Леонид Решетников, директор Российского института стратегических исследований

12:24 26.04.2014 Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»


- Гость нашей сегодняшней программы директор Российского института стратегических исследований – мы беседуем с Леонидом Петровичем Решетниковым. Здравствуйте!

- Здравствуйте!

- С праздником Пасхи!

- Христос Воскресе!

- Воистину Воскресе!  Леонид Петрович, конечно, очень много вопросов по Украине и все, что связано с Крымом. Но вот вопрос из Красноярска такой, я бы сказал, философский: «Леонид Петрович, хочется услышать вашу оценку нынешней геополитической ситуации,  все смотрят в сторону то Сирии, то Украины, но мало, кто может подняться над этими кризисами и увидеть картину, происходящую в целом. Расскажите, пожалуйста, о вашем отношении к происходящим в мировой политике процессам».

- Вопрос серьезный и правильный. Действительно, надо говорить о том, что сейчас идут процессы переформирования, переформатирования мира, и их запускают Соединенные Штаты. И задача этих процессов - это оттеснение России на маргинальную обочину развития.

- На обочину истории.

- На обочину истории. Это сейчас одна из главных задач. Мир  и особенно западный мир стоит, прежде всего, перед решающим  выбором, потому что функционирование системы капитализма, сам механизм дает сбои сейчас. Очень сложно выходить из кризисов, финансовых , экономических. Не хватает новых идей, новых форм работы. И в это время  оживает Россия , они считали, что Россия  как мировая держава умерла.

- Вроде живого трупа, так.

- Да, живой труп, что-то там теплится, ладно, пусть будет региональная, а может, даже ниже региональной. И вдруг в последние десятилетия пошел  процесс, и он стал набирать силу. И  это - очевидно.  Россия превращается постепенно опять в мирового конкурента, не только Китай, как они думали, но  и Россия. И в связи с этим возникает Сирия, в связи с этим возникает Украина, в связи с этим возникают другие конфликты, которые в той или иной степени затрагивают Россию. То есть слушатель из Красноярска правильно  поднял вопрос – дело,  собственно, не в Украине, Украина - это производная.

- И Сирия тоже.

- И Сирия производная, а не производные - это  возрождение России как мировой державы и как конкурента,  как цивилизационного конкурента.

- Спасибо, да, верно, мы часто рассматриваем какие-то локальные события без контекста  мировой политики, что сделать на самом деле практически невозможно,  особенно если мы хотим разобраться, что же происходит  конкретно  в Украине, в Сирии, на Ближнем Востоке. Но вот вы упомянули Китай, Россия тоже освежила свою заявку на участие в мировом лидерстве, скажем так. Ситуация в мире в связи с событиями на Украине напоминают «холодную войну», но нельзя ставить знак равенства между нынешней ситуацией и холодной войной, которая была в ХХ веке. Вот такая конфронтация объективно, по мнению многих политологов и российских, и западных, может просто толкнуть Россию в объятия Китая. Вот могу сказать о недавней публикации в таком серьезном журнале, как Foreign Policy, где говорится: давайте задумаемся, мы чего добиваемся, мы что забыли о нашем американском прагматизме, не можем трезво оценить, что наши действия (администрации Обамы) толкают Россию не просто на Восток, а прямо на союз с Китаем. Так вот мой вопрос вот в чем заключается. Политики сейчас стали так говорить: это искусство- создание  коалиции,  очень долго мы говорили, что в России нет союзников. А что сегодня? Голосование в Центральной ассамблее по Украине было очень неожиданно для США и для западных стран. Если мы не прямые союзники, то по крайней мере это какая-то такая оппозиция тоже, которая не то, что язык показывает США, но явно отдает предпочтение тому, что Россия выдерживает  суверенную позицию. Давайте порассуждаем,   как-то в передаче мы говорили, что у России мало союзников, конечно,хочется процитировать здесь  Александр III о том, что у нее только 2 союзника -флот и армия. И тем не менее, вам не кажется, что сейчас ситуация несколько меняется.

- Вы знаете, очень  правильно ставите вопрос. Дело в том, что я к вам приехал только  после встречи с очень ответственной делегацией ЦК компартии Китая, которая посетила наш институт на хорошем таком ответственном уровне. И весь наш разговор был построен так, что вывод один напрашивался: Пекин  понимает – если Россия сейчас даст слабину, и Соединенные Штаты Америки и их союзники добьются в вопросе Украины своих целей, своих результатов, то следующий на очереди будет Китай. Они  очень хорошо это понимают, что ослабление России приведет к тому, что весь конкурирующий мир, это Соединенные Штаты и другие, сосредоточится полностью на Китае. Поэтому Китай - «естественный союзник», он просто по естеству своих интересов стоит на позиции поддержки России. Иногда он не делает это прямо, это очень известная китайская тактика, он делает косвенно, но и косвенно они поддерживают и они прямо заинтересованы, чтобы Россия сохранила эту тенденцию превращения в мировую державу.

- Кстати, между прочим, автор, это по сути редакционная статья в Foreign Policy, говорит о том – вы не обольщайтесь тем, что вроде Китай воздержался по голосованию. Это воздержанное голосование было, во-первых, в пользу России, но что касается экономики и других интересов, Китай пойдет на сближение с Россией и Россия пойдет на сближение с Китаем.

- Конечно. И мы это увидим в мае, когда Президент Путин посетит Китай. Я уверен, что мы увидим новые прорывные соглашения.

- Там готовится что-то около 30 соглашений. Но есть еще и весь остальной мир, у нас же есть еще БРИКС…

- С позиций директора Института стратегических исследований могу сказать – наблюдается  необыкновенный интерес к установлению связей, например, в Пакистане, никто не ожидал, это ведь прямой союзник Соединенных Штатов Америки.

- Долгие годы.

- Долгие годы. Наш институт подписал договор о сотрудничестве, и делегация наша была в Пакистане. Мы уже приняли 2 группы пакистанских военных на брифинге военно-воздушных сил, сухопутных сил, мы это делаем последние несколько месяцев – необыкновенный интерес к сотрудничеству с нами. Целый ряд других стран Азии проявляет интерес – и Мьянма, и Таиланд, мы принимаем военных, они хотят слышать наш голос, объяснение ситуации в мире, хотят развивать сотрудничество. Таиландские ВВС и таиландские морские силы  в составе двух групп  мы принимали. Такого раньше не было. И даже французы, с которыми казалось бы Соединенные Штаты сейчас вместе идут по вопросу Украины, они связи не прерывают. Наши партнеры по линии Министерства обороны сообщают нам об этом.

- «Мистраль»- то будут продавать.

- «Мистраль» продают. Ответная санкция, знаете какая может быть – мы не купим «Мистраль» у Франции. Потери для Франции, если они не продают «Мистраль»,  превосходят во много раз наши плюсы, потому что они лишаются  миллиарда 200 миллионов и  рабочих мест – это во Франции, где социальная ситуация очень нестабильная. И конечно, французы на это не пойдут.

- Вопрос из Брянска. Чтобы вы сказали по поводу нарастания мировой напряженности? Ясно, что ее провоцируют США. Но зачем Обаме это надо? Ему еще 2 года править, он желает остаться в истории Президентом миротворцем и вдруг такое обострение.

- Знаете, мне кажется, вы тоже это понимаете хорошо, Обама все-таки менеджер наемный, президент-президент, но те, кто его выдвигал и кто его ставил, они в принципе и  управляют. И это абсолютное такое международное интернациональное уже объединение многих-многих компаний, трестов, фирм и т.д. Вот так это надо называть.

- Корпораций.

- Да, именно «корпораций». И Обама в этом смысле не такой уж и идеолог, он исполнитель. А здесь все упирается в то, о чем мы говорили в начале. Вот эта глобальная перестройка мира, которую пытаются сделать США, включающая очень много вопросов, в том числе оттеснения России, создания некомфортных условий для Китая, смотрите, японо-китайские отношения обостряются, японцы все время сейчас жестко атакуют Китай.

- И наращивают свое военное присутствие  у восточно-китайской границы.

- Да, наращивают свое военное присутствие. Это все вызвано не лично взглядами Обамы, это все вызвано задачей найти выход из того предкризисного состояния, в котором находится западный мир или даже, можно сказать, в   определенном кризисе. Они  никак не могут придумать ничего  нового, как правило, они ищут новизну в обострении противоречий, в обострении общей ситуации, в создании конфликтных ситуаций, а может быть и даже войны. Вот в чем подоплека всего этого. Я думаю, что будут вопросы по Украине.

- Вопрос. Будут ли выборы на Украине, которые назначены на 25 мая, состоятся ли они? Как можно прогнозировать их результаты, если одна часть населения не только не хочет понять другую половину, но и готова выступить  друг против друга с оружием в руках? Велика ли возможность начала на Украине полномасштабной гражданской войны?

- Мы должны понимать, что речь идет не об Украине, что все, что произошло на  Украине, вся эта акция направлена исключительно против России в рамках  переформатирования мира. Вообще Украина как таковая,  развитие  там демократии или  несвобода вообще не интересует США, их интересует нанести мощный геополитический, геостратегический, экономический военный удар по России путем постановки под контроль вот этого большого государства. Поэтому говорить о выборах на Украине можно. Но какие это выборы 25 мая? Это бессмысленные выборы. Почему? Восток не собирается в них участвовать; депутаты, которые представляют восток, избиваются до полусмерти, как с Олегом Царевым было, или унижаются как с Михаилом Добкиным было.

- Тигипко пострадал, по-моему.

- И Тигипко пострадал, да. Они не могут посещать районы за пределами юго-востока, не могут. Хотя там есть люди, которые, их немало и в Киеве и даже на западе Украины, которые разделяют их взгляды, речь о регулярных выборах вообще не идет.

- Хотя Тимошенко, например, была в Днепропетровске, была на юго-востоке.

- Да, в основном в аэропорту.

- Со своими, как говорится, встречалась.

- Со своими встретилась.

-  Но все равно.

-  Но я думаю, что Россия не признает эти выборы легитимными. Их смешно было бы признать.

- Велика ли возможность начала на Украине полномасштабной гражданской войны?

- Выход из ситуации, которая бы не допустила развязывания гражданской войны -  это все-таки федерализация Украины. Но, хочу сказать, что те, кто организовал этот  насильственный захват власти, они на федерализацию не пойдут – Соединенные Штаты не пойдут на федерализацию. Это нарушает их основные планы. Основной план - поставить под контроль Украину, использовать ее в целях натовского расширения.

- А там какой-то Донецк скажет – нет, не хотим в НАТО.

- Конечно.

- Понятное дело.

- Федеративный Донецк или как он будет называться скажет – нет, никаких тут ракет, никаких тут баз.

- Поэтому это довольно лукавая, конечно, фраза, Яценюк ее повторяет: «Децентрализация». Кстати, у нас подхватили эту фразу и тоже начинают зачастую произносить. Надо понимать, что  децентрализация и федерализация- это не одно и то же в представлении Киева нынешнего. Децентрализация - да, это фактически стирание губернского уровня, скажем так, областного и разделение всех на мелкие поселки, поселчики и районы. Конечно, ими легко управлять, что там местный район какого-нибудь города небольшого скажет: «Мы не хотим в НАТО». Но, ребята, мы центральная власть, мы вам дали свободу, помидоры выращивайте, огурцы выращивайте спокойно. А вступать в НАТО или нет… - не ваш вопрос.

- А федерация – это  другой уровень.

- Вопросы обороны и внешней политики в любом случае остаются за центральной властью. Вот тебе и федерация. Поэтому здесь ситуация очень сложная с федерализацией, хотя это естественный выход из этой ситуации.

- Конечно, в идеале хотелось бы, видимо, взять под  полный контроль ситуацию на Украине, посадить марионеточное правительство.

-  Что они и сделали, они посадили марионеточное правительство.

Но оно не управляет. Казус получился в том, что посадить-то посадили, а у этой власти не получается управлять всей страной. Вообще такое впечатление, что сейчас эта власть может справляться только в пределах Киева и Киевской области, потому что если говорить о западе, то она тоже не управляет – там живут по своим законам, неважно сейчас каким, но по своим, юго-восток по своим законам. Но есть такой подход. Один из политологов, он часто сейчас у нас выступает, например, высказывает такую точку зрения, что, а в общем-то Украину можно  превратить в некий хаос на границах с Россией. Это всегда будет такая турбулентная зона, взболамученное море, если вспоминать русскую классику. Это взболамученное море, пока непонятно, какая там появится пена, и что из нее произрастет, она США сейчас вполне устраивает, тем более, что, видимо, большего, может быть, и не дано. Но как вы считаете, эта теория хаоса, она, конечно, принесена из некоторых комментариев и подходов к ситуации на Ближнем Востоке, и тем не менее, она имеет право на жизнь, учитывая, что взять под полный контроль, даже руками марионеточного государства всю Украину не получится. Тогда что мы будем иметь?

- Тут получается, знаете, беспроигрышный вариант американский: если у них не получается, все-таки цель была, чтобы получилось.

- В идеале да.

- Они что сделали, смотрите, уникальную вещь они сотворили – они объединили несовместимые силы националюг, фашизоидов, антисемитов с демократами западными.

- С либералами.

- Либералами. То есть нигде этого не было еще. Конечно, США так действует: надо создать талибов – создадут талибов; надо уничтожать – будут уничтожать;  надо создать Бен Ладена – создадут; надо убить – убьют. Но здесь они превзошли самих себя, они объединили своих людей с людьми, которые, казалось бы, никак не вписываются. То есть они пошли ва-банк…

- Они не вписываются только в идеологию, но в геополитику вписываются.

- В геополитику вписываются, да. В их прежнюю практику  тоже не очень вписываются. Но это новая практика, то есть они пошли ради того, чтобы все-таки Украину попытаться поставить под контроль.

- Смотрите, даже Гамсахурдия, который был националистом, они же его не поддержали.

- Не поддержали, да.

- Хотя он был антироссийский очень и шел в фарватере западной политики однозначно. И тем не менее, они дистанцировались, потому что уж очень одиозный, а сейчас они его боятся.

- А сейчас задача № 1 все-таки Россия, они идут даже на это. Но вы правы, и прав этот политолог в том смысле, что если это не получится, а это похоже действительно не получается поставить всю Украину, тем более Крым вообще отошел, а Крым это непотопляемый авианосец Черного моря, контроль сразу же над всем Черным морем военный.

- И отчасти Средиземным.

- Да. Поэтому если не получится, то у них есть второй беспроигрышный вариант – тогда пусть стреляют, воюют, переворачивают, ходят, бродят. И они будут это делать, они будут помогать, будут средства в это вкладывать.

- Причем они будут списывать этот хаос на Россию.

- На Россию, конечно, российские  агенты.

- У них там всюду под каждой кроватью  по ГРУшнику сидит. Что ж, на самом деле все плохо. И вот вопрос: а что же делать России? Как она может себя позиционировать в отношении этих 2 вариантов- контроль и хаос? Вот из Симферополя вопрос: Россия не признает самозваной власти Киева, но, тем не менее, села с ними за один стол переговоров в Женеве. Скажу откровенно, у нас многие не поняли этого шага, мы все-таки что де-факто признали хунту?

- Но небольшая поправка для Симферополя, все-таки и.о. министра иностранных дел Дещица, который представлял Киев,  все время простоял в коридоре.

- Да, это скорее встреча 3+1.

- 3+1, да. Фактически Киев не был там самостоятельной страной, и их адвокатами были Соединенные Штаты Америки. Поэтому так говорить, что даже формально не очень получилось, что Киев был в составе.

- То есть протокольно это  все-таки было соблюдено.

- Протокольно, да, каким-то образом мы соблюли эту ситуаиию и прямых переговоров не было. Хотя известны телефонные разговоры нашего министра.

- Но на рабочем уровне с кем-то надо было  общаться.  Если не пускают россиян, то с кем говорить, через границу.

- Иногда стоит вопрос жизни и смерти, поэтому как-то надо общаться, но никакого официального признания и даже де-факто.

- На уровне президентов нет, на уровне премьер-министров нет. Хорошо. И вот вопрос такой, я бы сказал, очень острый из Санкт-Петербурга: можете ли вы профессионально оценить перспективы ввода российских войск на Украину?

-  Профессионально, знаете, один вариант мы с вами обсудили: естественный выход- это федерализация Украины, но никто на это не пойдет со стороны Запада, Киева, потому что это им невыгодно. Какой второй вариант? Вот какой возможен вариант? Попытка с помощью  военной силы задавить восточные, юго-восточные регионы она сейчас предпринимается, хотя очень слабая, не готова армия разложившаяся, сил не так много. Но они будут это делать все-таки, они будут подавлять, будут убивать,  стрелять уже в полномасштабном смысле. Тогда у России ничего другого не остается, просто другого не остается. Мы должны понять…

- Но если будут уничтожать людей массово.

- Ничего другого не остается, как ввести войска по границам этих областей, которые провозглашают идею федерализации или даже идею отделения как Донецкая народная республика, там не все так просто.

- Но отделение самостоятельное.

- Самостоятельное, да.

- Тут часто отделение считается как присоединение к России, а это вовсе необязательно, они могут существовать  отдельно.

- Я думаю, приднестровский вариант они  рассматривают. Мандат Президенту не отменен нашим парламентом.

- Но что очень важно, он не хотел бы им воспользоваться.

- Конечно.

- Но, тем не менее, он не отменил этот мандат и не отозвал его.

- Но вы знаете,  в народе, который не занимается аналитикой, политикой, есть такое мнение – лишь бы сейчас избежать войны. Но надо иметь в виду, если Киеву удастся задавить восток и юго-восток, то нам точно не избежать войны через год-два, но только на нашей территории, не там.

-  Давайте вернемся к этой теме после небольшой паузы. Я напоминаю, гость нашей программы - директор института стратегических исследований Леонид Петрович Решетников, он же, кстати, генерал-лейтенант. Я специально подчеркнул эту вторую ипостась вашу ,потому что мы говорим о таких вещах, которые имеют отношение, к сожалению,  к военным аспектам этой проблемы. И вот вы сказали, что  если все-таки ситуация станет таковая, что вот эта маргинальная власть возьмет все-таки верх и возьмет под контроль всю территорию Украины, то вполне вероятно, что Россия может стать на грань войны. Что вы имеете в виду? Вы имеете в виду размещение какого-то контингента НАТО, либо их баз, либо вы имеете в виду общую маргинализацию ситуации. Я не представляю себе, что можно, не вводя новый порядок  взять под контроль Украину. Значит, если нет, то будут элементы хаоса, какие-то региональные вспышки, больше или меньше,  элементы такого марионеточного контроля. Вы посмотрите, вот эти фашиствующие, как вы назвали их фашизоиды, они же могут устроить голодные игры на территории всей Украины. А то, что они голодные и могут устроить на границе с Россией, так это, как говорится, к бабке не ходи. Это, конечно, очень опасная ситуация, и я бы хотел, чтобы  как человек, имеющий отношение к военным, к военной касте, чтобы вы дали этому оценку. Какая же угроза может возникнуть в отношении России? Если можно, первая – допускаете ли вы размещение баз НАТО на территории Украины?

- Конечно, допускаю, а кто не допускает. Во-первых, появится сначала отделение центрального разведывательного управления в Донецке, в Харькове, на границах с Россией.

- 100 %.

- Они не будут иметь вывеску такую, они будут иметь вывеску «Фонд демократии» или «Фонд любви к русским». Потом появятся эти отделения, которых задача уже будет работать по России – с позиций Харькова, Донецка, Полтавы, Луганска с нашей границей.

- То есть впервые мы будем граничить с НАТО.

- Да, безусловно. Украина может не вступать в НАТО как Грузия, но там будет полно НАТО, появятся пункты перехвата, радиоперехвата, радиоразведки, контроля для начала и т.д. Появятся установки, они будут называться ПРО (противоракетная оборона). На самом деле это могут быть любые ракеты, и антиракеты, и любые ракеты, крылатые и какие угодно. И это появится, все это будет появляться. То есть мы нарушаем сразу же баланс наших военно-стратегических вопросов с Соединенными Штатами – это от Харькова до Москвы 700 километров, это можно на машине за 6 часов доехать, на самолете за 50 минут долететь и т.д. Мы ставим под угрозу все. Это первое. Но есть, на мой взгляд, более важный вопрос. Дело в том, что если им удастся, поставить под более-менее действующий контроль, конечно, под полный им будет сложно. Все эти процессы, о которых мы говорили, если будут продолжаться, то линия фронта перейдет в Курск, в  Белгород, Воронеж, Брянск, Ростов-на-Дону, то есть вся эта нечисть, вся эта работа по расшатыванию, которой они на Украине занимаются, она вся перейдет на территорию России. А за Орлом уже Москва. Понимаете, в этом ведь цель Запада (США),  не просто поставить под контроль Украину, это делается ради нанесения удара по России. И по принципу, которым США руководствуется многие десятилетия, несмотря на уступки, а Карфаген должен быть разрушен, вот пока они конечной цели не добьются, они будут действовать. И почему я говорю, через год возможны военные действия или какие-то столкновения, но уже на нашей территории. Вот это мы должны понимать. Мы понимаем, что бросим Украину и все, это знаете, как в конце 80-х годов  очень распространено было в политической нашей элите – давайте бросим Восточную Европу, мы там боремся все время, силы тратим на эту Польшу, Венгрию, Болгарию. Бросим и нам будет хорошо – вот граница. Когда мы  говорили – да вы что, если мы их бросим, фронт перейдет в Белоруссию, Украину, Прибалтику.

- Но это, по-моему, очевидно.

- Это же элементарно, это очень элементарно и этим занимается политика, и не надо быть генералом.  Как только мы оставили их, фронт перешел сюда. Как только мы оставляем Украину, фронт переходит сюда. И мы столкнемся с этим в Москве.

- Да, к сожалению, так уж устроен этот мир, и здесь надо смотреть правде в глаза, мы это видели на примере событий 17-го года, когда совершались перевороты. Кто-то побоялся крови малой, как Янукович побоялся…

- Вот Путин очень хорошо сказал, Лукашенко об этом сказал.

- Янукович побоялся малой крови, превратил в тот хаос, который выливается в большую кровь. Понимаете, поэтому здесь, конечно, говорить о том, что нет, никогда и ни за что на свете мы не войдем и не будем участвовать, я думаю, что так вообще в истории не говорят, это какое-то, извините, политическое чистоплюйство. Хотя, конечно, никто этого не хочет, конечно, все этого опасаются и это благочестивый страх, потому что война есть война.

- Но я больше всего опасаюсь Майдана на Красной площади.

- Вот я хотел поговорить  на эту тему. Смотрите, мы с вами говорили сегодня о том, что подход США и вообще Запада несколько изменился по части неразборчивости в отношении союзников, такое всеядное отношение. Кто  хочет нас поддерживать и на кого можем делать ставку, больше того, выбираются такие пассионарные, активные, безбашенные иногда слои, потому что они действительно готовы на все, они и нужны как таран. И вот вопрос о том, не повторится ли это, а признаки заигрывания с национал-социализмом в России есть со стороны Соединенных Штатов, они уже обозначились на самом деле. Так вот вопрос о том, а не повторится ли этот сценарий здесь, причем с использованием тех же сил.

- Смотрите, Болотная площадь же показала, что у нас такое же объединение возможно. Они все вместе выходят, и западные либералы, и так называемые русские националисты, и русские фашисты. Казалось бы, несовместимые вещи. Да, они стоят вместе и против.

- Вместе и порознь.

- Да, вместе и порознь.

- Но на одной площади.

- На одной площади и они против одной власти, все эти против одной власти. то есть такая полумодель Майдана у нас уже пробовалась. И возможен ли у нас этот сценарий? Я считаю, возможен. Почему? Если мы сейчас проигрываем на Украине, если сейчас оставим наших братьев русских людей, а это, как сказал Путин, наш русский мир.

- Необязательно с фамилиями русскими.

- Это русский мир, это люди, которые считают и живут в реалии русского мира уже столетиями. Сейчас мы  мы теряем часть своего тела, многие очень привыкли, меня вообще поражают эти люди, за 20 лет привыкли называть Украину другим государством. Да, это наша рука или нога или печенка, это же часть нашего государства, нашего мира, наших людей. Как это можно отделить? Вот за 20 лет они другое государство. Какое другое? Мы же все вместе жили столетиями, у нас одни герои, одна история, один язык, один менталитет, одна кухня, все одно. И вот они – другое государство. Хочется сказать – завтра захватят Воронеж и провозгласят его независимым, и мы будем говорить – это другое государство. Какое другое государство? Как оно создано? Как оно появилось? В результате чего оно появилось? Это  же насильственное отделение от нашего государства, насильственное отделение в 91-м году.

- Да, Владимир Ильич бомбу заложил.

- Владимир Ильич Ленин заложил бомбу.

- Потом Хрущев.

- Да, потом Хрущев, эта бомба взорвалась. И это не другое государство, это русский мир, а русский мир если будут откалывать по кускам, то от него  вскоре, понимаете сами, ничего не останется. И если вот так смотреть,  и сидеть и говорить – это другое государство, пусть они сами там разбираются – это позиция, которая приведет к падению России. Я недавно осенью выступал с лекцией в институте национальной обороны Военной академии Франции, где собралось около 100 политологов, будущих послов и т.д., говорил о нашей политике. И подошел ко мне бывший министр обороны Франции Шевенман, очень известный человек и сказал: «Я вас слушал и понял, что Генри Киссинджер был прав, когда мне говорил полгода назад, что русских нельзя переделать в европейцев, у них такой менталитет, нельзя, это бессмысленно пытаться сделать из них европейцев. На мой вопрос: «А что сделать?», он сказал: «Один выход – расколоть их на 10-12 государств». Но это же очевидно. Мы все это пропускаем мимо ушей, кто-то там чего-то сказал. Но это говорят серьезные люди. И это такая задача – если мы сейчас будем проглатывать и говорить – пусть они сами там разбираются, пусть вот эти люди, которые ходят с нашими флагами, плачут, как крымчане плакали, и мы будем говорить – пусть они сами разбираются, завтра они придут к нам. «Карфаген должен быть разрушен» - говорил сенатор Катон. Правильно?

-Понимаете, ведь тут получаются еще такие, я бы сказал, у нас своего рода ножницы, если люди, народ массово ходил бы на площади российских городов больших и малых с лозунгом «Своих не сдаем!», то понятно, что сдать своих, если речь пойдет о притеснениях, крови и унижении, Россия не сможет, иначе она потеряет, дело не в том только, что мы потеряем международный престиж и даже не только в войне дело. А 3 страны, тот подъем, который Россия и россияне пережили в связи с присоединением, с воссоединением, извините, Крыма, он улетучится, и мы будем иметь форму тяжелейшей национальной депрессии, а это очень опасно и опасней внешних угроз на самом деле. Вот тогда те пассионарные силы, вот тогда они, заряженные другой энергетикой совершенно, не консолидирующие нацию, а разъединяющие, вот тогда они начнут работать.

- Я хотел бы особенно отметить  стратегическое мышление нашего Президента. Ведь он в основном мыслит не на год вперед, а на несколько лет. Он это делает, ему что это хочется? Он понимает, какие трудности ждут Россию…

- Некие выборы безальтернативны, вы правы.

- Да, некоторые выборы безальтернативны, и он действует на упреждение сейчас, на упреждение той ситуации, которая может возникнуть.

- Но это бремя любого руководителя.

- Но не каждый руководитель справляется с этим бременем – мы видели Януковича.

- Это мы видели и в нашей недавней истории.

- И в нашей недавней истории, да.

- Вы знаете, ситуация вообще на Украине и в Крыму, вернемся сейчас к крымским делам, они обрастают разными слухами, которые я не могу даже оценить, но вопрос задан, давайте ответим на него. Вы человек намного более информированный, чем наш рядовой слушатель, более информированный, чем я, как ведущий.

- Это вряд ли.

- Нет, это абсолютно точно. И вот из Москвы вопрос: слышал, что стремительная операция по присоединению Крыма к России была продиктована в том числе и острой необходимостью поломать планы Киева по передаче территории Крыма под военные базы США якобы после 1 мая. Уже после 1 мая Яценюк мог отдать землю американцам под 3 базы в Крыму, а российскому флоту в Севастополе должны были предъявить ультиматум, чтобы он скорее покинул полуостров. Так ли это? А то слухов много, а информации нет.

-  Вы знаете, насчет сроков я не могу сказать, но это, в общем, абсолютно так…

- Но если мы говорили о возможности баз прямо в Харьковщине, то уж в Крыму…

- Да, это абсолютно правильная информация.

- Правильная.

- Но я только не могу подтвердить сроки, это сложный вопрос, но это правильно, это такие планы были, и нам оставалось только топить наш черноморский флот, как Ленин в 18-м году топил, некуда их было девать, так и сейчас. Это реальная была угроза. Почему они так злятся из-за Крыма?

- Сорванный план?

- Это был сорванный план, но когда они начали эту операцию постановки под контроль Украины, Крым был самым лакомым кусочком, потому что он вдается в Черное море, по-моему, чуть ли не на 200 километров, я уж сейчас не помню, там прекрасные условия для базирования флота, для ракет…

- Для авиации. Кстати, локационное слежение, это же высокогорный район, там можно площадки ставить.

- Да, и ты контролируешь не только Россию, но ты контролируешь Турцию, которая не очень сейчас хочет подчиняться США беспрекословно, ты контролируешь и направление Ирана, это лучше, чем ставить ракеты  в Румынии.

- Кавказ.

- Да, Кавказ само собой. Поэтому они так разозлились, что вот это  не случиось… Это, конечно, с точки военно-стратегической точки зрения  страшная потеря, они в такой ярости от Крыма.

-  А вот если ситуация будет развиваться по худшему сценарию, и мы действительно встанем перед перспективой размещения каких-то контингентов скрытых, открытых, а также столкнемся с размещением или перспективой размещения какой-то ракетной техники в восточных и южных районах. Крым здесь играет роль какого-то противовеса, находясь в этой части?

-  Конечно.

- Подбрюшье Украины получается.

- Конечно, играет. И мы можем что-то устанавливать и там. Кстати, судя по всему, кое-что стоит. И для нас с военно-стратегической точки зрения это очень важно  на этом направлении. Но нам надо, правда, исходить еще из того, что для реального  захвата Украины войсками НАТО возможностей-то нет.

- Интересно.

-  НАТО сейчас не располагает свободными силами. Это раз. Потом большим желанием союзники США тоже не очень отличаются, кроме поляков, которые готовы всегда выполнить указания хозяина, остальные-то не рвутся и сил-то нет. И вообще в европейских странах надо сказать, что настроение общественности  больше даже склоняется в нашу пользу…

- Это так, судя по статьям газетным,  общественное мнение, конечно, в Европе совсем иное. Кстати, мы говорим иное – в Соединенных Штатах большинство, об этом все говорят, 58 %, по-моему, против каких-то агрессивных действий и на Украине, и тем более против России.

- Да, самим американцам тяжеловато, конечно, итак войска стоят везде, где только можно, еще надо усиливать…

- Надо ведь усмирять еще и собственное  население…

- Поэтому по пути баз они могут пойти, но по пути баз надо идти тогда, когда в Киеве будет действующая более-менее эффективная власть, более-менее эффективная.

- Интересный есть вопрос, который переносит нас от Украины, от степей Украины и от гор крымских - в Арктику. Совсем другой ландшафт, ландшафт другой, а информация такая тоже интересная. Из Санкт-Петербурга вопрос: прокомментируйте новую ситуацию в Арктике. Там уже наш десант высадился, новые месторождения энергоресурсов нашли, северные базы создаем. А вот с точки зрения технических возможностей реально ли эффективно осваивать Крайний Север? Полагаю, что в районе экватора еще немало богатств находится, а все почему-то ухватились за регион Арктики. В чем собственно дело?

 Давайте по порядку. Да, нам показывали учения десанта достаточно уникальные, на мой взгляд, я, конечно, не такой профессионал, как вы, но мне показалось, что сама операция, судя по комментариям ведущего достаточно беспрецедентна. Но вот почему десант, почему Арктика? Сейчас  вроде нам дали шельф Охотского моря, отстояли мы в ООН. Следующий этап у нас как раз Арктика. Но мы же хотим мирно развивать Артику, и тем не менее, показываем и демонстрируем силу. В чем тут дело?

- Опять же это вписывается в наш тезис о переформатировании мира. США и силы, стоящие за США, они понимают, что через 30-40 лет встанет очень в жесткой форме вопрос об энергоносителях, о нефти, о газе. И изучаются те регионы, которые могут быть в этом смысле палочкой-выручалочкой. Тут опять хочу подчеркнуть правильное стратегическое мышление нашего Президента. Ведь все это делается на десятилетия. А то, что мы показали это военное присутствие, которое было всегда. Кстати, во времена  Советского Союза было военное присутствие в Арктике, это говорит только о том, что целый ряд государств Запада, Соединенные Штаты, Канада, да и наши друзья китайцы проявляют повышенный интерес к Арктике, в том числе к районам, которые принадлежат или относятся к нашей территории, к нашей зоне. И мы сейчас на будущее столбим эти районы, просто столбим, чтобы не оказаться, как в 90-е годы обезоруженными, все открыто, заходи, бери, заезжай, занимай, потому что в Арктике может произойти факт захвата места, как в Крыму крымские татары на Украине, когда в Украину входил Крым, они захватывали эти земли. И вот сейчас надо, наверно, их признавать или что-то с ними делать. Так и там, это все возможно в Арктике, где нет жестких границ, где нет военного присутствия, поэтому мы действуем на опережение на 30-40 лет вперед. Арктика богата запасами и никакой экватор особенно не сравнится с этими запасами, которые есть там. И надо сказать, что открыты они были во второй половине 80-х годов еще при Советском Союзе – Штопманское, если вы помните, месторождение, Приразломное. Приразломное сейчас запустили и показали, что действительно можно все это делать. Да, сложно, но я думаю, через 20-30 лет будет легче и легче с точки зрения развития науки и техники, и легче, что идет все-таки очевидный процесс потепления, и все-таки, наверно, Северный морской путь лет через 10-15 будет открыт, если не в течение всего зимнего периода, то…

- Но многих и меня это не радует с точки зрения экологии и климата.

- Экологии да.

- Но это, к сожалению, реалии.

- Но это жизнь, это та же реальность. Поэтому то, что здесь делаем мы, на мой взгляд, это даже нехарактерно для Советского Союза действовать на такое опережение, упреждение ситуации, это очень правильная линия.

- Но уж коль скоро не хочется пугать слушателей, но они сами задают такие вопросы, я понимаю, почему, кстати, во время прямой линии, вопросы такие задавали. Дмитрий Киселев говорит, что он так чувствует удушающее  действие со стороны НАТО. И хотя Президент сказал – не бойтесь, но отвечая на его вопрос, он как бы косвенно показал, что понимает такие ощущения. И многие люди так себя ощущают. И вот в связи с этим из Ярославля нас просят разъяснить, прозвучали заявления такого рода, что если США захотят, то они могут за час уничтожить все российские стратегические ракетные силы. Как вы оцениваете?

- Знаете, если США действительно знают точно расположение всех наших стратегических ядерных сил.

- Точно и подробно.

- Да, вот они точно знают их расположение. И если мы в период нанесения удара ничего не делаем, сидим, то действительно они теоретически могут уничтожить все,  но если мы все-таки что-то делаем, а мы должны делать, то мы должны помнить, что у нас есть система раннего предупреждения, она есть. Конечно, если они построят томагавки в Харькове, этой системе очень сложно сработать. Но пока они еще туда их не поставили. Да у нас есть система раннего предупреждения, у нас есть ракеты, которые можем запустить, есть время поднять стратегические бомбардировщики и есть дежурные атомные подводные лодки.

- Которые вообще неуязвимы.

- Которые да, очень сложно разбомбить.

- 10%, вообще-то, если остается, то тоже мало никому не покажется.

- Конечно. Поэтому угроза действительно есть, и нанести они, особенно если мы сейчас дадим слабину и потеряем Украину восточную, они, конечно, приблизятся сильно, но  сказать, что они сразу все уничтожат – это неверно…

- А тактическое ядерное оружие  подвержено таким превентивным ударам?

- Тактическое тут тоже…

- Ведь перехватывать тактические ракеты ядерные намного сложнее.

- Конечно, намного сложнее. Я говорю теоретически это только возможно, на практике нанести по всем точкам  базирования наших и тактических, и стратегических сил, но это очень маловероятно.

- Вы знаете, мы сейчас говорим о каком-то таком, это даже не Армагеддон, а что-то такое.

-  Да.

- И мы просто понимаем, что рассуждая на эту тему, нельзя чтобы у противоположной стороны создавалась такая иллюзия безнаказанности, она подталкивает к этому. Хотя, конечно, я думаю, я надеюсь, что до этого сумасшествия не дойдет. Но были времена, когда мир сходил с ума,это правда.

- В прошлом веке 2 раза мир сходил с ума.

- Давайте тогда вернемся к более светлым воспоминаниям этих дней, все-таки еще Пасха и еще праздничные дни. Пожелаю вам, вашему институту всех благ, нашим слушателям тоже. Так что Христос Воскресе!

- Воистину Воскресе!

Версия для печати