Очередная смена правительства Японии

00:00 01.09.2011 В.Ф. Терехов, ведущий научный сотрудник Отдела исследований современной Азии РИСИ, кандидат технических наук


30 августа 2011 г. парламентом Японии утверждён новый премьер-министр - шестой за последние пять лет и третий за два года правления Демократической партии Японии (ДПЯ). Им стал Ёсихико Нода, занимавший пост министра финансов в кабинете своего предшественника Наото Кана. Накануне Ё. Нода во втором туре голосования был выбран президентом ДПЯ. Процедура избрания руководителя ныне правящей партии (почти автоматически предопределяющая итоги последующего голосования в парламенте по кандидатуре премьер–министра) проводится ежегодно и только при участии парламентариев - членов ДПЯ.

Всем этим событиям предшествовало заявление об отставке Н. Кана, сделанное 26 августа 2011 г., сдержавшим тем самым собственное слово, данное ещё в начале июня, об уходе с поста главы кабинета министров до конца лета. Следует отметить умение и твёрдость, с которыми бывший премьер-министр преодолевал неурядицы в собственной партии и парировал до недавнего времени непрерывное давление оппозиционной Либерально–Демократической партии (ЛДП), начавшееся практически сразу после того, как в июне прошлого года он возглавил кабинет министров, сменив на этом посту Юкио Хатояму.

Немаловажным обстоятельством явилось и то, что именно на Н. Кане “успокоилось сердце” США (как выясняется, относительно не надолго), поскольку Вашингтон всё больше раздражали частые смены (нередко сопровождавшиеся публичными скандалами) руководителей правительства ключевого американского союзника в Азиатско–Тихоокеанском регионе.

Источником первого серьёзного удара по позициям Н. Кана невольно стал один из его ближайших соратников и весьма перспективный политик Сэйдзи Маэхара, которого он, заняв в сентябре 2010 г. пост президента ДПЯ, назначил министром иностранных дел. В начале 2011 г. “вдруг обнаружилось”, что в избирательный фонд С. Маэхары некой кореянкой в течение четырёх лет регулярно делались денежные взносы, общая сумма которых составила то ли 600, то ли 2400 дол. Упомянутая пожилая дама, несмотря на то, что всё время проживала в Японии, не имела японского гражданства, а, следовательно, и не обладала правом делать подобные пожертвования. Этот эпизод послужил поводом для шумной компании оппозиции в парламенте, потребовавшей отставки С. Маэхары. Последний, несмотря на уговоры Н. Кана, 5 марта выполнил это требование.

Далее своё слово сказала природа. Землетрясение 11 марта и его катастрофические последствия, видимо, не вполне своевременные и адекватные меры правительства по их ликвидации (прежде всего на АЭС “Фукусима”) привели к быстрому падению популярности правительства. Заявление Н. Кана о полном отказе в перспективе от использования АЭС в качестве генераторов электроэнергии, отвечающее настроениям “электората”, вызвало, однако, критику со стороны заинтересованных промышленных компаний, поддержанных рядом членов правительств.

Критики не без основания указывали, что вбрасывание популистских политических лозунгов, не подкреплённых хотя бы предварительной проектной работой, в долгосрочном плане может иметь отрицательные последствия. Насколько можно понять, на момент упомянутого заявления не было ответов на вопросы даже самого общего плана. Неясно, на что в первую очередь ориентироваться: на уголь, природный газ (включая сланцевый), на возобновляемые источники энергии? Как отказ от АЭС повлияет на цену вырабатываемой электроэнергии, а, следовательно, и конечной продукции, на экспорте которой держится японская экономика? Сможет ли Япония (отказавшись от АЭС) выполнить свои обязательства по снижению выбросов “парниковых” газов на 25 %?

Ещё одна линия раскола в правительстве возникла в связи с вопросом о присоединении к проекту создания так называемого “Транс–Тихоокеанского партнёрства” (ТТП), предполагающего постепенное (приблизительно, до 2015 г.) снятие всех тарифных барьеров в межгосударственной торговле стран - участниц. В ноябре 2010 г. “на полях” 20-ого саммита АТЭС, прошедшего в Иокогаме, девять стран (Австралия, Бруней, Вьетнам, Малайзия, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, США, Чили) договорились завершить разработку всех руководящих документов ТТП к очередному саммиту АТЭС, который пройдёт в США в ноябре текущего года. Вашингтон, рассматривающий ТТП в качестве экономической опоры гипотетического регионального союза дружественных государств Восточной Азии и западного побережья американского континента, важное значение придаёт подключению к этой организации Японии, а также, возможно, Канады и Южной Кореи.

Однако принять то или иное решение по этому вопросу не просто любому японскому правительству. Если промышленные круги выступают за скорейшее присоединение к ТТП, то представители сельского хозяйства – против. В середине апреля 2011 г. весьма влиятельная “Японская федерация бизнеса” (“Ниппон Кейданрен”) опубликовала “Предложения по японской стратегии в области торговли”, в которых, наряду с прочим, подчёркивалась важность для страны таких международных институтов, как ВТО и ТТП. Указывалось, в частности, что в условиях, возникших после “Великого восточного землетрясения”, возрастает значимость заморских рынков сбыта японской промышленности, а участие в институтах типа ТТП будет способствовать решению этой задачи.

Спустя месяц “Национальное объединение сельскохозяйственных кооперативов” выступило с докладом, в котором указывалось, что присоединение к ТТП приведёт к заполнению японских рынков дешёвой сельхозпродукцией из стран Юго–Восточной Азии и банкротству многих фермерских хозяйств Японии. Через некоторое время правительство опубликовало свой доклад под заголовком “Основные направления политики на пути японского восстановления”, в котором лишь констатировалась необходимость рассмотрения проблемы “всесторонним образом”. Сразу после этого (в июне текущего года) официальный представитель американской администрации выразил “крайнее разочарование” задержкой Японии с решением о присоединении к ТТП.

Н. Кану (как и его предшественнику Ю. Хатояме) пришлось столкнуться и с проблемой “неуправляемости” парламентом, поскольку победившая в августе 2009 г. на всеобщих выборах ДПЯ получила контроль над его нижней палатой, но не обладала большинством в верхней. Поэтому сложно было проводить через парламент необходимые законодательные акты. Из них один из самых “деликатных” обусловлен давно назревшей необходимостью повышения налогов с продаж. Его решение должно способствовать преодолению многолетней проблемы дефицита госбюджета. Вследствие этого к лету 2010 г. госдолг Японии уже вдвое превышал объём её годового ВВП.

Финансово–экономические проблемы усугубляются процессом непрерывного в последние годы укрепления курса национальной валюты по отношению к доллару. Сегодня он уже составляет 76 иены за доллар, в то время как оптимальный обменный курс для экспортно-ориентированной японской экономики оценивается уровнем 90–95 иены за доллар.

Для решения этих и других внутренних проблем Н. Кан стремился скорее к достижению определённого консенсуса с оппозиционной ЛДП, чем преодолению скрытого противодействия среди некоторых своих коллег в рядах собственной партии. Однако лидеры оппозиции (видимо уже с лета 2010 г.) взяли курс на проведение досрочных парламентских выборов, ссылаясь на “недееспсобность” правительства ДПЯ, которому периодически и по разным “подходящим” поводам предлагалось уйти в отставку. 2 июня членами фракции от ЛДП в нижней палате был поставлен на голосование вопрос о недоверии правительству Н. Кана, который, тем не менее, сохранил свой пост, но пообещал оставить его через три месяца. К этому времени рейтинг Н.Кана упал до уровня 16 % (с 60 % лета прошлого года).

Теперь весь этот клубок внутренних и внешних проблем придётся решать правительству Ё. Нода, от которого следует ожидать в основном продолжения политического курса предшественника. Пока единственное заметное отличие в исходных позициях обоих политиков относительно упомянутых проблем заключается в чётком отстаивании новым премьер – министром необходимости сохранения в Японии АЭС. Во внешней политике сохранится её ключевой элемент, заключающийся в укреплении союзнических отношений с США, особенно актуальных в условиях всестороннего роста КНР.

Что касается так называемой проблемы “северных территорий”, то нет оснований ожидать от Ё. Нода внесения изменений в сложившееся в последние годы стратегическое видение Японией характера её решения. Что не исключает возможности откладывания её “до лучших времён”, как это наблюдается, например, в аналогичной китайско–индийской пограничной проблеме. Последняя, никуда не исчезая из системы китайско–индийских отношений, не мешает, например, развитию торговли между Китаем и Индией. Особенности складывающейся в Северо–Восточной Азии ситуации “работают” против обострения и проблемы “северных территорий”.

С учётом высокой “турбулентности” внутриполитической жизни Японии представляется малопродуктивным прогнозирование сегодня дальнейшей судьбы правительства Ё. Нода. 

При неблагоприятном же развитии событий вокруг правительства Ё. Нода вполне можно ожидать нового политического “рывка” 49–летнего С. Маэхары (самого молодого из пятёрки претендентов первого тура выборов на пост президента ДПЯ), на политической карьере которого (после упомянутого выше инцидента), казалось бы, можно было поставить крест. Однако предварительное зондирование позиций местных отделений ДПЯ относительно наиболее перспективной фигуры на пост руководителя партии, проведенное в начале августа 2011 г., выявило лидерство как раз этого политика.

После длительных колебаний С. Маэхара согласился выставить свою кандидатуру на выборах 29 августа, но занял лишь третье место в первом туре голосования и, следовательно, не попал во второй тур. Выбор законодателей (то есть опытных политиков, а не партийной “массы”) сегодня представляется логичным. В самом деле, едва ли повышению популярности ДПЯ способствовало бы избрание лидером человека, всего за полгода до этого ставшего “героем”, пусть и достаточно курьёзного, но всё же политического скандала.

На фотографии, сделанной агенством Kyodo News в момент оглашения результатов первого тура, видно, что С. Маэхара расстроен итогами голосования. Однако, с учётом тяжести той ноши, которая ложится теперь на нового премьер–министра, “переждать” наверняка очень трудный год (до следующих выборов президента ДПЯ), пожалуй, в интересах молодого политика.

Версия для печати