ГЛАВНАЯ > Читайте в новом номере

Кризис в Венесуэле. История вопроса

10:27 22.05.2019 • Евгений Астахов, Профессор кафедры дипломатии МГИМО МИД России, Чрезвычайный и Полномочный Посол, кандидат исторических наук

Кризис в Венесуэле трудно поддается анализу без учета турбулентных изменений в Латино-Карибской Америке (ЛКА).

На рубеже XX и XXI веков Вашингтон начал постепенно утрачивать прежние позиции на континенте. Сегодня США в целом сохраняют значительное политическое влияние, продолжают доминировать в экономике региона, оставаясь главным источником финансирования и традиционным рынком сбыта для латиноамериканских товаров, прежде всего сырья и продовольствия. Однако американцев начинают поджимать внерегиональные игроки - страны Европейского союза и Китай. Начала возвращать себе былые политические позиции и Россия.

Эти новые факторы создавали объективные условия для расширения возможностей латиноамериканских стран на мировой арене. Импортозамещающая индустриализация, усиление государственного сектора в капиталоемких отраслях позволили ряду стран региона добиться существенных результатов в экономическом развитии. Это предопределило продвижение к многовекторной и, по определенным направлениям, более самостоятельной внешней политике. Усиление суверенитета проявлялось и в интеграционных процессах, которые проходили в основном без участия США.

Подобным тенденциям в последние годы Вашингтон не смог противопоставить жесткую и внятную политику, особенно во время пребывания у власти клана Клинтонов и Президента Обамы. В этот период американская элита была занята, главным образом, целями глобального доминирования в мире, а латиноамериканская проблематика оставалась на втором плане.

Положение резко изменилось после избрания на президентский пост Д.Трампа. Лозунг «Америка прежде всего» сопровождается реанимацией доктрины Монро, которая сводится сегодня к установлению тотального контроля над Карибской Америкой. Быстро стало очевидным, что команда Д.Трампа намерена «зачистить» свой «задний двор». В первую очередь была произведена смена политического руководства в Бразилии, которая является не только самой крупной страной континента, но и членом БРИКС. В 2015 году произошла смена руководства в Аргентине. В результате левоцентристские правительства Н.Киршнера в Аргентине, Лулы да Силва и Дилмы Роуссефф в Бразилии сменили правые кабинеты М.Макри и Ж.Болсонару. Были приняты меры по укреплению проамериканских режимов в ряде других стран.

Однако «правый поворот» на континенте не подлежит однозначной квалификации. Глубинные интересы стран с «правыми режимами» не замыкаются только на Вашингтон. Латиноамериканцы прагматичны и пытаются выстраивать по возможности многовекторную политику с внерегиональными державами. Такие подходы для континента традиционны. Во времена блокового противостояния некоторые латиноамериканские страны также играли на «два фронта», выторговывая для себя дополнительные преимущества в политическом торге с США и СССР.

Главный удар команда Д.Трампа наносит по «леворадикальному» флангу ЛКА. При этом основной мишенью стала Венесуэла, которая наряду с Кубой является несомненным лидером левых тенденций на континенте. Однако в ближайшей перспективе США намерены также заняться Кубой и Никарагуа.

Боливарианизм

Бывший Президент Венесуэлы Уго Чавес попытался установить в стране новую модель государства, получившую наименование «боливарианизм» в честь известного борца за независимость Латинской Америки от испанской империи Симона Боливара.

Идеология боливарианизма представляла собой смесь разных политических течений: от марксизма до национализма и теологии освобождения [1]. В этом просматриваются поиски сторонниками боливариализма «третьего пути» между капитализмом и социализмом. У.Чавес говорил о создании модели «капитализма с человеческим лицом» при сочетании государственного регулирования и рыночной экономики [2].

В политическом плане предполагалось широкое вовлечение граждан в процессы управления (демократия участия), при этом предусматривалась опора на самые бедные слои населения. В последующем У.Чавес склонялся к идее построения «социализма XXI века» [3]. Эта радикализация взглядов У.Чавеса была связана с рядом факторов: влияние кубинского примера построения социалистического государства, идеологическое противостояние с США и борьба с внутренней оппозицией, проигравшей референдум 2004 года о дальнейшем пребывании У.Чавеса на посту президента.

Экономическая система «социализма XXI века» предусматривала разные формы собственности и взаимодействие частных, коллективных и государственных предприятий. Однако фактически проводился курс на усиление роли государства при массовом участии в экономической деятельности мелких собственников.

Упор на социальные программы стал одной из главных причин венесуэльского кризиса. Значительные массы бедного населения привыкли к социальным льготам, и прежние стимулы к трудовой активности постепенно перестали действовать. Социальные программы, в том числе бесплатные образование и медицина, требовали крупных бюджетных расходов, а экономика в последние годы понесла серьезные потери из-за обвала мировых цен на сырьевые товары, прежде всего на углеводороды.

Экономический кризис усилил дестабилизационные процессы и обострил идеологическое противостояние с оппозицией. Этому способствовал и радикализм во внешней политике. В международной риторике У.Чавеса явно просматривались лозунги антиимпериализма и антиамериканизма, борьбы против политического и экономического вмешательства США в дела латиноамериканских стран. У.Чавес ввел в оборот термины «ось добра» для союза Венесуэлы, Кубы и Боливии и «ось зла» - для США [4]. Сущность внешнеполитической позиции фактически сводилась к неприятию неолиберального устройства мира и англосаксонского глобального проекта. Такие заявки в своем «ближнем зарубежье» США допустить не могли, тем более с учетом привлекательности на континенте идей о борьбе с социальной несправедливостью.

Во многом на основе идеологии «чавизма» Венесуэла инициировала создание Боливарианского альянса для народов Америки (АЛБА) в результате подписания в 2004 году совместной декларации Венесуэлы и Кубы. На первом этапе Боливарианскому альянсу удалось добиться определенного продвижения в интеграционном строительстве. В состав АЛБА на начало 2019 года входят десять стран (Боливия, Венесуэла, Куба, Никарагуа, Доминика, Антигуа и Барбуда, Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Люсия, Гренада, Сент-Китс и Невис). Началось осуществление «транснациональных» проектов во всех сферах сотрудничества альянса. В 2008 году был создан Банк Алба, предприняты попытки ввести в обращение единую монету - сукре, предназначенную для замещения доллара в региональной торговле на безналичной основе [5].

Были даже планы по реализации «мягкой силы» АЛБА для формирования позитивного образа альянса за рубежом. В этих целях был создан Культурный фонд АЛБА [6].

Все эти сферы сотрудничества опирались на солидную финансовую базу нефтяного экспорта Венесуэлы. Однако многоуровневый кризис в Венесуэле значительно подорвал прочность политических и организационных структур альянса.

Идеологию «чавизма» в основном перенял и нынешний Президент Венесуэлы Н.Мадуро, хотя он значительно уступает У.Чавесу в стратегическом мышлении и личной харизме. Этот личностный аспект, вкупе с упомянутыми выше социально-экономическими и международными факторами, привели к дальнейшему обострению венесуэльского кризиса.

Новый виток дестабилизации ситуации произошел в 2014 году, когда в Каракасе начались массовые антиправительственные выступления в связи с резким снижением уровня жизни населения. Привлечение вооруженных сил к подавлению волнений дало повод США обвинить Н.Мадуро в терроре и открыто поддержать оппозицию. Через год Венесуэла была признана угрозой для национальной безопасности США.

Негативная динамика в двусторонних отношениях еще резче обозначилась при Д.Трампе. Были продлены санкции против «авторитарного режима» Н.Мадуро, открыты «фронты» обвинений против венесуэльских властей в связях с наркобизнесом, нарушением прав человека и т. д.

Администрация Д.Трампа усилила давление на Н.Мадуро через Организацию американских государств (ОАГ), а также по каналам «точечной» работы с руководством латиноамериканских стран.

Очень чувствительным для правительства Н.Мадуро стало ужесточение позиций Аргентины, Бразилии и Чили, которые открыто поддержали венесуэльскую оппозицию. Одним из инициаторов совместных акций латиноамериканских стран против режима Н.Мадуро стала Перу, которая организовала в августе 2017 года встречу глав внешнеполитических ведомств 17 государств континента, принявших Лимскую декларацию с осуждением нарушения демократических свобод в Венесуэле и обязательством не поддерживать Каракас на региональном и международном уровнях.

Сильный удар по Каракасу в 2017 году был нанесен решением МЕРКОСУР лишить Венесуэлу членства в этой организации до восстановления демократии в стране [7]. Правительству Н.Мадуро было отказано в поддержке и со стороны других региональных объединений - Союза южноамериканских наций (УНАСУР) и Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК).

Размыву прежних позиций Венесуэлы на континенте способствовало также обострение миграционной проблемы. В связи с ухудшением экономической ситуации миграционные потоки из Венесуэлы с 2015 по 2017 год выросли примерно в 15 раз [8]. Особенно болезненной эта проблема стала для Бразилии и Колумбии, где по географическим факторам затруднительно усиление пограничного контроля.

В отличие от США более нюансированную позицию в отношении Каракаса занял Европейский союз. Брюссель в принципе поддержал американскую линию, признав Х.Гуайдо в качестве временного президента страны. Однако в подходах некоторых европейских государств акценты были заметно смещены. «Левая» коалиция в Испании склоняется больше в пользу политических, а не силовых методов разрешения кризиса. Италия пошла еще дальше, не признав Х.Гуайдо в качестве временного президента.

Из крупных внерегиональных стран реальную помощь Каракасу оказывают Китай и Россия. Фактически уклоняется от поддержки Индия, которая проводит, скорее, нейтральную линию.

Китай является основным кредитором и вторым после США торговым партнером Венесуэлы. Главный интерес Китая - импорт энергоносителей, однако значительного объема достигли и инвестиции в различные сектора венесуэльской экономики.

В политическом плане Пекин на первоначальных этапах венесуэльского кризиса был осторожен, сохраняя контакты и с оппозицией. В последнее время КНР проводит более четкую линию в поддержку Н.Мадуро. В позиции России преобладают политические подходы. Венесуэльское руководство заняло созвучную России точку зрения по многим международным проблемам, прежде всего это касается критики однополярного мира. Существенное значение имеет одобрение Каракасом позиции России по кризисным ситуациям в Грузии, на Украине и в Сирии. В свою очередь, российское руководство заявило о недопустимости вмешательства во внутренние дела Венесуэлы и подтвердило свою солидарность с правительством Н.Мадуро.

Главное в российской позиции - тезис о неприемлемости нового прецедента свержения неугодных правительств. России приходится учитывать риски возможного прямого участия в защите существующего законного режима. Но необходимо просчитывать и репутационные издержки в случае отхода от своих союзнических обязательств.

Россия в целом сумела занять выверенную позицию. Были проведены консультации с руководством США, а также по дипломатической линии. Продемонстрирована готовность к посредническим усилиям для переговорного процесса.

Вместо прогноза

Прогнозировать дальнейшее развитие событий в Венесуэле сложно. Первая попытка «блицкрига» США против Каракаса пока не удалась. Однако очевидно, что администрация Д.Трампа будет продолжать линию на ликвидацию режима Н.Мадуро. Для достижения этой цели будет использован весь современный арсенал давления: политического, экономического (прежде всего финансового) и киберинформационного. Не исключены и военно-диверсионные акции.

Неясной пока остается перспектива прямого вооруженного вторжения. В окружении Д.Трампа есть люди, которые склоняются к военному варианту. Однако сам Д.Трамп, по-видимому, не уверен в успехе силового решения. При этом учитываются различные факторы, в том числе наличие у Венесуэлы современного вооружения и значительного контингента кубинских военнослужащих, которые работают в основных структурах венесуэльской армии и спецслужб. Опробованная ранее в других странах, в частности в Ираке, технология подкупа верхушки армии в Венесуэле пока не действует. Генералитет занимает существенные позиции в ряде секторов венесуэльской экономики. К тому же он опасается за свою физическую безопасность с учетом печальной судьбы офицеров в Ливии, Ираке и ряде других стран, поддавшихся на финансовые посулы американцев.

В Вашингтоне учитывают и риски вероятной партизанской войны, которая в природных условиях Венесуэлы может привести к большим потерям для иностранных военных формирований.

США пытаются вовлечь в силовую операцию в Венесуэле ее соседей, прежде всего Колумбию и Бразилию. Хотя и в этом варианте имеются свои сложности. Колумбийское руководство опасается возобновления внутреннего вооруженного конфликта, а бразильская армия не в состоянии позволить себе военную операцию против лучше вооруженного и более мотивированного соперника.

Не сбрасывая полностью военный сценарий, более реалистичными выглядят на данном этапе поиски политического урегулирования. Н.Мадуро на этот вариант в принципе согласен, не исключая и новых парламентских выборов. Однако Н.Мадуро отвергает новые президентские выборы, которые он может проиграть.

В достижении политических компромиссов ключевую роль может сыграть и Россия, если ей удастся сформировать группу стран, выступающих за политический вариант разрешения кризиса.

В любом случае венесуэльский кризис не поддается прочному урегулированию без улучшения экономической ситуации. А достижение этой цели затруднительно без соответствующих политических и экономических изменений в стране.

Под воздействием международного и регионального сообществ правительство Н.Мадуро может пойти на существенные уступки оппозиции. Есть вариант военного переворота и установления жесткого авторитарного режима. Самый худший сценарий - гражданская война, которая приведет к массовым жертвам, экономической и гуманитарной катастрофам.

Однако при любом варианте уже сейчас венесуэльский кризис вышел далеко за пределы регионального измерения и приобрел геополитическое значение.

 

Литература:

1. Теология освобождения // Католическая Россия // http://www.catholic.ru/modules.php?name=Encyclopedia&op=content&tid=683 (дата обращения: 23.12.2017).

2. Кусакина М. «Боливарианский проект» развития Венесуэлы // Власть. 2007. №11. С. 115.

3. Дабагян Э.С. Венесуэла: траектория политического процесса. М.: ООО «АВАНГЛИОН-ПРИНТ», 2011. С. 43, 64.

4. Taller de Alto Nivel «El nuevo mapa extratégico».

5. Пятаков А.Н. Модели альтернативной интеграции Латинской Америки в начале XXI в. // Ибероамериканские тетради. Вып. 3 (5). МГИМО-Университет, 2014. С. 111.

6. Texto de la Declaración de Lima (Perú) sobre Venezuela suscrita por 12 Estados el 8 de Agosto de 2017 // https://www.dipublico.org/106922/texto-de-la-declaracion-de-lima-peru-sobre-venezuela-suscrita-por-12-estados-el-8-de-agosto-de-2017/

7. El Mercosur suspendió indefinidamente a Venezuela del bloque por la «rupture del orden democratico» // Infobae 2017. 5 de Agosto // https://www.infobae.com/america/venezuela/2017/08/05/dia-clave-para-venezuela-en-el-mercosur-el-bloque-decide-si-le-aplica-la-clausula-democratica/ (дата обращения: 01.05.2018).

8. Migración venezolana a otros países de región se multiplicó de 10 a 15 veces // La Vanguardia. 2018. 28 de febrero (дата обращения: 01.05.2018).

Версия для печати