. Статья 200 Уголовного кодекса, принятого в 1968-м и еще долгое время действовавшего после 1989 года, гласила, что «сексуальные отношения между лицами одного пола влекут наказание от 1 до 5 лет тюремного заключения» 7. В 1996 году была принята модификация данного закона, согласно которой наказание грозило лишь в случаях, когда сексуальные отношения были совершены публично или вызвали общественный скандал. Правозащитные организации сочли это изменение совершенно недостаточным. Однако православная иерархия при поддержке могущественного лобби христианских организаций сумела воспрепятствовать принятию поправок к закону, которые бы полностью декриминализировали гомосексуальные отношения.

В то же время историки и журналисты обнаружили связи, которые в 1930-х годах существовали между многими священниками и монахами (в том числе патриархом Феоктистом), с одной стороны, и Железной Гвардией, фашистской организацией межвоенного времени, — с другой. Известный диссидент 1980-х, антикоммунист Габриель Андрееску, жестко критиковал руководство РПЦ, обращая внимание на тот факт, что «в своих обращениях к депутатам парламента РПЦ часто ссылалась в качестве угрозы на свою способность мобилизовать электорат.

Как заметил Андрееску, когда 13 сентября 2000 года [Священный] Синод публично заявил о своем неприятии декриминализации гомосексуализма, он с нескрываемым удовольствием напоминал о миллионах. Православная церковь после коммунизма “православных христиан (...), которые своими голосами избрали депутатов Румынии”. И заключал, что “законодатели (...) должны учитывать пожелания румын (...), которые осенью пойдут голосовать”» 8. Тем не менее, в результате давления извне гомосексуализм в Румынии перестал быть уголовно наказуемым деянием.

Больших успехов Румынская православная церковь добилась на поприще борьбы с попытками декриминализации проституции. В Румынии проституция остается уголовным преступлением, однако полиция неоднократно заявляла, что бессильна бороться с этим явлением. В 2008 году православная иерархия объясняла свою позицию так: легализация секса за деньги подрывает моральные и духовые устои, противоречит христианской традиции и человеческому достоинству. Помимо антигуманного характера, проституция — разновидность рабства, она наносит вред здоровью и способствует распространению венерических заболеваний и СПИДа. Чтобы не подрывать семейные ценности, в 2008-м Священный Синод призвал «членов парламента Румынии не забывать о том, что они — выразители воли избирателей, которые в большинстве своем против легализации проституции» 9. РПЦ не пыталась объяснить, как именно будет помогать женщинам, жертвам проституции, и почему в докоммунистической Румынии, более патриархальной и приверженной христианским ценностям, проституция была разрешена, а контроль над распространением венерических заболеваний был более эффективным, но тем не менее парламент проголосовал против декриминализации. Еще одной сферой, в которой РПЦ сумела навязать свои нормы и стандарты, оказалось законодательство о категории лиц, которые могут подвергаться люстрации со стороны Национального Совета по Изучению Архивов Секуритате (CNSAS), органом переходного правосудия, контролируемого парламентом. CNSAS был создан в 1999 году как центр изучения морального поведения политиков и других категорий публичных лиц при коммунизме. Совет имеет право выносить решения, удостоверяющие факты сотрудничества с политической полицией Секуритате. В 2008-м многие иерархи приложили немалые усилия для защиты православной церкви от подобных проверок. По большей части благодаря связям с политиками, РПЦ смогла добиться исключения иерархов из числа подлежащих проверке, таким образом подорвав моральный аспект реформы. Хотя церковные иерархи заявляли, что после исключения РПЦ из-под юрисдикции CNSAS они сами проведут проверку в своих рядах на предмет сотрудничества священнослужителей с Секуритате, предсказуемым образом вплоть до 2013 года люстрация так и не была проведена.

(Кристиан Василе)

Версия для печати